Перепишите!

Сегодня не редкость ситуации, когда электронная книга стоит дороже, чем та же самая книга, но напечатанная на бумаге в виде увесистого томика. Парадокс, на первый взгляд, — но своя логика в этом есть. Продавец бумажной книги спешит от неё избавиться, потому что её хранение на складе стоит денег. Поэтому он может может устраивать временные акции или снижать цену, видя, что книга не продаётся. Хранение же файла не стоит почти ничего.

Что вы об этом всём думаете? И как, по-вашему, должны соотноситься цены на бумажные и на электронные книги? (Опрос сейчас будет.)

За те годы, что я веду проект «Перепишите!», я не раз повторял, что печататься за свой счёт — очень плохая идея. Обычно это значит, что автор отдаст за тираж кучу денег — и получит кладовку, забитую книгами, которые невозможно продать. В магазины их не возьмут, магазины не работают с людьми с улицы. А продавать «бумагу» через Интернет гораздо труднее, чем кажется на первый взгляд. Особенно если цена книги — несколько тысяч рублей (держите в уме, что себестоимость печати для частника будет запредельной, и чем меньше тираж, тем дороже будет стоить один экземпляр).

Но из этого правила есть исключения.

1️⃣ Публикацию за свой счёт могут себе позволить те, у кого уже есть фанбаза. Это либо успешные авторы самиздатовских платформ, сайтов с фанфиками и т.п. — для них бумажная книга превращается в своего рода мерч, приятное дополнение к электронной версии, объект обладания. Либо же это люди, успешные в чём-то ещё (не в литературе), имеющие аудиторию и доступ к каналам продаж, например популярные эксперты. Для них бумажная книга часто становится скорее имиджевым вложением, но и деньги принести вполне способна.

2️⃣ Печать без участия издательства может быть оправдана для нишевых проектов, адресованных узкой, но платежеспособной и увлечённой аудитории. Деньги на такие книги (например, артбуки и всяческие фанатские издания) часто собираются на стадии концепции с помощью краудфандинга.

3️⃣ У авторов выходивших в издательстве книг или серий, чей жизненный цикл подошёл к концу, иногда не остаётся другого пути, кроме как взять дело в свои руки. Тираж распродан, редакция не планирует делать допечатки или выпускать продолжения, права вернулись к автору. И если у книги есть аудитория поклонников, он может сам попытаться напечатать и продать её.

4️⃣ Наконец, это единственный вариант для тех авторов, которых категорически не устраивают условия издательства по оформлению, редактуре и т.п., но которые при этом имеют достаточно денег и времени на самостоятельное продвижение. Однако надо понимать, что это будут действительно большие вложения и масштабная работа без гарантированного результата.

#самиздат

Инверсия (то есть перемена мест) фамилии и имени — частный случай канцелярита, то есть стилистическая ошибка. Это в юридических и деловых документах принято ставить фамилию перед именем, а не в живом разговорном или литературном языке. Но, видимо, нам слишком часто приходится иметь дело со всякими официальными бумажками, поскольку всё время попадаются на глаза конструкции типа: «Творческая встреча с поэтом Ивановым Иваном», или «Студия вокала Медведева Михаила», или ещё что-нибудь в таком духе. Некоторым людям говоришь про это, а они и не понимают, в чём проблема. «А что такого-то, если его действительно Медведев Михаил зовут?» Чувство языка притупляется от слишком частого соприкосновения с казёнщиной.

Что интересно, никому и в голову не придёт переставить местами имя и фамилию какого-нибудь зарубежного деятеля. Я имею в виду что-нибудь вроде: «концерт Маккартни Пола», или «книги Верна Жюля», или «философия Декарта Рене». Видимо, это потому, что имена иностранцев встречаются нам в официальных документах не каждый день.

#редактура

И взрослому человеку нужно учиться, но на это у него объективно меньше времени и сил, чем у школьника или студента. А значит, нужно эффективнее распоряжаться этими ресурсами. Вот несколько приёмов, которыми пользуюсь я сам и на которых построены мои курсы.

1️⃣ Новая информация лучше запоминается, когда вы присоединяете её к уже известной. Поэтому когда вы только знакомитесь с какой-либо темой, не стоит начинать с серьёзных учебников. Сперва лучше прочитать страницу в «Википедии», детскую или научно-популярную популярную книгу, чтобы составить общее представление. А когда вы почувствуете, что разобрались в азах, можете постепенно усложнять учебные материалы и добавлять к ядру всё новые знания.

2️⃣ Абстрактную информацию стоит подкреплять наглядными образами и эмоциями. Наш мозг со временем избавляется от всего, что считает неважным; а вот если с каким-то знанием связано, например, переживание — значит, это уже что-то важное лично для вас. К тому же образы служат ключами к воспоминаниям, на этом основаны многие мнемотехники.

3️⃣ Если вам что-то непонятно, нужно остановиться и как следует разобраться, а не мчаться дальше, как паровоз. Иначе небольшой пробел начнёт расширяться: вы неправильно поймёте что-то ещё, что-то не поймёте вообще, что-то пропустите — и вот уже у вас в голове каша вместо стройной системы знаний.

