Уравнение оптимизма

«Принципы феминистской терапии», предложенные Мэрилу Батлер в «Руководстве по феминистской терапии» (1985) предлагают феминисткам-психологам выдавать «направления» в женские центры, группы роста самосознания, в феминистские организации, если это может иметь терапевтический эффект для клиенток. Рост самосознания — практическое применение девиза «личное — это политическое» — никогда не создавался как вид «терапии» (Сарачайлд, 1978). Женщины, которые участвуют в феминистском активизме с целью улучшить самочувствие скорее всего будут разочарованы. Отправляя женщин в феминистские группы, основная цель которых активизм, а не терапия, терапевтки оказывают медвежью услугу как клиенткам, так и движению.

Наши взаимоотношения также рассматриваются не с точки зрения их политического значения, а с точки зрения, скорее, их терапевтических функций. Раньше терапией называли то, что происходит между терапевтом и клиентом. Сейчас, как пишет Бонни Манн, подробно регистрируется все, что происходит между женщинами в повседневных взаимодействиях: «любое дело, организованное женщинами заключается в терапевтические рамки. Его ценность определяется на основе того, является ли оно «исцеляющим».

Я неоднократно своими глазами наблюдала, как откровенная беседа превращается в терапевтическое взаимодействие. Например: я упоминаю что-либо беспокоящее, болезненное, затруднительное для меня. И тут все переворачивается. Я вижу, как женщина, с которой я разговариваю, входит в Роль Поддерживающей Подруги. Как будто у нее в мозгу включается запись, ее голос меняется, я вижу, как меняется ее восприятие меня — теперь я для нее жертва. Она выдает заученные цитаты: «Это должно быть было трудно для тебя» или «Это, наверное, лишило тебя сил» или «Как ты думаешь, что тебе нужно, чтобы чувствовать себя лучше по этому поводу?» Я отлично знаю нужный сценарий, которому полагается включиться в моей собственной голове: «Я думаю, мне просто нужно было поделиться с тобой тем, что со мной происходит», или «Мне так важно услышать это от тебя, это придает сил» или «Я считаю, что должна побыть одна и немного поработать над собой».

Психологическое мышление выплеснулось из офисов терапевтов, групп анонимных алкоголиков, книжек «помоги себе сам», экспериментальных семинаров и сессий ребёфинга чтобы проникнуть во все аспекты нашей жизни. Политическое было тщательно персонализировано.


Селия Китцингер
Перевод: Юлия Хасанова*
Терапия и как она разрушает радикально-феминистское действие

Отцы стараются уклониться от выплаты алиментов в тех случаях, когда они не готовы признать требования бывшей супруги по вопросам материального содержания ребёнка легитимными. Легитимация обычно обосновывается уверенностью отца в том, что бывшая супруга разделяет его представление об алиментах как целевых деньгах. Однако в не меньшей степени негативное отношение к алиментам по суду связано с переопределением власти и контро-ля над деньгами. С помощью административных уловок, переводя зарплаты «в конверты» и находя дополнительные неофициальные подработки, мужчины снова переопределяют контроль над деньгами в свою пользу. В тех же случаях, когда мужчины признают право бывших жен на взыскание алиментов, формализованные выплаты могут стать приемлемым способом материального содержания ребёнка.

<...>

Многие информанты с течением времени по собственному усмотрению уменьшали суммы выплат. Это было связано с изменениями их жизненных обстоятельств: новый брак, рождение другого ребёнка, кредиты, смена работы. При этом мужчины ставили бывшую супругу перед фактом снижения выплат, не интересуясь, каким образом эти изменения скажутся на обеспечении ребёнка. В большинстве своём они также не оценивали экономические возможности бывших жён вкладывать равную долю материального обеспечения ребёнка после развода. При этом три информанта определили себя основными кормильцами в браке, а два других были единственными кормильцами, то есть их жёны на протяжении замужества не работали вообще. Так как никто из информантов не оформлял договорённости нотариально, единственной санкцией, которая может грозить отцу при отказе от неформальных алиментов, является обращение в суд на взыскание алиментов.

