Психосоматика: тело, душа, символ

Тело становится свидетелем перехода. Оно хранит след того, что произошло. И если женщина после родов ощущает себя чужой собственному телу, переживает его как изменённое, болезненное, слишком уязвимое или потерявшее прежнюю форму, за этим может стоять не только вопрос восстановления тканей, но и самоидентичности:
«Кем я стала после того, как вернулась оттуда?»

Совсем недавно я сама прошла через беременность и роды. И теперь, уже из собственного опыта понимаю, насколько трудно описать этот процесс обычным языком, не потеряв его глубины, противоречивости и масштаба.
Для него словно требуется язык мифа.

Языка смерти и рождения.
Нисхождения и возвращения.

P.s: сейчас с нового ракурса смотрю на путь Героини описанный М.Мердок в «Путешествие Героини», перечитываю и осмысляю новые грани, ранее не видимые мной. Также меня особенно волнует и мои сны ведут к мифу о нисхождении Инанны, в комментариях оставлю несколько книг, с которыми сейчас знакомлюсь. В планах завершить чтение сборника Хилмана «Мать и Дитя», несколько работ Винникотта и Нойманна «Ребенок», «Рождение и развитие сознания».


Автор: Костина Екатерина

Роды, как спуск в загробный мир

У русских крестьян говорили: «беременная на вороте смерть носит». В этом выражении соединяются сразу два смысла. Первый вполне буквальный: беременность и роды действительно могут быть опасными для жизни состояниями. Второй символический: беременная женщина оказывается рядом с границей между жизнью и смертью.

Считалось, что ребенок приходит из иного мира, где находятся предки и куда уходят умершие. Чтобы прийти в этот мир, ему необходимо пересечь границу. Но ребёнок не может сделать это самостоятельно. За ним идёт мать. Во время родов она как будто отправляется туда, откуда должен прийти ребёнок, и выводит его с собой обратно в человеческий мир.

В этом отношении структура родов удивительно напоминает архетипический сюжет нисхождения в иной мир. В мифах и сказках герой должен покинуть привычную реальность и отправиться туда, где действуют другие законы. Это может быть подземное царство, тёмный лес, пещера, тридевятое царство или далёкая земля. Попасть туда обычной дорогой невозможно: необходимо найти особый проход, пересечь границу, спуститься вниз, пройти через темноту. Человек отделяется от прежнего состояния, проходит через пограничное пространство символически и/или буквально близкое к смерти, и возвращается в новом качестве.

Спуск в подземный, загробный мир значимый инициационный сюжет женского пути Героини. Нисхождение Инанны, похищение Коры-Персефоны, испытания Психеи разные архетипические образы, в которых женская фигура оказывается оторвана от прежнего мира и помещена в пространство, где больше не действуют привычные правила.

Инанна спускается в подземный мир и на каждом из семи уровней оставляет часть своей одежды – Персоны, пока не оказывается полностью лишённой прежнего статуса. Персефона исчезает из дома и оказывается в царстве Аида, после чего сама структура мира меняется: её возвращение становится условием восстановления плодородия. Психея, чтобы пройти свой путь, должна последовательно выполнить невозможные задания и спуститься в подземный мир.

Во всех этих историях есть общее: прежняя идентичность больше не может быть сохранена в неизменном виде. Инициация требует смерти прежнего «Я». Нельзя просто перейти из одного состояния в другое, минуя промежуточную область неизвестности. Сначала нужно потерять старую форму. Побыть там, где ещё нет новой. И только после этого вернуться.
В этом смысле роды удивительно точно воспроизводят инициационную структуру. Беременность постепенно отделяет женщину от её прежнего состояния. Её тело становится другим, привычный образ себя начинает меняться, появляется зависимость от процессов, которые невозможно полностью контролировать. А затем наступает момент самого перехода – роды.

В мифах Героини не просто выбираются из подземного мира. Они приносят оттуда нечто, чего прежде не было: знание, способность, новый статус, новую связь с миром. То же можно увидеть и в рождении. Женщина возвращается из родов не только с ребёнком. Она возвращается с новым телом, новым отношением к собственной телесности, новым статусом, новой ответственностью и с совершенно новым переживанием самой себя. Современная культура очень хорошо знает, как родить ребёнка, но гораздо хуже говорит о том, как пережить собственную трансформацию после родов. Медицински ребёнок уже родился. Но психически переход может продолжаться ещё очень долго. Тело стало другим: изменился гормональный фон, сон, грудь, живот, таз, влагалище, сексуальность, ощущение собственного тела. Меняется отношение к собственной автономии: тело, которое раньше принадлежало только тебе, теперь постоянно связано с потребностями другого. И одновременно меняется идентичность. Женщина может смотреть на себя в зеркало и буквально не узнавать прежнюю себя. Может чувствовать, что старая жизнь закончилась, но новая ещё не стала своей. Физические роды могут длиться несколько часов. А психическое рождение матери значительно дольше.