4️⃣ Есть долговременная память, а есть кратковременная. Первая очень вместительна, вторая — наоборот. Любая информация, прежде чем попасть в долговременную память, должна пройти через кратковременную. Получается такой эффект бутылочного горлышка. Прогнать сквозь него большой объём данных за короткое время — плохая идея, большую часть вы или не запомните, или очень скоро забудете (если вы когда-нибудь начинали готовиться к экзамену в последнюю ночь, вы понимаете, о чём я говорю). Запоминать лучше понемногу.

5️⃣ Чтобы однажды выученное постепенно не забывалось, нужно время от времени освежать знания. Но мало толку в простом перечитывании учебника или конспекта, гораздо лучше вспоминать активно, делать упражнения, задавать себе вопросы, применять информацию к чему-то актуальному для вас. Благодаря этому в голове вырабатываются новые нейронные связи.

6️⃣ Отличный инструмент — карточки для самопроверки. Чаще всего их используют для запоминания иностранных слов, но это практически универсальная штука. Например, в моём курсе редактуры их больше тысячи. Сам я, когда что-то учу, пользуюсь бесплатной программой Anki, но сгодится любой её аналог и даже старые добрые квадратики из бумаги.

7️⃣ И, конечно, самый полезный приём — отработка изученного на практике. Очень часто бывает, что в теории вроде всё понятно, но стоит взяться за дело — и тут же возникает миллион вопросов. Упражнения лучше делать сразу после изучения темы, пока знания ещё свежи в голове.

Это далеко не исчерпывающий список, но, пожалуй, на сегодня хватит. 🙂

#обучение

На шестой поток редакторской школы зачислены:
– Алексей Мессинг,
– Анастасия Николаева,
– Анна Коломеец,
– Анна Наумова,
– Анна Никитина,
– Анна Платонова,
– Валерия Маркова,
– Елена Решетняк,
– Елена Русинович,
– Игорь Волокитин,
– Ксения Гончарова,
– Лера Попова,
– Людмила Бычкова,
– Марина Филатова,
– Мария Бреславская,
– Мария Носкова,
– Михаил Молчанов,
– Наталья Карпенко,
– Ольга Красникова,
– Ольга Примак,
– Ольга Яугет,
– Светлана Адаменко,
– Сергей Ташкенов,
– Юлия Мельникова,
– Юлия Набатова.

Набор закончен. Спасибо всем, кто заполнил анкеты. Если вы оставляли анкету, а я с вами не связался — значит, уже не свяжусь. Желающих было очень много, я провёл около 50 собеседований, и я предупреждал, что мы берём не всех.

Учеников шестого потока я поздравляю (ещё раз) с началом занятий.

Литературных редакторов учат бороться с повторами — лексическими и смысловыми — едва ли не в первую очередь. Это одна из самых очевидных и понятных ошибок. Однако для автора суть проблемы далеко не всегда так очевидна и понятна. Особенно когда речь идет про смысловые повторы, разбросанные по тексту достаточно далеко друг от друга. Тут уже возникают вопросы. Что страшного, если я повторю? Вдруг читатель уже забыл? Разве так он не лучше усвоит?

Иногда у автора возникает ощущение, что лучше что-то повторить, потому что он-то книгу пишет долго. Ему кажется, что он это объяснял или описывал уже давным-давно, но читатель может прочитать оба фрагмента за один день. Иногда автор просто не способен решить, где лучше поместить вот эту мысль, ведь она хорошо встаёт как минимум в три главы и везде нужна. А другой автор просто считает, что повторение — мать учения; особенно это характерно для авторов нон-фикшена с опытом преподавания (не могу их за это осуждать).

Увы, читатель такое обычно считывает как ошибку, как небрежность или как то, что автор держит его за дурачка. Читателю хочется, чтобы каждый абзац давал новые впечатления, новые знания и т.д. Вынужденное возвращение к пройденному воспринимается с обидой.

Когда повтор всё-таки оправдан?

1️⃣ Например, когда есть некая концепция, которую уместно изложить в одном месте, но спустя много страниц приходится к ней возвращаться, чтобы читатель мог понять дальнейшие объяснения. Это типично для научно-популярной литературы, но может встречаться и в художке. Допустим, сначала нужно рассказать про основные механизмы наследования и мутаций в ДНК, а спустя сто страниц — привести какой-нибудь частный случай этого.

2️⃣ Когда читатель и вправду мог забыть что-то важное. Особенно если в тот момент, когда это упоминалось в первый раз, оно не выглядело важным. Например, герой уже видел на ком-то браслет с зелёной бусинкой, или его собеседник говорил про поездку в Сомерсет, или кто-то ездит на белом «Шевроле» — и в какой-то момент эти обстоятельства приобретают особое значение.

3️⃣ Когда читатель должен увидеть всю картину. Классический пример — финальная сцена в детективе, когда сыщик собирает подозреваемых и рассказывает им, что же на самом деле произошло. Уже знакомые читателю обрывки информации складываются в единое целое.

Как избежать лишних смысловых повторов и как вводить их в текст, если они нужны? Первое правило простое: переносите развёрнутое объяснение или описание туда, где оно нужнее и уместнее всего. Затем подумайте, как построить остальной текст, чтобы обойти повтор. Если он всё-таки нужен, обозначьте его необходимость, чтобы читатель не воспринимал это как ошибку. И не воспроизводите текст теми же словами, что и раньше, а ещё лучше — добавьте что-то новое.