Алименты по договорённости позволяют отцам одновременно сохранять контроль над деньгами, самостоятельно принимать решение о выплатах и их суммах и демонстрировать выполнение правового и морального отцовского долга по содержанию своих детей. Такая модель алиментов сохраняет характер добровольности выплат, и ежемесячные платежи рассматриваются многими информантами как добровольный и достаточный вклад в воспитание и благополучие детей, что позволяет многим отцам оценивать себя как нормальных, и даже хороших. Этому способствует и тот факт, что критерии хорошего отцовства до сих пор во многом фокусируются именно на значимости материального содержания, и, согласно этим критериям, высоко оценивается даже минимальный уровень отцовской вовлечённости в заботу, а модели хорошего разведённого отца всё ещё плохо описаны в культуре.

Также, по классификации В. Зелизер, алименты по договорённости позволяют организовать денежные отношения в формате прямой оплаты (или компенсации), а не в форме одностороннего наделения правом, как происходит в случае алиментов по суду. Однако чаще всего на практике алименты не являются равноправным договором между сторонами, так как матери, как правило, не имеют действительно эффективно работающих инструментов для санкций в случае нарушения неформального договора со стороны отца (например, при изменении суммы выплат без обсуждения). Иначе говоря, такая форма выплат оставляет отцам большую власть над деньгами.

Алименты по договорённости слабо связаны с вовлечённостью в заботу о ребёнке. Выплаты не зависят от того, насколько отцы довольны возможностью участия в жизни детей, а также их отношениями с бывшими супругами, а суммы выплат не всегда соотносятся с реальными потребностями детей. Связь между осуществлением и (или) отказом от выплат и тем, насколько мать предоставляет отцу возможность видеться с ребёнком, не проявилась в интервью, как ожидалось, принимая во внимание результаты, полученные в других исследованиях.


Иванова Екатерина Алексеевна
Алименты как множественные деньги: контрибуция, обязательство или забота? Исследование практик содержания ребёнка отцами после развода

В «третьем мире» критика феминизма часто основывается на том, что, во-первых, у него западные истоки и, во-вторых, это делает его менее уместным в этих странах, чем если бы он имел в них свои, национальные корни.

Здесь на самом деле возникает еще два вопроса: является ли феминизм транснациональным политическим движением? И западного ли он происхождения?
Дело в том, что род требований, выдвигаемых феминистками, не носит национальной окраски. Кроме того, феминистки обычно читают труды феминисток из других стран. Но также верно и то, что большое количество феминистских произведений родилось на Западе.

Однако это не значит, будто феминизм не может быть порожден местными условиями. Джаявардена приводит сильные аргументы в пользу того, что движения феминизма в «третьем мире» были организованы женщинами «третьего» же мира в их собственных интересах, как уже обсуждалось выше. Эванс показывает, что первая волна феминизма имела место не только во многих европейских странах, включая Россию, а также в Австралии и Северной Америке, но что также существовали и международные феминистские организации.

Вопрос, конечно, в том, подвергаются ли женщины в разных странах одним и тем же формам подчинения. Если да, то, видимо, женщины разных стран должны выражать и аналогичные требования. Тогда логично предположить, что литература, написанная по этим проблемам, и тактика, выработанная по ним, в одной стране будут уместными и в другой. Иными словами, есть формы феминизма, имеющие международное значение. Такие авторы, как Джаявардена и Эванс, свидетельствуют, что феминистки по всему миру были убеждены в подобной общности своих движений. То есть феминизму и моделям тендерных отношений присущи значительные транснациональные аспекты.

Однако не стоит недооценивать и значения «упрека» в том, что феминизм и продвижение женщин в публичную сферу имеют западные истоки. Даже если он несправедлив, это ничуть не умаляет важности данного утверждения в контексте национальной борьбы. Вопрос о том, насколько мужские элиты склонны расценивать женское присутствие в общественной сфере как западный стиль, часто относится к области локальной борьбы.

Кроме того, «западное» трактуют по-разному. Порой эпитет «западный» объединялся с понятием «современного» (как в Турции времен Ататюрка и в Иране при шахе), и тогда он содействовал внедрению мер, направленных на повышение роли женщин в государственной сфере. В других случаях эпитет «западный» ассоциируется с образом «ненавистного чужака и империалиста-угнетателя», и тогда связанные с ним меры препятствуют выдвижению женщин в публичную сферу (например, в Иране при Хомейни). Таким образом, соединение феминизма или присутствия женщин в общественной жизни с понятием «западный», в зависимости от обстоятельств, может либо способствовать, либо препятствовать таким преобразованиям. Анализ того, какие обстоятельства приводят к каждому из результатов, требует рассмотрения не только вопросов пола, но также вопросов этничности/нации/«расы» и международного порядка.