Парадоксальная теория изменений: как измениться, не изменяя себе

Недавно мне на глаза попалась цитата А. Бейссера из эссе «Парадоксальная теория изменений»:

«Человек меняется не тогда, когда пытается стать другим, а когда позволяет себе быть тем, кто он есть».

Бейссер в своих работах пишет, что, борясь с симптомом, отрицая его, пытаясь подавить, мы зависаем в пустоте между «не хочу быть этим» и «ещё не стал другим». Вся энергия уходит на борьбу. И только когда мы позволяем себе быть тем, кто мы есть (даже уставшим, злым, больным, слабым, напуганным), появляется точка опоры. Именно из неё становится возможным движение вперёд.

Важно рассказать о личной истории Арнольда Бейссера, чтобы понять ответом на какие личные вызовы является эта мысль. Он окончил Стэнфорд и медицинскую школу, был успешным теннисистом. В 25 лет заболел полиомиелитом, который привёл к почти полному параличу и зависимости от аппарата искусственного дыхания. Годы попыток восстановить подвижность привели к глубокой депрессии. Перелом наступил, когда он принял своё состояние как факт и спросил себя: «Что мне доступно теперь?» Это принятие позволило ему жить дальше: жениться, работать в психиатрической клинике в Калифорнии, стать профессором и описать свой опыт в книге «Жизнь без крыльев».

Мне кажется, парадоксальная теория изменений созвучна юнгианскому взгляду. Юнгианцы относятся к симптомам, болезням и сложным событиям телеологически: их интересует не только «почему?», но и «для чего?». Какие вызовы ставят передо мной события моей жизни? Как они связаны с психической интеграцией и индивидуацией? Какой личностью я стану, пережив и интегрировав свою историю?

С точки зрения Юнга, психика стремится к целостности. Дополнение до целого происходит, когда мы перестаём воевать с отвергнутыми частями и возвращаем им место в психике. Тогда сложные ситуации перестают быть чем-то неправильным или сбоем, они становятся теми событиями, которые в жизни есть, которые позволяют нам сформироваться и пройти путь индивидуации. Опыт прохождения сложных ситуаций, переломных моментов, страдания являются универсальным опытом проживания человеческой жизни. Принятие этого факта не является капитуляцией. На мой взгляд, если борьба является попыткой победить, вернуть всё как было и сделать вид, что ничего не было, то принятие о том, как с тем, что есть, жить дальше.

💬А что именно сейчас просит в вашей жизни не борьбы, а признания?

💮Автор: Мария Леви

Король в изгнании или Серотониновая история…

В XXI веке нейромедиаторы заняли место древних богов. Мы привыкли объяснять свои кризисы «поломкой биохимии», забывая, что тело — это материальное продолжение Психе. К. Г. Юнг утверждал: «Симптом — это не то, от чего нужно избавиться, это телесный манифест Бессознательного». С этой точки зрения дефицит серотонина — не просто нехватка молекул, а символический «кризис пустого королевства», в котором власть пытаются захватить все подряд.

Серотонин отвечает за регуляцию настроения, являясь эмоциональным фоном человека. Снижает уровень стресса и тревоги.
Регулирует сон: засыпание и глубину. вырабатывается в кишечнике, и управляет его перистальтикой. Также, серотонин регулирует аппетит, снижает болевую чувствительность и влияет на сосудистый тонус.

Если дофамин можно выразить, как архетип Искателя или Трикстера (вечный бег за новизной, импульс, дофаминовая петля захвата), то серотонин воплощает в себе Архетип Короля (Правителя) в его благостном, структурирующем аспекте. Он символизирует Внутренний закон, легитимность Эго, священные границы, авторитет и царское спокойствие. Серотонин транслирует Психике: «Ты на своем месте. Ты в безопасности. Твоя территория защищена».

Серотонин обеспечивает центрированность. Это цемент, который удерживает сознание от распада при столкновении с внешним хаосом.

Когда уровень серотонина падает, Король теряет власть и отправляется в изгнание. этот сюжет отражен в легенде о Короле-Рыбаке, чья рана сделала его земли бесплодными (символ депрессии и апатии). Симптомы дефицита серотонина в этом ключе обретают глубокий смысл:

Низкий уровень серотонина «отключает» торможение миндалевидного тела (центра страха). Символически это можно представить, как истончение границ Эго.
Внутренний замок Короля разрушен, и на территорию сознания прорываются чудовища из подземелий — Тени и коллективное бессонница. Беспричинная тревога (хроническая тревога)— это экзистенциальный ужас Эго, потерявшего ориентацию и связь с Самостью.

Ещё один важный момент, при дефиците серотонина мозг навязчиво требует быстрых углеводов для синтеза триптофана. Неспособность опереться на внутренний авторитет, Эго совершает архетипический регресс к Утробе / Великой Матери. Младенец плачет и требует сладкого материнского молока, чтобы заглушить экзистенциальный страх. Тяга к сладкому — это оральная фиксация, попытка купить суррогат безопасности.

