А мы возвращаемся к бразильским дорогам и незаметному женскому вкладу в их освоение. Но начнем с полного бездорожья. Хотя смотря с чьей точки зрения.

К тому моменту, когда эскадра Педру Алвариша Кабрала наткнулась на Землю Святого Креста, там давно существовали вполне нахоженные индейцами тропы-пеабиру. И не только нахоженные, но засаженные травой "пуша-трипа" (Homolepis glutinosa или липкий просовник), плотной и густой — чтобы не зарастали в джунглях. Тропы эти вели в Анды, где были уже самые настоящие мощеные дороги, проложенные подданными Великого Инки. Со временем португальцы ими пройдут, но пока люди Кабрала оказались посреди мира, в котором они не видели никаких дорог, как и прочих привычных признаков цивилизации. Хотя и в самой Португалии с дорогами дела обстояли не Бог весть как, но там были хотя бы остатки римских. А то, с чем столкнулись португальцы, не вмещалось ни в какие существовавшие у них рамки.

Так что они тут же начали его старательно вмещать.

Задача была непростая, потому что всё было другое. И опереться было толком не на что. До этого Великие географические открытия приводили в Африку и Индию, о которых, худо-бедно, знали и греки с римлянами, и Исидор Севильский, и сэр Джон Мандевиль — главные тогдашние источники географических сведений. Там, конечно, фантазий хватало (так что португальцы долго и упорно искали в Африке царство Пресвитера Иоанна, чтобы заключить с ним союз против турок), но это были знакомые фантазии: о людях с собачьими головами, с одной огромной ногой, о безголовых людях с лицами на груди и пр. И об амазонках, конечно. Но всё же какие-то минимальные ориентиры эти труды задавали.

А тут надо было ориентироваться с чистого листа. Причем местные женщины шокировали португальцев буквально с первого взгляда. Они были голые. Нет, не так. Они были ГОЛЫЕ. И совершенно этого не стеснялись.

Главный писарь эскадры Кабрала Перу Ваш де Каминья в письме королю Манюэлю (уже на португальском, а не латыни) почтительно докладывал о первой встрече с туземцами:

"Среди них были три или четыре девушки, совсем молоденькие и кроткие, с очень чёрными волосами, спускавшимися по спине; а срамные места у них были так высоко расположены, так плотно сомкнуты и так чисты от волос, что, хотя мы очень пристально их рассматривали, никакого стыда мы не испытывали".

Детальность описания, как и оправдания насчет разглядывания, можно списать отчасти на культурный шок, отчасти на впечатления после полуторамесячного плавания при полном отсутствии женщин.

Понимая, что такое всякому, и королю тоже, почитать интересно, Ваш де Каминья дальше развил тему:

"И одна из этих девушек была вся раскрашена с головы до ног, […] и была так хорошо сложена и округла, а её срамное место (которого она нисколько не [стыдилась]!) было так прекрасно, что многие женщины нашей земли, увидев подобное, устыдились бы того, что у них самих нет такого".

И тут возникала проблема. Потому что такое бесстыдство свидетельствовало о крайней невинности — как у праматери Евы. Но никто не мог избежать первородного греха! Тогда, значит, это признак крайней дикости — как у животных? Следующие сто лет португальцев при восприятии женщин так и будет носить между кротостью и невинностью и зверством и одичалостью. А там еще и амазонки подтянутся. В честь которых, кстати, названа главная река континента. Но об этом в следующий раз.

Впрочем, колебания не мешали португальцам активно использовать туземных женщин для освоения новой земли.

На картинке — литография по рисунку Дебре, изображающая fille sauvage из племени камакан, 1834 год. Художник целомудренно ограничился бюстом.