Проблемы пола невозможно анализировать вне контекста этнических, национальных и «расовых» отношений; но и эти последние не могут рассматриваться в отрыве от пола. И дело не в том, чтобы просто дополнить один анализ другим; скорее они должны влиять друг на друга, находясь в динамичной связи.


Уолби Сильвия
Женщина и нация

При этом такая интенсивность для женщин повышает вероятность ухода с рынка труда, для мужчин скорее приводит к снижению часов трудовой деятельности. Более того, факт оказания помощи в осуществлении личной гигиены для мужчин, наоборот, оказывается фактором, удерживающим их от увольнения. Это может быть обусловлено отсутствием или недостаточностью иных источников дохода, потребностью иметь перерыв от уходовой нагрузки, а также слабой поддержкой доноров ухода со стороны работодателей. В Германии панельный анализ, проведенный на данных обследования PanelStudyLabourMarketandSocialSecurity(PASS) 2007-2019 гг., показал, что оказание ухода на протяжении более 8 часов в неделю повышает вероятность увольнения как женщин, так и мужчин. При этом для женщин снижение трудовой активности в виде уменьшения рабочих часов начинается уже при оказании менее продолжительного ухода. Помимо времени, затрачиваемого на оказание ухода, значимым фактором для прекращения занятости является совместное проживание с реципиентом ухода. Регрессионный анализ, проведенный исследователями в Нидерландах, подчеркивает, что оказание интенсивного ухода за нуждающимся родственником снижает шансы на успешное совмещение работы и ухода


КареваД. Е., & СтужукД. А. (2025).
Исключает ли родственный уход трудовую деятельность доноров?

Наиболее распространенным видом родственного ухода является тот, который оказывается взрослыми детьми (чаще женщинами) за пожилыми родителями –пик такого ухода приходится на доноров в возрасте от 45 до 64 лет. В России максимальная доля лиц, оказывающих уход, приходится на аналогичный возраст –50-59 лет, а уход, как правило, осуществляется за пожилыми родственниками (собственными родителями и/или родителями супруга).

Для доноров ухода такая деятельность может иметь негативные последствия, среди которых снижение вовлеченности в трудовую деятельность и уровня доходов. Это подтверждают многочисленные исследования, проведенные в разных странах, указывая на то, что доноры родственного ухода имеют более высокие риски бедности

<...>

По данным Комплексного наблюдения условий жизни населения (КОУЖ), проведенного Росстатом в 2011 г., в 75% случаев нуждающиеся в уходе пожилые люди получают его от детей или иных родственников, к платным услугам сиделок прибегают лишь 4%. Более того, основная часть домохозяйств (80%) отмечает, что не хотела бы нанимать кого-либо для ухода за своими близкими. Это также подтверждается на данных Выборочного наблюдения качества и доступности услуг в сферах образования, здравоохранения и социального обслуживания, содействия занятости населения (КДУ) 2021 г.: 62,6% нуждающихся получают надомный уход от родных и знакомых, специально нанятый человек ухаживает лишь за 7,5% нуждающимися респондентами. При этом для доноров ухода такая деятельность может иметь негативные последствия: ухудшение как психологического, так и физического здоровья, снижение вовлеченности в трудовую деятельность.

Исследования свидетельствуют, что в России межпоколенная родственная забота является практически безальтернативной ввиду достаточно низкого развития социальной инфраструктуры. Этот тезис подтверждается и в более актуальных работах российских авторов, отражающих существующие в России барьеры развития системы социальной поддержки нуждающихся. Одной из ключевых проблем оказания ухода государственными социальными работниками является недофинансирование. Более того, зачастую предоставляемые социальными работниками услуги ограничиваются оказанием социально-бытовой помощи. При этом даже в таком формате помощи ресурсов местных органов социальной защиты на данный момент недостаточно для полноценного покрытия потребностей нуждающихся в уходе одиноких пожилых. Альтернативой более полноценного ухода являются услуги частных сиделок, однако для многих данная альтернатива является финансово недоступной. Стоит также отметить, что такой немаловажный для полноценного удовлетворения потребностей нуждающихся в уходе фактор, как обеспечение интеграции социальных и медицинских услуг в России еще находится на раннем этапе развития

<...>

Зарубежные исследования показывают, что существует зависимость между объемом оказания ухода и снижением трудовой деятельности. Продолжительность оказываемого ухода является ключевым критерием увольнения: среди доноров, ухаживающих 20 часов в неделю и менее, не имеют работы 7% респондентов, в то время как среди ухаживающих более 40 часов –уже порядка 30%. Наряду с этим, информанты отмечают, что выход с рынка труда был вынужденным –ввиду высокой уходовой нагрузки или требований системы социальной защиты.