#работа_с_информацией

Есть одна ошибка, которую и ошибкой-то не назовешь, скорее — шероховатостью. Но встречается она так часто, что я решил написать об этом небольшой пост. Посмотрите на эти предложения:

✏️ По его лицу стало ясно, что Максим не понял намека.

✏️ Она нащупала в кармане значок, хотя Тане казалось, что она его давно потеряла.

✏️ Его руки так тряслись, будто капитана била лихорадка.

В каждом из этих предложений персонаж только один. А кажется, что их двое! Когда мы начинаем предложение с местоимения, а потом используем имя или любое другое указание на персонажа, читателю кажется, будто речь идет о разных лицах. Да, имея перед глазами контекст, он разберется, что к чему. Но даже эта секундная заминка нам совершенно не нужна.

Исправить проблему очень просто — достаточно перенести имя в начало предложения.

✒️ По лицу Максима стало ясно, что он не понял намека.

✒️ Таня нащупала в кармане значок, хотя ей казалось, что она его давно потеряла.

✒️ Руки капитана так тряслись, будто его била лихорадка.

Обращайте внимание на мелочи!

#редактура

Стилизация, если говорить очень простыми словами, — это когда вы пытаетесь сделать свой текст похожим на какие-то другие, скажем, на тексты определённой эпохи или литературной школы, жанра и т.д. Например, вы хотите воспроизвести дух викторианской Англии, или раннесоветской прозы, или репортажный гонзо-стиль. Или имитировать прямую речь не очень грамотного человека.

Главное, что нужно понимать про стилизацию в литературе, — это всегда условность. Вам нужно создать впечатление сходства, а не идеальную подделку. Более того, зачастую и оригинала-то у вас может не быть. Например, вы хотите написать про древних славян-язычников, но сами-то они книг не писали, так что проза про них стилистически опирается на куда более поздние источники. Или та же викторианская Англия — тут вам придется пользоваться какими-то переводами, а не писать по-английски.

Стилизация бывает разной глубины. Можно стремиться скопировать все стилистические средства оригинала, а можно делать это выборочно. Последнее проще и для автора, и зачастую для читателя. Ведь тогда язык будет больше похож на тот, к которому мы привыкли.

Если подражать любимому автору можно по наитию, просто настраиваясь на нужную волну, то стилизация — приём сугубо технический. И даже если вы решите не закапываться слишком глубоко, вам придётся проработать довольно большой массив текстов. Проработать — значит отметить всё, что кажется вам важным в языке. Это могут быть какие-то особые слова — архаизмы, диалектизмы, сленг и т.д. Это могут быть характерные речевые обороты. Это может быть манера строить предложения, их длина, особенности ритма и т.д. Словом, всё, что отличает стиль образца от привычного вам. Если образцов несколько — например, это тексты какой-то эпохи, — то нужно искать в первую очередь общее в них.

Хорошая новость: попутно можно насобирать ещё и фактуры, которая вам тоже пригодится при работе над собственным произведением.

Возможно, вы пропустите что-то важное, особенно если у вас нет опыта подобного анализа. Поэтому полезно обратиться к опыту других людей — поискать научные или даже студенческие работы на эту тему. Вы удивитесь, сколько статей и курсовых по анализу стиля хоть Платонова, хоть Егора Летова пылится в сети.

Когда вы соберёте всю необходимую информацию, останется только сесть и начать использовать всё это в вашем тексте. Вероятно, получится не сразу, но со временем вы освоитесь.

Напоследок давайте поговорим о редактировании стилизованных текстов.

Для начала пройдитесь по тексту и отметьте все слова, словосочетания, да и вообще любые элементы, которые покажутся вам сомнительными с точки зрения стилизации. Могли ли древние славяне что-то делать «автоматически»? Бывал ли у них «стресс»? Доводилось ли им пройти несколько «километров»?

Кроме языковых элементов, вам нужно пройтись по фактам и понятиям, которых могло не быть в ту эпоху или в той культуре, о которой вы пишете. Тут, кстати, помогут бета-ридеры или — это ещё лучше — человек, разбирающийся в теме. Только заранее настройтесь на то, что такой человек ваш текст вряд ли похвалит. Специалисты редко бывают довольны даже книгами других специалистов.

Ну и третье (и это подчас самое сложное) — всякие неочевидные культурные и психологические моменты. Привычки, образ мысли, взгляды и ценности довольно сильно меняются даже за двадцать лет, а уж за двести... И вот это всё вам нужно проверить и постараться устранить все несоответствия.

Никто и не говорил, что будет легко. 🙂

#стилистика

Я не раз повторял, что неумелые попытки избавиться от повторов слова «был» — это куда хуже, чем собственно повторы слова «был». Разберем типичную ситуацию. Начинающий автор описывает персонажа:

Джеймс увидел, как к костру незаметно подошла девушка и встала рядом с остальными. У неё были длинные волосы, в которые был вколот цветок шиповника. Румянец на щеках был нежным, как лепестки этого шиповника. Ее глаза были серо-голубыми, как осеннее небо. На ней был длинный плащ, скрывавший ее фигуру. С ней был странный покрытый чешуей зверек, которого она прижимала к груди.

Многовато «былов»! — решает автор и убирает их все.