Так как серотонин превращается в мелатонин с наступлением темноты, то его дефицит приводит к бессоннице. Это мифологическое погружение в царство Гипноса и Танатоса становится невозможным. Если у Психики нет серотонинового ощущения тотальной безопасности, Эго панически боится отпустить контроль и «умереть» в сновидении, ожидая удара из темноты.

Дефицит серотонина может вызывать ощущение изоляции, социальной незначительности, так называемый Синдром самозванца. Человек чувствует себя изгнанным из племени, «нищим у ворот дворца». Он проецирует архетип Короля на других (начальников, партнеров, кумиров), добровольно лишая себя внутренней ценности.

Думаю, что вы уже увидели в этих симптомах тревожно-депрессивное состояние, сигнал о том, что Эго человека застряло в жестких рамках, а психическая энергия (либидо) заблокирована.
Духовный кризисNigredo (Чернота). Меланхолия, потеря смыслов, ощущение, что «Бог покинул это место».

Лечение депрессии и дефицита серотонина одними лишь антидепрессантами (СИОЗС) — это попытка нанять иностранных наемников для защиты замка вместо того, чтобы воспитать собственного правителя и короновать его.

Серотонин разглядывала Екатерина Шишкина

Берегите себя ❤️‍🩹

https://t.me/analiticheskiipsyholog

Ревматизм, полиартрит и красота авторского видения

Продолжаю потихоньку читать книгу "Болезнь как путь" Р. Дальке и Т. Детлефсена и хочу поделиться двумя удивившими меня идеями. Первая идея состоит в написании обобщенного портрета носителя определенного заболевания. Конечно, речь идет, наверное, о температуре в целом по палате, но это описание хорошо попадает в два знакомых мне кейса.
 
«Личностный профиль больного полиартритом довольно хорошо известен, поскольку психосоматика занимается этим уже более полувека. Все исследователи сходятся на том, что характер пациента с полиартритом имеет компонент повышенной совестливости, а также мазохистски-депрессивный компонент с сильно выраженной потребностью самопожертвования и преувеличенным желанием оказать помощь. Поведение их можно назвать «сверхморальным», но на самом деле такие черты свидетельствуют скорее об инертности и упрямстве. Сразу видно, как мало подвижности и гибкости в сознании. В занятиях спортом и повышенных физических нагрузках происходит компенсация внутренней неподвижности, которая играет роль защитной реакции психики от осознания собственной инертности.»
 
Понятно, что для таких обобщений требуется большой опыт работы с психосоматическими пациентами и умение складывать целую картину из многих отдельных фактов. Если продолжать дальше его описание душевных проблем, «съедающих» суставы, то отмечу также очень юнгианский фокус автора: симптом начинается как моральная проблема выбора, ответственности, честности, как моральная неудача. Но сперва автор даёт символическую картину того поля, где возникает симптом.
 
Развитие полиартрита связано с центральной проблематикой всех заболеваний двигательного аппарата, соотношением движения и покоя (движения - неподвижности). В анамнезе практически всех ревматиков отмечаются повышенная активность и подвижность. Они занимались профессиональным спортом и борьбой, много работали по дому, трудились без устали в саду и приносили себя в жертву другим. Это очень активные, подвижные, податливые и беспокойные люди. Они долго не обращают внимания на свой полиартрит, так что он иногда вынужден обрекать их на онемение и застой, чтобы привести к покою. Создается впечатление, что избыток активности и движения корректируется за счет инерции.
 
И потом мы приходим к морали.
 
…болезнь заставляет человека стать честным. Полиартрит говорит о том, что на самом деле люди, которые им страдают, находятся в оцепенении. Бросающиеся в глаза подвижность и активность, отмечаемые в анамнезе, относятся только к соматическому уровню, они не могут компенсировать инерцию сознания. Само слово «застывать» родственно слову «остыть», то есть стать неживым, холодным.
 
Дальше автор рассматривает ещё одну особенность таких пациентов, отношение к агрессии, и здесь уже опирается не на символизм, но на медицинские исследования.
 
Ревматик тормозит свою агрессию на моторном уровне, блокируя мышечную энергию. Экспериментальные исследования и замеры мышечного электричества ревматиков однозначно показали, что любые раздражители вызывают у них повышение мышечного напряжения, особенно мускулатуры суставов. Подобные наблюдения доказывают, что ревматики насильно тормозят свои агрессивные импульсы, которые стремятся к физическому проявлению. Неиспользованная энергия накапливается в мышцах суставов, постепенно превращаясь в воспаление или болезненные ощущения.
 
И последняя идея, которая выходит уже за пределы симптома в общечеловеческое – очень красива. В любом авторском высказывании на любую тему лично мне важно именно такое многослойное видение явления с самых разных сторон – символической, психологической, медицинской, моральной и т.д.
 