В Японии для женщин, имеющих постоянную работу, граница выхода с рынка труда составляет 5 часов в неделю –наличие такой нагрузки значительно чаще приводит к увольнению. Негативный эффект на занятость оказывает и наличие ухода в предыдущем году. Аналогично в Великобритании граница составляет 5 часов ухода в неделю, что оказывается релевантным как для мужчин, так и для женщин. Исследование проводилось на данных 8-й и 9-й волн когортного обследования NationalChildDevelopmentStudy (NCDS), в рамках которого опрашивались мужчины и женщины, рожденные в одну неделю 1958 г., в возрасте 50 и 55лет (в 8-й и 9-й волне соответственно).

Достаточно устоявшимся является выделение четырех видов насилия: физического, экономического, психологического, сексуального. Вместе с тем, как отмечает Л. Р. Аптикиева, психологическое насилие лежит в основе всех остальных видов этого феномена.

«Главная цель насилия - заставить жертву испытать определенное чувство (унижение, страх) или совершить определенное действие, поступок против желания».

Физическое насилие окружающим идентифицировать легче, чем экономическое, психологическое и сексуальное, поскольку у женщины остаются травмы, которые могут быть объективно зафиксированы.

Сексуальное насилие зачастую не воспринимается как таковое, поскольку связывается женщинами с необходимостью выполнения «супружеского долга»; психологическое насилие может иметь латентные, тонкие изощренные формы (например, лишение возможности высказать свое мнение, принижение роли женщины в семье и обществе, тотальный контроль), которые сложно идентифицировать как насилие; экономическое насилие сложно распознается в силу, с одной стороны, устойчивого полоролевого стереотипа: «мужчина - добытчик», с другой -объективной ситуации: заработки мужчин, как правило, выше.

<...>

Несмотря на то, что проблематика семейного насилия и связанные с ней вопросы женской психологии рассматриваются особо внимательно с начала нынешнего столетия, до сих пор не существует единого представления о природе такого насилия, «отсутствуют четкие критерии, отделяющие насилие от ненасилия».

Анализ научных публикаций позволил выделить в качестве таковых шесть признаков.

🤩 Во-первых, систематический, регулярный, повторяющийся характер насильственных действий.

🤩 Во-вторых, домашнее насилие «приобретает всеобщий, генерализованный характер - насильник ущемляет свою жертву по многим параметрам», иначе говоря, домашнее насилие, как правило, включает в себя несколько видов насилия.

🤩 В-третьих, домашнее насилие в отношении женщин носит преднамеренный характер.

🤩 В-четвертых, если в основе семейного конфликта лежит конкретная проблема, которая может быть разрешена, то проявление домашнего насилия не связано с проблемой и изначально не направлено на разрешение конфликта.

🤩 В-пятых, в основе домашнего насилия лежит такой устоявшийся способ внутрисемейной коммуникации, который практически «исключает возможность разрешения возникшего противоречия путем переговоров, компромиссов», цель коммуникации в ситуации насилия - установить власть и контроль над жертвой.

🤩 Наконец, в-шестых, «в отличие от преступления, совершенного на улице незнакомцем, семейное насилие происходит в отношениях между близкими людьми».

Среди выделенных признаков, на наш взгляд, ключевым является установление власти и контроля над жертвой. Именно он определяет характер поведения насильника в отношении женщины-жертвы.


Лемиш Вера Васильевна
Системный анализ феномена домашнего насилия в отношении женщин

Линн Абрамс в своей книге «Формирование европейской женщины новой эпохи. 1789–1918» так определяет эти разделенные области (separate spheres): для женщины — домашнее пространство, для мужчины — общемировое (государственная служба, политика, культура).

Ограничение «женского мира» способствовало тому, что женщины гораздо реже самостоятельно выступали в интеллектуальной сфере, в том числе и в литературе. Хотя писательниц и переводчиц в XVIII веке в России насчитывается уже несколько десятков, никто из них, в отличие от современников-мужчин, не закрепился в литературном каноне. Под каноном, вслед за Дианой Грин, мы понимаем совокупность тех авторов и текстов, которые, согласно общепринятому мнению, являются ключевыми для понимания литературы и, соответственно, занимают центральное место в научных исследованиях, литературно-исторических обозрениях и образовательных программах.

