​🐺 #Оборотни Деррида

❗️ Начинаем серию публикаций об оборотнях в философии. Благодаря поиску в корпусе работ западной философии за 2000 лет мы нашли много интересных упоминаний и концептуализаций этого феномена (искали слова "werewolf", "werwolf", "wargus"). Материалы тут.

💭 Начинаем с Жака Деррида.

✅ Результаты

1️⃣ Отправной точкой для Деррида становится Жан-Жак Руссо, который в «Исповеди» признается: «я жил как настоящий оборотень». Деррида подчеркивает парадокс: Руссо становится «оборотнем» не из-за дикости в банальном смысле, а из-за «страсти к чтению», которая «делает его диким, молчаливым, асоциальным».

☝️ Дело все в том, что в средневековье и в раннем Модерне «оборотень» обозначал преступника, человека, находящегося «вне закона», вне гражданского и религиозного порядка, полу-человек, полу-животное. Руссо буквально оказывается преследуем как такой «оборотень»: после публикации «Эмиля» он становится объектом цензуры, религиозного и политического преследования, как будто его «ищут как оборотня».

2️⃣ Деррида идет дальше и показывает, что фигура оборотня совпадает с сувереном (правителем, властью). И оборотень, и суверен находятся «вне закона», но по разным модальностям: первый — как изгнанник, второй — как источник закона. Оборотень соединяет эти позиции. Он «вне закона, поскольку он его нарушает», но также «над законом, поскольку он его устанавливает», поскольку без фигуры оборотня не будет понятен смысл закона (как средства защиты от оборотня). Суверен, обладая правом давать подданным жизнь или нести с собой смерть (например, гражданам, которые представляют опасность для порядку и именуются оборотнями), а также имея возможность помиловать, сам не подчинен закону: он стоит «над законом», так же как оборотень. Таким образом, суверен — это институционализированный оборотень, а оборотень — изнанка суверена.

3️⃣ В политическом измерении Деррида показывает, как эта логика оборотничества разворачивается в современном мире через феномен лицемерного империализма. Современные войны, ведущиеся «во имя прав человека» (пересадки демократии в "оборотнические" страны), объявляют врага «вне закона» и «вне человечества», то есть, превращают его в оборотня.

🪞 Однако в этом акте дегуманизации происходит обратное превращение: тот, кто дегуманизирует, сам становится оборотнем, «начинает принимать черты самого страшного оборотня». Империализм, прикрывающийся гуманитарной риторикой, ведет не просто войну, а то, что Деррида называет «государственным терроризмом», который «не называет себя так», но фактически действует как оборотень — вне закона, хотя и от имени закона. И тогда происходит борьба оборотня против оборотня, реализуя тем самым афоризм Плавта: "человек человеку волк (точнее, человек человеку оборотень)". Ср. с Жижеком о двойничестве.

❓ Почему нам важна концептуализация оборотня у Деррида?

Оборотень оказывается фигурой пограничной, фигурой исключения (могущей быть исключенной и исключающей), поэтому обозначает крайность и в закреплении господствующего порядка в классовом обществе, а также крайним проявлением отторжения от него. Кроме того, речь идет о чрезмерном, эксцессивном проявлении политических эмоций, которые, хотя и могут быть обоснованными, приводят к дегуманизации себя и других, что собой представляет разнузданную форму гнева, мести, ненависти.

Впрочем, у Деррида, насколько можно судить из непосредственного конь-текста фрагментов об оборотне, не прослеживается возможность некоторого сбалансированного, удерживаемого в пределах, точечного, временного оборотничества, что можно наблюдать в современном кинематографе.

❗️ Фигура оборотня свидетельствует о том, что текущее понимание человечности, нормы социальности является проблематичным, поэтому происходит необходимое раздвоение себя на участвующего в этой отчужденной социальности и сохраняющего основания для другой социальности. У Руссо была идея первобытного рая на Земле — без неравенства и эксплуатации человека человеком(-оборотнем) — поэтому в фигуре оборотня, так или иначе, выживает импульс, запрос на другое общество.

@raumanalysis_ih