Любая боль, вызванная болезнью, первоначально была предназначена кому-то другому. Она - всегда результат агрессивного действия. Если «Я» позволяю своей агрессии проявиться и бью человека, боль ощущает моя жертва. Но стоит мне подавить агрессивный импульс, он обращается против меня самого, и боль ощущаю я.
 
Вы ощущаете боль? Подумайте, для кого она была предназначена...

Алексей Ворона

#символикатела #книгипопсихосоматике

«Все течет, все меняется» (с)

И наше тело тоже. Замечаем ли мы эти изменения, чувствуем ли их. Но они происходят. Иногда происходят настолько постепенно и плавно, что однажды проснувшись утром, мы с удивлением смотрим в зеркало и не можем поверить, что это мы.

А возможно дело в том, что мы живем в такой сильной суете и настолько отключены от самих себя и своего тела, что просто не обращаем внимания на изменения.

Есть масса способов, которые мы, человечество, используем, чтобы как нам кажется, создать контроль и остановить изменения, происходящие с телом.

Это и рпп, в особенности анорексия - попытка остановить взросление тела и оставить себя вечными угловатыми, несформировавшимися подростками.

Так же сюда мы можем отнести косметологию и пластическую хирургию.

Или наоборот, это может быть страх перед любыми манипуляциями в отношении тела. Особенно те, которые оставят на нем изменения - шрамы, пломбы.

Новая еда, лекарства, могут пугать тем, что неизвестно какие реакции или изменения они запустят внутри тела.

Отношение к телу как к храму. Ничего непонятного, сомнительного, не сможет войти в него. Оно максимально закрыто и впускает в себя только то, что тщательно прошло отбор.

Здесь можно уловить парадокс - боясь изменений и манипуляций с телом - храм ветшает и начинает постепенно разрушаться, скорее даже раньше времени, потому что не дает внешнему поддерживать жизнь в нем.

Я боюсь умереть - я не даю жизни случится - и я умираю.

Страх смерти переплетается со страхом жизни. Смешивается и приводит в итоге к разрушению. Но разрушение это пустое, оно не наполнено жизненными событиями, чувствами, эмоциями, опытом, знаниями. Всем тем, что в итого говорит нам - да, жизнь прошла, но она прошла не зря, в ней было многое.

Красивое платье весит в шкафу и его все равно разрушает время, оно ветшает, оно выцветает.

Красивое платье, которое носят, тоже разрушается, но оно дает эмоции, счастье, наслаждение и удовлетворение от жизни. И его не так жалко в итоге терять.

Хотим мы того или нет. Но изменения происходят. Вопрос только движемся ли мы вместе с ними, испытывая всю гамму эмоций или закрываемся от них и не получаем то, что они могли бы нам дать.

Автор поста: Лифашина Ольга

#тело_в_котором_есть_жизнь

В прошлом посте я писала о сновидениях, в которых меняется тело: мы становимся старше или моложе, обнаруживаем у себя крылья, хвост, другое лицо или вообще незнакомое тело. Бессознательное словно показывает трансформацию через изменение телесной формы. Но что происходит с человеком в моментах перехода, когда привычное разрушается, а новое еще не сформировано?

Здесь мне вспоминается метаморфоза гусеницы в бабочку. Мы привыкли видеть в ней красивый образ превращения. Но внутри куколки происходит совсем не романтичный процесс, а весьма сложный и болезненный: прежняя организация тела разрушается, а некоторые её части становятся материалом для формирования новой. Чтобы возникла другая форма, прежняя должна перестать существовать.

В интернете встречаются красивые образы изменений: человек осознаёт что-то важное, принимает решение и постепенно становится новым собой, меняет свою жизнь. Но истинная трансформация может начинаться не с ощущения роста, а с разрушения. Перестаёт работать то, на чём прежде держалась психическая жизнь. Привычные способы справляться оказываются неэффективными. Прежний образ себя становится тесным. Не устраивают отношения, меняются ценности, желания, жизненные ориентиры. И человек оказывается в промежуточном состоянии: старое уже «не работает», а нового ещё нет.

Это может переживаться очень болезненно: как потеря себя, пустота, тревога, растерянность, ощущение, что «я больше не понимаю, кто я». А порой как внутреннее умирание: будто исчезает что-то важное, постоянное, знакомое и безопасное.

В психосоматическом подходе здесь особенно интересно посмотреть на то, как в этот процесс включается тело.
Психика и тело не существуют отдельно друг от друга. Сильные эмоциональные переживания и длительное напряжение сопровождаются физиологическими изменениями и могут отражаться на сне, пищеварении, мышечном напряжении, дыхании, уровне энергии и других процессах. Поэтому во время кризисов тело может становиться более чувствительным. Иногда оно начинает «говорить громче» именно тогда, когда сознание ещё не успело понять, что происходит. И порой именно тело первым показывает, насколько велика цена попытки удержать прежнюю форму.