К костру незаметно подошла девушка и встала рядом с остальными. У неё длинные волосы, в которые вколот цветок шиповника... И так далее.

Это неправильный способ решить задачу, потому что повествование автоматически перескакивает в настоящее время, а оснований для этого нет. И чаще всего такая ошибка встречается именно в описаниях — внешности или обстановки. Ладно, в исключительных случаях переход в настоящее может быть оправдан. Например, мы видим девушку глазами персонажа, который так остолбенел от ее красоты, что время для него остановилось. Но даже тогда потребуется дополнительная правка, чтобы описание не выглядело таким протокольным и не напоминало хрестоматийное «Характер скверный. Не женат».

Повторы слова «был» в подобных текстах — не главная проблема, а следствие того, что предложения построены одинаково. Достаточно сделать синтаксис более разнообразным, это пойдет на пользу тексту в целом, и «былы» исчезнут сами собой.

К костру незаметно подошла девушка и встала рядом с остальными. Румянец на ее щеках не уступал нежностью лепесткам шиповника, вколотого в длинные волосы. В серо-голубых, как осеннее небо, глазах, отражались языки пламени. Грубый плащ скрывал фигуру девушки до самых пят, и Джеймс не сразу заметил странного покрытого чешуей зверька, которого она нежно прижимала к груди.

Стало лучше. Но обратите внимание вот на что: текст пришлось изменить довольно сильно, даже добавить мелкие детали. Литературный редактор по умолчанию не имеет права на такое глубокое вмешательство, так что по-настоящему спасти положение тут может только сам автор.

#редактура

Меня периодически спрашивают про термин «троп» — вроде как это средство художественной выразительности, но сейчас так называют совсем другие вещи. «От любви до ненависти», «обретенная семья», «слоубёрн», «временная петля», «гонка со временем», «система уровней»... Вы же наверняка видели, как все эти странные сочетания слов именуют тропами? Давайте разберёмся.

Троп в изначальном смысле — это фигура речи, построенная на использовании слов в переносном значении. Объяснение упрощенное, но не будем углубляться в дебри. К тропам относятся метафоры, метонимии, эпитеты, олицетворения, гиперболы и тому подобное. В таком значении понятие «троп» восходит ещё к Античности, как и множество других литературоведческих терминов.

Однако со временем словом trope стали также называть повторяющиеся сюжетные схемы, мотивы, образные приёмы — уже не только языковые. Это близко по смыслу к слову «шаблон», но без присущего ему негативного оттенка. К нам в русский язык это слово в новом значении пробралось как калька с английского, причём совсем недавно. В русских словарях по-прежнему зафиксировано только старое значение — «фигура речи».

Ошибка ли — называть тропами сюжетные схемы? Я бы сказал, что сейчас это слово — жаргонизм, существующий в литературной среде. Хотя применительно к кино и сериалам его тоже используют. В любом случае можно говорить об ограниченной сфере употребления, что характерно как раз для жаргона. Так что писателю пользоваться этим словом не зазорно, главное, сперва убедиться, что вас понимают правильно.

#лингвистика

Недавно я перечитывал «Парк Юрского периода» — роман Майкла Крайтона, на котором основан известный фильм Спилберга. Это хорошая книга, хотя и потерявшаяся в тени франшизы с её невероятным коммерческим успехом.

Роман начинается со сцены: дождливой ночью в небольшой медпункт на побережье Коста-Рики вертолётом привозят израненного человека, в забытье повторяющего слово «раптор». Сцена жуткая, напряжённая и загадочная одновременно — идеальный баланс для триллера. Однако — большой сюрприз для тех, кто возьмётся читать книгу после просмотра фильма, — тираннозавр попробует первого героя на зуб лишь сотни страниц спустя. До этого мы будем неспешно знакомиться с героями, обстановкой и многочисленными научными концепциями. Однако мы (читатели) понимаем, что автор рано или поздно закончит рассказывать о секвенировании ДНК и начнётся что-то мрачное и захватывающее. Ведь это обещает нам самая первая сцена.

Такой приём можно назвать «сцена-аванс». Она появляется в самом начале, создаёт сильную интригу и формирует у читателя правильные ожидания, в том числе жанровые. Позже эта сцена получит объяснение, но не сразу. Автор получает от читателя кредит доверия — и со временем вернёт его с процентами. На этом кредите можно продержаться какое-то время, чтобы неспешно развернуть повествование.

Начинающие писатели часто сталкиваются с проблемой затянутой скучной экспозиции. Им хочется подробно описать устройство вселенной, характеры героев, их внешность, отношения и т.д., и т.п. В результате действие всё никак не может начаться, и читатель в конце концов бросает книгу. Работать с экспозицией в любом случае нужно учиться, но сцена-аванс в каком-то смысле даёт автору фору и позволяет не слишком спешить.

Конечно, это не должна быть просто какая-то случайная сцена, в которой происходит «что-то интересненькое». Она должна содержать интригу, иметь последствия (хоть и отложенные) и в целом работать на общий сюжет. Хорошая новость: эту сцену можно придумать и дописать в любой момент, в том числе когда текст уже готов. Так будет даже удобнее.

Приведу в пример несколько вариантов такой сцены-аванса с точки зрения содержания.