Социолог литературы Джон Гиллори в ставшей классической работе «Культурный капитал: Проблема образования литературного канона» (1993) обосновал понимание канона как инструмента социального контроля. Отсутствие в нем авторов, представляющих те или иные группы, в том числе и по гендерному признаку, не причина, а следствие такого контроля. Непопаданию в канон способствовало отсутствие значительного символического капитала. В мужской литературной среде подобный капитал включал «не только богатство и статус, но и образование, наличие высоких покровителей, место жительства (столичный город или провинция), личные знакомства с критиками, редакторами, издателями» — иными словами, доступ «к средствам литературного производства и потребления». И. Л. Савкина отмечала, что проблема женской литературы тесно связана именно с ее представленностью в каноне. Она определяет канон как корпус текстов,
считающихся особенно ценными и достойными сохранения в культурной памяти и передачи из поколения в поколение.

Наряду с этим материальным каноном, как замечает Ренате фон Хайдербанд, существует канон критериев и толкований. И тот и другой канон претендуют на универсальность и если не на «вечность», то на долгую жизнь во времени. Литературный канон формируется прежде всего путем разного рода экспертных оценок со стороны профессиональных читателей (литературных критиков и литературоведов) и поддерживается той же критикой и традициями университетского и школьного образования


Мария Нестеренко
Розы без шипов. Женщины в литературном процессе России начала XIX века

Важно также не забывать, что феминизм – это всегда страсть, аффект, постулирующий безусловную ценность и приоритет аффективного измерения политики над телеологическим. На предложения феминисткам рационализировать/реструктурировать их аффект, страсть в их же интересах политически эффективно, возможно, ответить словами Бадью: «вы говорите мне, что если я дам волю своей страсти, она может оказаться слишком опасной? Значит, я так и сделаю. Вы говорите мне, что если я не откажусь от рационализации своего аффекта, это может помешать моей карьере и личной жизни? Значит, я так и сделаю. Вы говорите мне, что если я не предам свою страсть, меня ожидает болезнь, одиночество, депрессия? Значит, я так и сделаю».


Ирина Жеребкина

Вчера я залипла на самый тупой видео контент из создаваемых в мире - фрагменты российских сериалов. Поняла несколько моментов:

- Мне часто говорили про порно для женщин. Такое, которое нетоксичные, и приносит им удовольствие. Вот это оно.

- Главная тема, в противовес порно для мужчин, (где основная фантазия - что женщину можно унизить, а она будет возбуждена и рада) - фантазия о том, что мужчина может стать нормальным, что-то понять, раскаяться и начать заботиться о ребенке.


Леда Гарина

Метафоры и объяснения, которые разведённые отцы используют для демонстрации своего отношения к алиментам по суду, акцентируют внимание на принципе добровольности обеспечения ребёнка, который подразумевает сохранение за мужчиной власти определять содержание ребёнка после развода, а также наделять бывшую супругу моральным правом получать денежное содержание. Однако в законодательной процедуре взыскания только родитель, проживающий с ребёнком, может инициировать делопроизводство и подать на алименты (второй партнёр не может подать на взыскание алиментов с самого себя). Кроме того, принудительное взыскание алиментов по суду предполагает денежные трансферты в форме наделения правом, что подразумевает неравные отношения между бывшими супругами, где женщина получает больше власти над расходованием алиментов, а мужчина фактически лишается контроля за деньгами:

Здесь вопрос именно судебного разбирательства. Я — сторонник честного договора с обязательным выполнением, обоюдным. Это вопрос, лежащий в рамках этической психологии. Со мной честно — я честно. Нет — значит, кушайте то, что хотели. (В рамках судебной системы) сделать так, чтобы я получал отчёты за свои финансы невозможно, конечно. Куда они будут уходить, я не знаю
(Олег)

Иванова Екатерина Алексеевна
Алименты как множественные деньги: контрибуция, обязательство или забота? Исследование практик содержания ребёнка отцами после развода

