😊😊

— Живы все таки, — сухо и тихо проговорила старшая ведьма, слегка дрогнув уголками губ в намеке на улыбку.

Дверь захлопнулась в дом, отрезая сырой и пронизывающий до костей ветер Коннемары, поднявшийся уже близ к сумерекам. Тара сидела за столом, перелистывая страницы уже повидавшей виды книги, но при звуке скрипа открывшейся двери и шагов подняла глаза к вошедшим. Киф вошел первым, отряхнувшись, словно настоящий кот, и почти запрыгнул на лавку рядом с ведьмой.

— Старик жив, здоров и ворчлив, — объявил фамильяр. — Кормил меня рыбой. Неплохой, к слову говоря, если не считать костей. Из Зейна пытался сделать стейк, сыроват правда вышел. Блюдо не должно пищать как девушка на выдане.

— Врешь и не краснеешь, хвостатый. Вообще-то концентрация не дается по щелчку пальцев. — Зейн, вошедший следом и облокотившийся рукой об дверной косяк у порога, хрипло возразил. Проведя рукой по мокрым волосам и смахивая капли только начавшегося мокрого снега, мужчина тряхнул головой и тут же услышал сзади себя недовольный возглас. — Кейра, не плетись сзади.

— Концентрации? — Кейра, стряхивая растаявшие снежинки с волос и лица, фыркнула. — От твоей хватки дерево стола вопило.

Тара перевела взгляд с одного на другого, приподняв бровь.

— Значит, лечение прошло успешно?

— Успешно, — Зейн кивнул, наконец почти упав на стул рядом. — Шрамы затянулись, руны выжжены, скверны нет. Живее всех живых. Осталось только привыкнуть к тому, что я снова не разваливаюсь на ходу.

Замолчав, взгляд Зейна расфокусировался, уставившись в пустоту над плечом Тары. Челюсть сжалась, пальцы непроизвольно сжались в кулаки, разжавшись почти сразу же. Он будто слушал что-то, что не доходило до ушей остальных. Кейра, заметив изменения, сделала шаг к нему, инстинктивно протянув руку и зависнув ею над плечом мужчины.

— Зейн?

Он моргнул, возвращаясь в реальность, и встретился с ее взглядом, коротко кивнув.

— Порядок. Просто устал немного.

— Это и странно в твоем случае, — проговорила Кейра, медленно снимая с себя накидку.

Следующая неделя пролетела быстрым рывком в полете. Утро выдалось туманным, роса лежала на траве тяжелым покровом, пропитывая сапоги холодом. Подрагивающей на ветру не замерзающей оболочкой почти пела, что морозы начинают отступать. Поле за домом расстилалось серой полосой, ограниченной линией старых камней. Зейн стоял посередине, держа в руке сухую, прямую ветку.

— Хватай здесь, — он показал, обхватывая палку. — Указательный и большой палец образуют кольцо. Остальные три прижимают рукоять, но только не сдавливают. Запястье расслабляй. Сила идет от плеча, всем корпусом, не от кисти.

Кейра, со второй веткой в руке, повторила хват и пальцы скользнули по шершавой коре.

— Как-то… Не привычно, — она выдохнула, пытаясь удержать угол.

— Дело времени, — Зейн сделал шаг в сторону. — Вес оружия ложится на предплечье, а кисть только направляет. Попробуй ударить воздух.

Кейра замахнулась, засвистев веткой и описав дугу. Удар пришелся выше, чем она планировала, и плечо дернулось, а тело пошатнулось. Зейн сразу отбил ее ветку своей, сократив расстояние между ними. Тела оказались на расстоянии вытянутой руки, замерев друг напротив друга, ветки скрестились с тихим деревянным стуком. Отторжение барьера запульсировало низким, вибрирующим гулом, давление ударило в виски обоих, расплескивая тупую и ноющую боль под кожей. Воздух сгустился, стал вязким, но не позволял сократить дистанцию ни на миллиметр. Кейра подняла глаза — Зейн смотрел на нее. Золотые зрачки сузились, фокусируясь на ее лице, дыхание обоих стало глубоким и синхронным.

— Барьер сегодня как-то особенно ревнив, — пробормотала Кейра тише, чем обычно, не двигаясь с места.

— Больше походит на упрямость его хозяйки — улыбнулся одними глазами Зейн.

— Я становлюсь увереннее. Разве ты не рад?

— Одно и то же, совушка.

Прозвище прозвучало мягко, без привычной колкости и Кейра почувствовала, как под ребрами разливается тепло, вытесняя напряжение тренировки.