– Предыдущая жертва. В примере, с которого я начал, Крайтон использует ход, типичный именно для триллеров, а ещё для детективов и ужастиков. Мы наблюдаем за преступлением или неким пугающим происшествием, его виновник остаётся в тени или за кадром, но именно он в дальнейшем будет антагонистом.

– Забегание вперёд. Мы видим героя в критической ситуации, но пока не знаем, как он в неё попал. Например, он висит на краю пропасти и думает: «Понесла же меня нелёгкая в эту баню!»

– Возвращение в прошлое. Мы видим драматичную сцену из прошлого какого-либо героя, которая обрывается в напряжённый момент. Мы пока не знаем, кто этот человек и как события связаны с настоящим. Например, девочка прячется под столом и слышит шаги в коридоре, а затем дверь в комнату медленно открывается...

– Сторонний наблюдатель. Мы видим необычную сцену глазами персонажа, который не понимает её смысла. С персонажем мы можем больше не встретиться, или же он появится тоже позже. Например, таксист поздней ночью подвозит странную старушку, которая просит высадить её на краю леса и решительно удаляется в чащу.

– Кусочек мира. Сцена показывает какой-то важный элемент мироустройства через микросюжет. Этот вариант хорошо подходит для фантастики и фэнтези. Например (сцена в киберпанковом антураже): персонаж приходит на нелегальный рынок, чтобы купить взломанное чужое воспоминание.

Сцена-аванс позволяет автору захватить внимание читателя, задать тон будущего текста и выиграть время. Содержание такой сцены может быть разным, но она должна создавать интригу, то есть ставить вопрос, на который читатель рано или поздно получит ответ. Она должна быть кусочком головоломки, который в какой-то момент с приятным щелчком встанет на своё место.

#худлит

👑 «Это не про работу. Это про ценность».

🖨 «Ты не просто пишешь. Ты истекаешь смыслом».

Нет, этот пост написан не ChatGPT. Но вы узнали конструкцию, да? Многим она надоела настолько, что они сознательно вычищают такие противопоставления из своих текстов. Ведь на уровне синтаксиса это самая очевидная (хотя и не всегда верная) примета, что текст писала нейросеть.

Так вот, минутка бесполезной информации. Это не просто противопоставление. Этот прием называется антитеза и в приведенных примерах сочетается с синтаксическим параллелизмом, построенным по принципу анафоры. Проще говоря: предложения имеют одинаковую структуру (параллелизм) и одинаково начинаются (анафора), но при этом противопоставлены друг другу по смыслу (антитеза).

А почему этот приём так любят нейросети, я и сам бы рад узнать. 😑

#стилистика

Недавно на одном из вебинаров меня спросили, допустимо ли использовать несобственно-прямую речь в таком-то контексте (не помню уже точно содержание вопроса). Я начал отвечать и между делом подумал: наверное, далеко не все мои слушатели понимают, о чём вообще я говорю. И решил при случае напомнить в группе, что это такое.

Итак, напоминаю. В русском языке есть целых три способа передать речь или мысли героя:

1️⃣ Прямая речь: Михал Михалыч вышел из цеха и тут же поднял воротник. «Метёт и метёт вторую неделю, — со злостью подумал он. — Скоро всех под снегом похоронит. Пурга окаянная, чтоб её!..» Отворачиваясь от ветра, он бочком доковылял до своей машины и потому не сразу увидел человека в футболке, сидевшего на капоте.

2️⃣ Несобственно-прямая речь: Михал Михалыч вышел из цеха и тут же поднял воротник. Метёт и метёт вторую неделю, скоро всех под снегом похоронит. Пурга окаянная, чтоб её!.. Отворачиваясь от ветра, он бочком доковылял до своей машины и потому не сразу увидел человека в футболке, сидевшего на капоте.

3️⃣ Косвенная речь: Михал Михалыч вышел из цеха и тут же поднял воротник. Он подумал со злостью, что метёт уже вторую неделю и что окаянная пурга скоро всех похоронит под снегом. Отворачиваясь от ветра, он бочком доковылял до своей машины и потому не сразу увидел человека в футболке, сидевшего на капоте.

#русский_язык #стилистика

Ложь иногда очень правдоподобна. А вот правда такой бывает далеко не всегда. Иногда она выглядит крайне сомнительно. Я уже много раз рассказывал о том, как проверять факты, сегодня же хочу рассмотреть другую сторону проблемы с достоверностью: как убедить читателя, что в тексте нет ошибки?

Когда я редактирую книгу или статью, то при первом чтении отмечаю все сомнительные моменты, чтобы потом их тщательно проверить. Как-то раз мне довелось работать с текстом, в котором было удивительно много утверждений, выглядевших неправдоподобно. Приступая к фактчекингу, я уже мысленно сочинял письмо заказчику о том, что-де автор до неприличия плохо разбирается в теме. Вот только один за другим все эти сомнительные факты оказывались совершенно верными. Иногда подтверждение обнаруживалось по первой же ссылке в «Гугле», иногда приходилось покопаться, однако каждый раз я это подтверждение находил.