Мы можем продолжать жить привычным образом, выполнять свои обязанности, соответствовать ожиданиям, говорить себе, что «ещё немного нужно потерпеть». Но если внутренне уже запущен процесс перестройки, то прежний способ существования может требовать всё больше сил. То, что раньше давалось легко, становится напряжённым. Отдых перестаёт по-настоящему восстанавливать. Появляется усталость, которую невозможно объяснить только количеством дел. Тело становится более чувствительным, напряжённым и беспокойным.

Мы можем понимать, что устали, но продолжать требовать от себя прежней продуктивности. Понимать, что отношения изменились, но пытаться сохранить их в прежнем виде. Чувствовать, что больше не хотим чего-то, но продолжать делать это из привычки, долга или страха перемен.

Порой мы слишком долго пытаемся справляться прежним способом с уже изменившейся жизнью. И тогда психосоматический взгляд может стать не только поиском ответа на вопрос «почему со мной это происходит?», а приглашением к более глубокому исследованию: что во мне и в моей жизни сейчас требует изменений?

Автор: Костина Екатерина

Дорогие читатели 🌺

С первым днем осени вас, с началом учебного года и с началом нового сезона на этом канале 🌿

С этого месяца основные посты на канале будут выходить два раза в неделю:

понедельник и четверг.

Но так же, если вдруг кто-то из авторов будет сильно захвачен архетипом Творца, то будут спонтанные дополнительные посты вне графика.

Структура это важно, но для спонтанности мы тоже оставляем место 💫

Спасибо, что с нами, если у вас есть пожелания, идеи, темы, вопросы - пишите в комментарии 🤗

С заботой о психологическом и соматическом, авторы канала 🍂

Когда во сне меняется тело

Иногда в сновидениях мы обнаруживаем себя совершенно другими чем в действительности: беременными, постаревшими или молодыми, с другим лицом, лишними/отсутствующими частями тела, крыльями/хвостом или новым/незнакомым телом. Что бессознательное выражает таким образом?

В бодрствовании мы привыкли воспринимать тело как нечто относительно постоянное: лицо, возраст, пол, история и тд. Но во сне эта устойчивость исчезает. Бессознательное свободно меняет форму, словно показывая: ты уже не тот, кем привык себя считать.

Здесь особенно интересно явление метаморфозы. В мифах превращение человека в животное, растение, птицу или божество никогда не бывает просто изменением внешности. Это переход в другое состояние бытия. Овидиевы превращения, шаманские сюжеты перевоплощения, алхимическая трансформация — разные варианты одного мотива: прежняя форма больше не вмещает происходящее.

Поэтому беременность во сне может оказаться образом того, что зреет внутри и еще не обрело форму. Старение не только страхом утраты молодости, но и образом завершения определенного жизненного этапа, встречи со временем и необходимостью становиться другим.

Превращение в животное может вести к теме инстинктивности, телесности, агрессии или витальности. А изменение лица может затрагивать юнгианскую Персону (привычный образ себя, который мы предъявляем миру).

Но здесь важно не превращать символы в сонник. Беременность не обязательно означает «новое начало» и тп. Значение образа раскрывается через личные ассоциации и контекст жизни человека. Поэтому важно задаться вопросами:

Что во мне сейчас трансформируется?
Чему важно проявиться и для чего?
Какую прежнюю форму я перерастаю?
Какая часть меня хочет появиться и какая сопротивляется этому?

✨Если вам хочется глубже исследовать собственные сновидения, приглашаем вас в группу по работе со снами.
Будем работать с личными ассоциациями, амплификациями, мифологическими и архетипическими образами и учиться слышать собственный язык бессознательного. По вт 19.00-21.00, стоимость 2500 руб. Записаться @psyhokatya

Дано мне тело

Дано мне тело — что мне делать с ним,
Таким единым и таким моим?
За радость тихую дышать и жить
Кого, скажите, мне благодарить?
Я и садовник, я же и цветок,
В темнице мира я не одинок.
На стекла вечности уже легло
Мое дыхание, мое тепло.
Запечатлеется на нем узор,
Неузнаваемый с недавних пор.
Пускай мгновения стекает муть —
Узора милого не зачеркнуть.

О. Мандельштам

Наше тело — это не просто «оболочка» или инструмент для выполнения задач, это даже не просто сома как набор тканей, органов и т.п. Это тело, которое обладает субъектностью. Это холст, на котором записана вся наша жизнь. Тело помнит всё, так как проживало всё, именно через тело проживается весь наш опыт. Оно словно хранитель дыхания нашей жизни.

В психосоматической работе важно развернуться к телу, пригласить его в свою жизнь, узнать себя и почувствовать жизнь с помощью тела. Когда мы перестаем воевать со своим телом, требовать от него бесконечной продуктивности, начинается новый виток взаимоотношений с собой.

Тело соединяет нас с моментом «здесь и сейчас». Опыт, непрожитый телесно, не может быть полноценно нашим и интегрированным в психику. Когда мы начинаем с интересом и нежностью исследовать свой «узор», понимая, что «зачеркнуть» прошлое и стереть опыт нельзя, но можно сделать частью своей психической, а не только телесной истории, так мы, наверное, соединяем противоположности и движемся к целостности.