При анализе символического означивания алиментов, как и повседневных практик выплат и формирования договорённостей по поводу содержания детей, необходимо иметь в виду, что эти деньги являются гендерно маркированными. Они наделяются значением внутригендерного порядка, в котором мужчина нормативно объявляется добытчиком и субъектом, обладающим финансовой властью. После развода бывшая супруга больше не является частью семьи, на которую распространяется одно из ключевых требований успешной маскулинности — способность материально обеспечивать своих «домашних», — но при этом во многом остаётся посредником для обеспечения заботы о ребёнке, требование к содержанию которого сохраняется в «наборе настоящего мужчины»:

Я отношусь к алиментам так: мужик — если грубо — мужик бабе ничего не должен. Вообще ничего. Он должен ребёнку. Это — согласен полностью. Но зачастую у нас женщины подают на алименты, типа, мне должен мужчина. Это я слышу везде и всегда <.. .> И мужчина, опять же, женщине не должен за ребёнка платить. Он должен НА ребёнка платить. С этим согласен
(Фёдор).

Это нормальный, естественный процесс для любого мужчины: содержать чужую самку ни один самец не хочет
(Олег)

Интересный пример рассуждений такого рода — позиция одного из информантов по организации покупки продуктов. Когда бывшая супруга идёт за продуктами, поясняет он, она должна складывать в корзинку продукты раздельно: те, которые предназначаются для неё, и те, которые предназначаются для сына, и оплачивать их таким образом, чтобы иметь два чека; так можно проконтролировать, что алиментные деньги тратятся только на нужды ребёнка.

Государство усиливает позицию матери, через алиментное законодательство наделяя её правом на долю денежных средств бывшего супруга. Такое наделение властью, санкционируемое и поддерживаемое принудительной силой государства, ограничивает возможности контроля отцов за деньгами и их распределением. В то же время государство предоставляет возможность родителям самостоятельно решить вопрос о том, в какой форме будут выплачиваться алименты. Выбор варианта алиментных выплат, таким образом, становится для отца способом поиска компромисса между правовым требованием, моральным долгом и сохранением гендерной власти и контроля.

Алименты по суду: переопределение финансовой власти.
Этот тип алиментных выплат является тем показателем, который чаще всего фигурирует в статистических данных, и на его основании делаются выводы о практиках выплат алиментов в стране. С точки зрения баланса между различными смыслами и властью алименты, присуждённые по решению суда, оказываются самой нежелательной формой «целевых» выплат для информантов. Среди информантов только четверо отцов сталкивались с алиментами по суду на своём опыте. При этом большинство мужчин в процессе интервью высказывали своё мнение и объясняли, почему они выбрали альтернативный вариант, или делились опытом своих друзей и знакомых.

Алименты по суду представляют собой способ материального содержания, который оценивается негативно большинством мужчин. Высказываясь об официально присуждённых алиментах, информанты описывали их как «обязаловку» и «контрибуцию», как средство принуждения и отсутствие кооперации между родителями:

У меня она (Мысль об алиментах по суду. — Е. И.) не возникала, потому что я всё-таки продолжаю сохранять иллюзию насчёт того, что между нами сохраняется определённый уровень доверия какой-то
(Алексей)

Алименты были у нас добровольные <...> Это её моральные принципы. Она не хочет быть такой... таким отрицательным персонажем... которая подаёт на бывшего на алименты
(Сергей)

Откуда цитата:

«ЖЕНЩИНА УМИРАЕТ.

Она умирает, чтобы обеспечить сюжетный поворот. Она умирает для развития повествования. Она умирает ради катарсиса. Она умирает,
потому что никто не мог придумать, что еще с ней сделать.
Умирает, потому что не было лучших идей для сюжета. Умирает, потому что ее смерть была самой лучшей идеей, которую только можно было придумать.

'Я понял! Давайте убьем ее!
'Да! Ее смерть решит все проблемы!'
'Хорошо! А теперь в паб!

И вот женщина умирает. Женщина умирает, чтобы мужчина мог печалиться об этом. Женщина умирает, чтобы мужчина мог страдать. Она умирает, чтобы дать ему судьбу. Умирает, чтобы он перешел на темную сторону. Умирает, чтобы он мог оплакивать ее смерть.
Пока он стоит там, переполненный горем, переполненный жизнью, женщина лежит в тишине. Женщина умирает за него. Мы смотрим, как это происходит. Мы читаем, как это происходит. Мы слишком хорошо это знаем.»