Ну что ж, скажете вы, редактор посрамлён, автор молодец! Так-то оно так, да на самом деле не совсем. Если нет ошибки, это ещё не значит, что нет проблемы. Представьте, что автор мимоходом упоминает в тексте фотографию Гоголя. Или дореволюционные мультики. Или самурая, который отправляет телеграмму. Кто-то из читателей заинтересуется и пойдёт гуглить, а кто-то решит, что автор... да-да, до неприличия плохо разбирается в теме. И не стоит с ходу записывать читателей из второй категории в разряд ленивых и нелюбопытных. Задумайтесь на минутку: а с вами точно никогда такого не бывало? Разве не случалось вам вступать в спор, а потом обнаруживать, что ошибались именно вы?

Как же выкручиваться автору, который всё-таки хочет написать про фотографию Гоголя? На самом деле достаточно сделать две вещи. Во-первых, обозначить, что факт действительно на первый взгляд сомнителен — читатель тихонько порадуется, что он не сошел с ума. А во-вторых, объяснить, почему факт, несмотря на кажущуюся сомнительность, всё-таки достоверен.

Как это может выглядеть в нон-фикшене? Элементарно. «Да, нам сложно представить себе самурая, отправляющего телеграмму. Однако телеграфные линии в Японии начали прокладывать в 1869 году, а сословие самураев было упразднено только в 1870-е».

Конечно, для художественного текста такой способ не подойдёт, потому как получается уж слишком громоздко и нарочито. Тем не менее общий принцип остаётся тот же. Можно, например, подать информацию через диалог, это самый простой способ:

— Нет, ну это правда шок. Я последний раз так удивлялся, когда узнал, что существует прижизненный снимок Гоголя.

— Хм, а он существует?

— Как ни странно, да. Какой-то пионер отечественной фотографии успел его сделать. Пушкин, можно сказать, совсем немного недотянул, а то бы и его щёлкнули.

В первых двух репликах мы обозначили, что это странно. В последней — дали объяснение. Пример немного примитивный, но принцип, думаю, понятен.

Или другой вариант: автор пишет сцену, в которой самурай эпохи Мэйдзи впервые заходит на телеграфную станцию, чтобы воспользоваться новомодной диковинкой, творением гайдзинских инженеров. Читатель удивляется вместе с героем и понимает, как и почему происходящее в тексте действительно могло произойти. Для автора этот способ сложнее (а уж сколько придется гуглить!), зато результат для читателя будет гораздо интереснее.

Итак, если какое-то утверждение выглядит неправдоподобным, его нужно поместить в контекст, который избавит читателя от сомнений. Но если для этого приходится слишком глубоко закапываться в энциклопедии или слишком далеко отходить от темы, иногда такое утверждение лучше просто убрать. Подумайте, так ли оно нужно вам в тексте.

Кстати, в этом посте упомянуты ещё дореволюционные мультики. О них я рассказывать не буду, но вы можете почитать в «Википедии» про Владислава Старевича — не пожалеете.

Постскриптум. Ещё в группе был пост про подобные квазиошибки, но не в фактах, а в правилах русского языка.

Есть такая распространённая проблема в текстах начинающих авторов, причём особенно часто она встречается у авторов, пишущих в жанре фэнтези, — так сказать, потому что обстановка располагает. Герой участвует в битве добра и зла, и... Нет! Добра и Зла — с прописных букв. Они же огромны, эти сущности, они всеобъемлющи (иначе зачем вообще было затевать борьбу, да?).

И вот автор постепенно втягивается — и начинает писать с прописной буквы едва ли не любое абстрактное понятие. Вслед за Добром и Злом появляются Любовь, Истина, Справедливость, Сила, Разум, Глупость, Пустота, Нищета и т.д.

В целом понятно, почему он это делает. Придуманный им мир — такой большой, волшебный и прекрасный, он же просто не умещается в обычные слова, которые со строчных букв. Автору хочется, чтобы была эпическая сага, чтобы была пронизанная магией атмосфера, чтобы такой масштаб — прямо-таки ух!..

Но эффект получается обратный: наш читательский глаз раз за разом спотыкается о бесконечные прописные буквы (которые, как мы знаем со школы, означают начало нового предложения), и почему-то эпической саги не получается. А получается какая-то картонка, разрисованная фломастерами.

Правильное решение — использовать не прописные буквы, а выразительные средства. И да пребудет с вами _с_ила! 🙂

#худлит

Разные тексты нужно писать по-разному. И даже внутри одного стилистически целостного произведения по-разному могут писаться отдельные фрагменты. У вас не получится вызвать у читателя тревогу или грусть, если вы будете использовать те же слова, которыми вы его развлекали. Вы не сможете его рассмешить, если умеете писать только серьёзно. Автор с ограниченным инструментарием похож на автомеханика с одним-единственным молотком.

Для примера вот вам два небольших текста. Содержание у них одинаковое, но написаны они по-разному — и эффект тоже разный:

1️⃣ Михаил замер у окна. Он стоял уже одетый, собрался на почту — отправить наконец письмо Люсе в Ленинград, чтобы хоть что-то в жизни было доведено до конца. Но тут с неба потекло, косые серые струи потянулись к земле с низкого неба, тоже серого. Михаил смотрел, как внизу бегут люди, и понимал, что на почту он уже не пойдёт. Он плотнее прикрыл форточку, чтобы ветер не набросал воды на паркет. С каким-то стыдным удовлетворением Михаил подумал: ну и ладно, ну и хорошо, это не я, это всё дождь. И он положил конверт в мусорное ведро.