💬А что ваше тело говорит вам именно сейчас?

Мое тело сейчас будто бы трепыхается в некоем нетерпении, оно словно птичка хочет вспорхнуть и улететь проживать дальше день. Мой ум энергичен и требователен, но чувствую я это в моменте через тело. Вот сейчас захотелось уравновеситься и предложить себе нечто противоположное. Во-первых, подышать, что сразу возвращает в момент «сейчас» и продолжить спокойно писать текст, расправив грудь и вытащив ноги из узла. У меня есть время, у меня есть опора, у меня есть тело, я живая...

💮Автор: Мария Леви

Написано под впечатлением от лекции Н. Каневской "Тело как символ: аутоимунные заболевания (АИТ,аллергия,псориаз,артрит)"

Сказка Базиле «Ободранная старуха» - не история о красоте и уродстве, а текст о том, как тело становится полем битвы между собственным желанием и взглядом Другого. Базиле, с его барочным вкусом к отвратительному, делает неожиданный ход: он подаёт безобразие как возбуждающее, а старость - как место, где либидо не исчезает, а меняет форму, становясь более странным и более требовательным.

Король, слышащий стоны старух и проецирующий на них образ нежности, оказывается не просто слепым влюблённым, а фигурой, которая показывает, что желание не зависит от конвенциональной красоты — оно возникает там, где есть запрет и отсутствие, где глаз не может увидеть, а воображение достраивает. В этом смысле Базиле оказывается почти клиницистом: он описывает, как тело, которое кажется утратившим свою привлекательность, становится объектом самого интенсивного влечения именно потому, что оно скрыто и не поддаётся привычному распознаванию.

Старуха, которая требует темноты и прячет своё тело, бессознательно понимает, что её сила - не в молодости, а в тайне. И когда король зажигает свет и видит её настоящую, он приходит в ярость не потому что она стара, а потому что иллюзия разрушена - он столкнулся с реальностью, которую не мог принять. Но его реакция - не отвращение, а гнев обманутого ожидания, за которым стоит страх перед тем, что желание может быть адресовано тому, что не соответствует норме. И здесь Базиле ставит вопрос, который остаётся открытым: возможна ли встреча с телом Другого без посредничества идеализации? Или любое желание обречено быть проекцией, которая рушится при первом же прикосновении к реальности?

Вторая старуха, которая пытается повторить трансформацию подруги и сдирает с себя кожу, - это уже почти буквальная метафора современной пластической хирургии. Она не проходит через падение, не висит между ветвями, не встречает фей: она просто покупает услугу, надеясь, что механическое удаление старой оболочки автоматически принесёт ей новую жизнь. Но Базиле безжалостен: её кожа содрана до крови, она истекает, а финал оставляет её с криком, который не обещает исцеления. Пластическая хирургия, как и её жест, пытается устранить время, но время не стирается - оно остаётся под новой кожей, в памяти мышц, в том, как держится тело. И эта попытка заменить переход процедурой как раз то, что мешает состояться подлинному обновлению, которое требует не удаления, а принятия того, что старость - не конец, а переход, который даётся сложно, потому что мы привыкли видеть себя глазами Другого и забыли, как смотреть на себя иначе.

Ниже оставлю оригинальный текст сказки Джамбаттиста Базиле "Ободранная старуха".

Пост подготовила @in_pain_we_trust

«Любой симптом - это символ, раскрывающий нарушение на оси Эго-Самость. Путь к излечению открывается через понимание этого символа»
Д. Рамос

В аналитической психологии уделяется много внимания контакту сознательного с бессознательным, потому как если он нарушен это приводит к различного рода последствиям. Когда связь Эго-Самость ослабевает, бессознательное начинает «говорить» с Эго своим собственным языком: через сновидения, оговорки, телесные симптомы, случайные поступки, навязчивые состояния, эмоциональные вспышки или внешние события, которые, как кажется, происходят с нами «не просто так». Чем больше Эго уклоняется от встречи с актуальными содержаниями бессознательного, тем более выраженной и настойчивой становится форма донесения.

Юнг писал, что психика стремится к саморегуляции, и симптом в этом смысле не враг, а попытка восстановить нарушенное равновесие. Если удаётся увидеть за болью её символический смысл, возникает возможность диалога. Симптом перестаёт быть тупиком и становится своего рода мостом к более целостному пониманию себя.

Д. Рамос в книге «Душа тела задается вопросом: «Может ли статься, что те пациенты, которых рассматривают как более «психосоматических», выражают содержания более архаичные, чем те, кто менее болен физически?», а также: «Значит ли это то, что «психосоматические»пациенты не способны к символизации или имеют трудности в этом?»