2️⃣ Михаил уже оделся, чтобы сходить на почту, отправить письмо Люсе в Ленинград («Прощай. С наилучшими пожеланиями...»), — но решил выглянуть в окно — и в этот момент разверзлись хляби небесные. Дождь весело хлестал асфальт, люди сразу забегали, как мураши в развороченном муравейнике, и Михаил подумал: «Дудки! Никуда я не пойду». Он открыл форточку, и ветер весело бросил ему в лицо пригоршню воды. С удовлетворением Михаил подумал: а ведь хорошо, ведь хорошо же! И он сунул конверт в мусорное ведро.

Чтобы научиться писать по-разному, нужно экспериментировать, нужно осваивать всё новые и новые языковые средства — в том числе те, которые вам непривычны или некомфортны.

#стилистика

Знаете, как формируются привычки? Когда мы делаем что-то впервые, мы делаем это как придётся, пробуем одно, другое, проверяем и перепроверяем себя, ошибаемся. Потом, когда мы повторили это снова и снова много раз, в наших действиях появляется система. Мы начинаем оптимизировать процесс, понимаем, что важно, а что не очень и в какой очерёдности лучше делать то или это. Любое сложное занятие, будь то наведение порядка в квартире или новая служебная обязанность, постигается нами постепенно. И со временем у каждого из нас вырабатывается собственный способ делать что-либо. Не факт, что правильный или оптимальный, просто удобный и естественный для одного конкретного человека.

И после того, как мы повторили эту последовательность действий пять раз, десять или двадцать — наше подсознание решает: «Ага! Вижу закономерность. Пожалуй, стоит автоматизировать задачу, чтобы освободить мыслительные ресурсы, внимание, силу воли и прочее». Наше подсознание постоянно что-то оптимизирует и автоматизирует. Вспомните любое действие, которое вы совершаете естественно, не задумываясь: как вы заводите машину, или ставите чайник, или играете в любимую компьютерную игру. Или что вы делаете, когда включаете утром компьютер, — я не берусь утверждать про вас, но многие люди (и я в том числе) проделывают какой-то свой собственный ритуал: открывают почту или «Телеграм», включают плеер, запускают браузер и т.д.

Всё это вы когда-то совершали сознательно, осмысляя каждый шаг, принимая решение за решением: сначала я делаю это, потом вот это, потом то (и чем сложнее и непривычнее была задача, тем труднее она давалась) — но постепенно вы привыкли, задача «провалилась» в подсознание, теперь вы выполняете её не задумываясь — и можете одновременно размышлять о чём-то постороннем, общаться, принимать иные, не связанные с нею решения.

К чему была эта длинная прелюдия: к тому, что с писательством всё обстоит точно так же. Когда вы уже двадцатую или тридцатую идею превращаете в сюжет для рассказа, когда придумываете очередного, далеко не первого, персонажа, когда просто садитесь за компьютер, чтобы написать новую главу или сцену (как делали это вчера, и месяц назад, и год назад) — вы делаете это привычным для вас способом. И многие решения принимаются неосознанно, как бы сами собой приходят в голову. Это работает ваше подсознание.

Не всегда такая оптимизация и автоматизация — хорошо. Большой плюс — то, что множество действий (в том числе на микроуровне, занимающих буквально доли секунды, но повторяющихся тысячи раз) совершаются, почти не задействуя когнитивных ресурсов и не отвлекая вас от более высокоуровневых задач. Но, как я говорил в самом начале, далеко не факт, что в ваше подсознание «инсталлировалась» оптимальная последовательность действий. Например, когда-то давно вы привыкли сравнивать каждый написанный кусочек текста с творчеством вашего любимого писателя — и теперь у вас всегда низкая самооценка, вы по дюжине раз в час видите подтверждение, что вы не Толстой и не Пушкин. Или другой пример: вы вроде и понимаете, что финальная вычитка не предполагает глубокой правки, — но уже на третьем абзаце начинаете переписывать текст (к слову про Толстого, у него была как раз такая привычка — он масштабно редактировал даже гранки, которые присылали ему на утверждение из типографии).

Поэтому если какой-то этап в творчестве даётся вам тяжело, вызывает неприятные эмоции или слишком растягивается — прежде всего, посмотрите, не «прописались» ли у вас на подсознательном уровне какие-то вредные или бесполезные действия. Хоть и говорят, что привычка — вторая натура, но на самом деле привычки можно и нужно менять.

Постскриптум. Добавлю ещё вот что: привычка формируется в любом случае, когда мы повторяем одни и те же действия много-много раз, — но не всегда нам нужна именно привычка, автоматизм. Иногда (например, когда нам нужны действительно оригинальные идеи, а не первое, что взбредёт в голову) от привычки лучше отказаться и выполнять задачу полностью осознанно.

#психология

Любимый риторический вопрос борцов за чистоту языка: «Если есть русское слово, зачем использовать иноязычное?» Например, зачем говорить «хобби», если можно сказать «увлечение»? Почему «аргумент», а не «довод»? Чем «имидж» лучше «образа»? Давайте будем говорить не «конкурент», а «соперник»; не «диалог», а «беседа»; не «вариант», а «разновидность»; не «гипотеза», а «предположение»; не «эра», а «летосчисление»; не «инфекция», а «зараза»; не «банкир», а «ростовщик»...