Далее автор отвечает на эти вопросы говоря и разграничивая манифестацию на абстрактном и буквальном органическом уровне. В своей практике я нередко встречаю клиентов, чьи истории отражают невозможность в тех условиях, в которых они росли, выражать и проживать волнующие чувства и переживания иным способом. В таких случаях терапия начинается с укрепления Эго – создания внутренней опоры, способной выдерживать аффект и придавать ему форму. Лишь затем становится возможным движение в сторону символизации: мы постепенно помогаем психике обрести язык, на котором она сможет говорить о волнительном. Это процесс тонкий, требующий времени, бережности и терпения, но именно он возвращает живое дыхание внутренней жизни.

Читатели, приглашаем вас в сновидческую группу, пространство бережного внимания, глубокого контакта и символической работы – там, где бессознательное может быть услышано. По вт 19-21, начинаем в сентябре. Подробнее в лс Костина Екатерина

«Косметическая хирургия» и «эстетическая хирургия» являются родовыми понятиями и, на мой взгляд, скрывают то, что действительно означают: массовую потребность в хирургической коррекции форм тела, которые не соответствуют индивидуальному или социальному идеалу. Основная проблема заключается в том, что можно определить старение по естественным изменениям тела, потому что само старение не может быть остановлено. Но все же кажется, что оперируемый, по крайней мере, временно приобретает ощущение «возрождения», чувствует себя фактически омоложенным.
На самом деле при косметических вмешательствах речь идет о самоповреждении с помощью врача в качестве соучастника.

М. Хирш. Это моё тело…

Добрый день, дорогие читатели канала! Лето в разгаре, и канал до сентября переходит в режим, когда авторы восстанавливают способность читать и думать, и пишут посты только по вдохновению. Никакого расписания, polako, tranquilo, как у южан.

Вот рекомендуемые посты первой половины года, если вы что-то пропустили:
🔹 Работа с симптомами в терапии – влияние способностей психики на уменьшение телесных симптомов. (Екатерина Костина)
🔹Ипохондрия как путь совладания с утратой – Ипохондрия как «проекция утраченного объекта в тело», как история неоплаканных потерь. (Мария Леви)
🔹Убийственно прекрасна – пост про историю королевы Англии Елизаветы I, одержимую сохранением внешней безупречности, про то как лицо превратилось в идеальную «маску». (Ольга Лифашина)
🔹Сказ об истории отвергнутого либидо. (Оксана Охременко)
🔹Pазмышления о Телесных наказаниях за смертные грехи и очищении души. (Екатерина Шишкина)

Если кто-то из вас летом продолжает учиться, то приглашаю на летние вебинары по юнгианской работе со сновидениями. (Алексей Ворона)

Хорошего отдыха!

Страх заражения у пациентов с РПП.

Пациенты с РПП алекситимичны, именно поэтому вся их борьба происходит на телесном уровне. Так как они имеют ограниченную способность выдерживать, контейнировать и символизировать связанные с этим аффекты.

«Если бы их способность к переработке эмоций в образы и слова была более развита, они переживали бы свой психический мир как более ограниченный и защищенный символизацией, что делало бы его менее «проницаемым» и, следовательно, менее уязвимым к заражению абъектом, локализованным вне себя. Тогда эта борьба происходила бы преимущественно в языке, а не в действии.»

*Термин абъект ввела Кристева. Абъект включает в себя табуированное: ужасающие, чудовищные элементы, которые когда-то воспринимались как часть нас самих, но затем были отвергнуты.

Страх жира и калорий возникает не столько из желания похудеть, но из страха заражения. У пациентов с РПП стоит жесткая система непроникновения, не впускания внутрь себя.

И именно поэтому терапия так трудна. Принять что-то от психолога невозможно: ни знания, ни поддержку, ни идею. Все отвергается или от всего очищаются, так же как и от пищи, как от жира и калорий, чтобы не «заразиться» ничем извне.

Именно поэтому это очень долгая, медленная работа.

Эта защита «запрета на вход» очень напоминает систему защит описанную у Калшеда.

Когда я старалась прочувствовать этот момент неконтакта и невпускания в себя, я подумала про то, как бывает сложно выйти в мир из дома. Начать встречаться с людьми, общаться с ними. Потому что, во-первых, возникают и поднимаются собственные чувства в ответ на контакт с миром, которые необходимо выдерживать, контейнирвать, осмыслять и переваривать. А так же внутрь проникают чужие чувства – злость, раздражение, страх, ожидания, интерес и т.д. И их тоже необходимо «обрабатывать», переваривать, выдерживать, а часто уметь их отсекать, фильтровать. И тогда проще остаться дома и никуда не пойти. Плотнее закрыть дверь, занавесить окна и вздохнуть с облегчением.

В статье (точнее это глава из книги, которую мы отдельно обсуждали на супервизовской встрече), которая вдохновила на этот пост, меня особенно впечатлила история «страха заражения калориями». Пациентка затыкала щели двери, «чтобы калории снаружи не могли проникнуть внутрь и попасть в мое тело».

Этот случай особенно хорошо иллюстрирует страх проникновения/заражения и насколько сильно желания защитить себя от этого.

Автор поста Лифашина Ольга

#рпп #защиты #нет_входа #страх_заражения

Но есть в этой истории горькая правда. Для того, кто хотел сделать поделку - для моего супер-эго, этого строгого внутреннего голоса, для общества, для всех «надо» и «правильно», раскрывшаяся шишка не годится. Она слишком живая. Слишком свободная. Слишком чувственная. Её нельзя склеить, покрасить, прибить к картонке.
Именно поэтому мы так часто выбираем для себя закрытые шишки. Зажимаем плечи, сжимаем челюсти, задерживаем дыхание, прячем желания глубоко под чешуйки. Потому что боимся: если придёт тепло , мы раскроемся, и тогда станем неудобными. Для других. Для самих себя.

❓А какие ваши чешуйки сейчас сжаты? Какому теплу вы не доверяете? И что случится, если однажды, вы всё же позволите себе раскрыться , даже зная, что после этого вы не годитесь для поделки?
Шишка не думает о том, красивой ли игрушкой она станет. Она просто ждёт тепла. И становится цветком.

По мотивам утра с шишками и долгого вечера с З.Фрейдом)))


✍️ Оксана Охременко

На этой неделе мне надо было дописать эссе по работе Зигмунда Фрейда «Влечения и их судьбы». Но, прокрастинация - это наше всё)))), поэтому я решила сделать перерыв и с чашечкой ароматного заваренного кофе вышла в сад.
То утро было прохладным, почти зябким, таким, когда воздух ещё хранит влажность ночи, а солнце только пробует тронуть землю лёгкими лучами. Мне,вдруг, захотелось сделать что-то своими руками, что-то простое - поделку из шишек. Я направилась к красивой сосне. Она росла невысокой, но очень ладной и пушистой. Под сосной, на мягкой прошлогодней хвое, лежали шишечки. Я стала собирать их, перебирая одну за другой. Каждая была маленькой, аккуратной, как-будто, точёной, как миниатюрная скульптура. Я выбирала только самые красивые: те, которых не тронула белка, не погрызли лесные непрошеные гости. Они были целыми, ровными, и каждая чешуйка плотно прилегала к другой , будто шишки сжимали в себе какой-то важный секрет и не хотели отпускать. Я сложила их на стол во дворе, решив, что им надо просохнуть.
А на следующий день случилось маленькое чудо. Утро пришло совсем другим - тёплым, ласковым, воздух вдруг стал мягким, как пушистый шарф. Я вышла к столу и замерла. Каждая моя шишка раскрылась - медленно, беззвучно, но так явно, будто они вздохнули. Чешуйки разошлись в стороны, и теперь шишки походили на нежные цветы, на маленькие звёздочки, на распустившиеся почки. Они словно манили к себе, завлекали : посмотри, как нам хорошо». И я, с лёгкой грустью, поняла, что для поделки они уже совсем не годились. Я стояла и думала: как досадно, что они не остались такими аккуратными, какими я их выбрала. Солнышко их согрело и сделало неправильными для моей затеи.

А теперь давайте посмотрим на эту историю глазами Зигмунда Фрейда . Она может рассказать нам о том, как рождается желание, как напряжение ищет выхода и почему иногда вместо удовольствия мы получаем боль.
Представьте : шишка - это тело. Закрытые чешуйки - то самое напряжение, то возбуждение, которое ещё не знает, куда себя деть. Оно есть, оно живёт внутри, но не имеет имени и не нашло пути. А глубоко под чешуйками спрятаны семена - чистая энергия. З. Фрейд назвал бы её влечением.
В то прохладное утро шишка была сжата. Её истинное желание - выбросить семена на волю, дать жизнь, исполнить свою лесную судьбу - не могло осуществиться. Не было тепла. Не было солнца. Не было ветра. Не было объекта, на который можно разрядиться. И для меня, человека, такая шишка оказалась удобной. Аккуратной. Послушной. Из неё можно было сделать поделку - то есть симптом, застывшую форму, которую легко контролировать.
А потом пришло тепло- выглянуло солнышко! Тепло - это разрешение. Это мягкое «можно». Это внешний мир, который вдруг сказал шишке: «Пора». И тогда случилось самое главное: напряжение разрядилось. Чешуйки раскрылись не от боли, не от насилия , а от полноты жизни. Энергия наконец нашла свой путь. И это было удовольствие. Мы то с вами знаем, что каждое влечение стремится получить удовольствие!)
Шишка перестала быть материалом для поделки. Она стала собой. Цветком. Она манила и завлекала , потому что удовольствие всегда прекрасно!
В своей работе «Влечениях и их судьбы» З. Фрейд описал идеальную теорию: влечение находит объект, разряжается и получает удовольствие и это один путь. Но есть и другой - когда выхода нет, и тогда влечение поворачивается на само тело, превращаясь в головную боль, спазм, хроническую усталость, депрессию. В симптом, который никто не звал.
Так вот, закрытая шишка - это тело, застывшее в ожидании. Раскрывшаяся - тело, которое позволило себе удовольствие