Этот ряд можно продолжать долго, до нелепых кургановских «лицеблазней», «письмоблюдов» и «мелкозоров»; можно продолжить его и в другую сторону, где «друг» превращается во «френда», «подарок» — в «презент», а «писатель» — в «букрайтера». Вопрос, поначалу представлявшийся риторическим, оказывается куда как непростым.

Однако есть по меньшей мере одна сфера, где новые заимствованные слова лучше русских или давно обрусевших: терминология. Термин — это слово, обозначающее некое явление или группу явлений, и только их. Там, где нужна точность, синонимы и коннотации создают путаницу. Например, «корректура» — термин, предполагающий работу по конкретному техническому заданию, а «вычитка» — не термин, у этого слова широкий набор значений. «Прокрастинация» — термин, обозначающий психологическую проблему с конкретными симптомами, а «лень» — слово с множеством смыслов (причём главным образом негативных). У слова «эмиссия» значение более узкое, чем у слова «выпуск», — и это хорошо для юридических документов, в которых недопустимы инотолкования.

Если вам нужно сузить какое-то понятие и очистить его от эмоциональной окрашенности — можете использовать заимствованные слова. Тут нет ничего плохого, это просто инструмент. Однако помните, что ясность текста не должна пострадать. Если только вы не пишете договор или диссертацию. 🙂

#русский_язык

Слова в неверном значении люди используют по разным причинам, и самая частая из них — отсутствие привычки сомневаться в себе. Человек где-то услышал или прочитал слово, вроде бы понял из контекста, что оно означает, и начинает использовать его. А смысл-то на самом деле совсем другой! Часто такое бывает со словами абстрактными, означающими непростые для понимания сущности, например «имманентный» или «ойкумена»; ещё это могут быть слова, заимствованные из других языков, устаревшие, относящиеся к узкой области знания — но также и любые слова из иных категорий.

Чтобы перестать делать эту ошибку, необходимо прежде всего принять, что она возможна. Проблема-то как раз от чрезмерной уверенности, да? А дальше всё просто: нужно завести привычку спрашивать себя: «Действительно ли я уверен(а) в том, что правильно понимаю это слово?» — либо же на этапе редактуры отмечать в тексте слова, в значении которых вы хоть чуть-чуть сомневаетесь, и проверять их в словаре (а лучше делать и то, и другое).

Правильных слов вам! 🙂

#редактура

Некоторые авторы на всякий случай подробно описывают и объясняют вот прямо всё-всё-всё. В одной книге я встречал сноски со слов «Ленин» и «фараон». Действительно, а вдруг кто-то не знает? Но, действуя из благих побуждений, такие авторы отталкивают многих читателей. Мало кому по душе, когда его держат за школьника, — и особенно это не нравится умным и начитанным людям. Книга от таких постоянных объяснений в лоб начинает казаться проще не в смысле «яснее», а в смысле «примитивнее».

Это, конечно, не значит, что не нужно вообще ничего объяснять, что можно просто бросить читателя как в холодную воду в непонятные события незнакомой вселенной, и пусть выплывает как-нибудь сам. Но можно положиться на его знания и на его читательский опыт, на интеллект, наблюдательность, на любопытство наконец. Мы же не только детективы читаем для того, чтобы немного поработать головой и получить от этого удовольствие.

Чтобы вы лучше понимали, что я имею в виду, я сейчас покажу три приёма, как можно дать информацию в тексте, не говоря ничего или сказав очень мало.

1️⃣ Незнакомые слова можно не объяснять, а помещать в контекст, высвечивающий их смысл. Например, вы пишете: «Надел богато расшитый охабень», — и читатель понимает, что это какая-то одежда. Плотность таких необъясняемых слов может быть довольно высокая (почитайте, например, романы Дмитрия Балашова) — но если автор к каждому из них задал вопрос: «А ясен ли хотя бы общий смысл из контекста?» — текст останется понятным.

2️⃣ Вам совершенно не обязательно рассказывать что-то о герое или о событиях напрямую, в виде связной лекции на несколько абзацев. Вы можете раскидать значимые фрагменты — здесь пара слов, там предложение — по нескольким главам, и читатель постепенно соберёт общую картину. А если вы боитесь, что он по невнимательности пропустит эти детали, сделайте вначале какой-нибудь вопиющий пропуск, дайте нестыковку или странность, бросающиеся в глаза, — и будьте спокойны, любопытство (и внимание) читателя включится на полную.

3️⃣ По одной-единственной детали начитанный человек способен восстановить целую систему, как палеонтолог по косточке — динозавра. Например, герои летят на дирижабле — и у нас уже какой-то стимпанк, или конец XIX века, или ещё что-то в этом духе с удивительными научными открытиями и причудливыми механизмами. Или: герой произносит одну-единственную фразу, и мы понимаем, что он военный (или полицейский, или инженер, или учёный).

Кстати, на этой особенности человеческой психики достраивать одну или несколько деталей до некой знакомой системы основан один приём, который мне очень нравится: когда мир или герой внезапно оказывается совсем не тем, каким представлял его читатель. Иногда такой перевёртыш используется в конце (это хорошо работает в рассказах), иногда — в середине повествования, а иногда их бывает даже несколько.

#работа_с_информацией #аудитория