The Woman Dies, Aoko Matsuda

Всемирный банк тут посчитал масштабы гендерного неравенства и охуел. Немного наших любимых цифр:

- В 98 странах существуют законы, обязывающие предоставлять женщинам равную оплату за труд равной ценности. Тем не менее, только в 32 странах – менее чем в каждой пятой – приняты меры для обеспечения прозрачности в сфере оплаты труда или правоприменительные механизмы, позволяющие устранить разрыв в оплате труда;
- Женщины тратят в среднем на 2,4 часа в день больше, чем мужчины, на неоплачиваемую работу по уходу, в основном, за детьми;
- женщины зарабатывают всего 77 центов на каждый доллар, выплаченный мужчине;
- если учитывать правовые различия, связанные с безопасностью от насилия и уходом за детьми, женщины имеют менее двух третей тех прав, что есть у мужчин. Ни одна страна, даже в группе самых богатых, не гарантирует женщинам равные возможности.

Но мы с вами и так более-менее в курсе этих цифр, в докладе же интересен вот какой момент: впервые в этом выпуске доклада были расширены рамки анализа за счет включения двух дополнительных (!) показателей, которые могут иметь решающее значение в контексте расширения или ограничения возможностей женщин. И это, ВНИМАНИЕ - безопасность от насилия и доступ к услугам по уходу за детьми. Удивительно, конечно, что базовую потребность в безопасности от насилия и очевиднейший фактор - уход за детьми - они догадались учитывать только сейчас! С учетом этих факторов показатель неравенства рухнул до 64% с предыдущей оценки в 77%!

Вот это конечно поворот, вот это неожиданность!

Паин Э. А.
«Белые», «красные», «зеленые»: идейное и этноконфессиональное многоцветье современного российского консерватизма (на основе контент-анализа Telegram-каналов)

Начиная с 2016 г. каналы в социальной сети Telegram стали одним из важнейших медиумов в русскоязычном интернет-­пространстве. Крупнейшие из них имеют миллионы подписчиков. При этом ТГК остаются одним из самых простых и демократичных способов создать свой блог, поделиться информацией, найти единомышленников. С момента начала СВО «Телеграм» остается крупнейшей площадкой общественно-­политических каналов, доступ к которой не ограничен Роскомнадзором. Со своей стороны, и администрация соцсети максимально старается избегать цензурных и идеологических ограничений для авторов каналов. Благодаря сочетанию этих факторов ТГ-каналы стали в начале 2020‑х гг. основным местом идеологических дискуссий в русскоязычной среде. О важности ТГК для современной России говорит и тот факт, что за период 2021–2023 г. их количество на русском языке выросло с 300 до 700 тысяч.

В рамках указанной совокупности каналов, можно найти выразителей широчайшего спектра мнений, однако в целях нашего исследования мы обратились только к тем из них, контент блога которых удовлетворяет следующим условиям: (1) основной тематикой блога является политическая идеология; (2) контент представлен преимущественно текстовой, а не визуальной информацией; по большей части публицистический, а не новостной; (3) авторы блога демонстрируют провластные позиции в безоговорочной
поддержке СВО, идеи «Русского мира» и его особого пути.

Даже с учетом вышеуказанных ограничений, интересующее нас множество блогеров оказывается чрезвычайно обширным и «разношерстным», однако в этом многообразии мы выделили, по ключевым словам и словосочетаниям, основ

<...>

Как показало наше исследование, представители основных идеологических групп, составляющих ядро поддержки нового идеологического мейнстрима в России, разделяя такие общие идеологемы, как политический консерватизм, антизападничество и иллиберализм, при более детальном рассмотрении демонстрируют разные, причем иногда кардинально противоположные, позиции по ряду ключевых мировоззренческих вопросов, таких как понимание истории и знаковых исторических персон, отношение к традициям, к конфессиональной, этнической и общероссийской идентичности и др.

Основной формой консолидации трех рассматриваемых идеологических течений остается негативная консолидация. Они легко находят общий язык, когда речь заходит об отрицании «деструктивных идеологий» Запада, либералов или «ЛГБТ-групп», однако уже по вопросу о врагах обнаруживаются разногласия, когда речь заходит, например, о проблеме мигрантов.

В вопросе о желаемой национальной политике мы видим у исследуемых сообществ кардинально различные подходы: «красные» ратуют за светские стандарты интернационального
общежития во всей России; «белые» отстаивают идею доминирования интересов и ценностей «государствообразующего народа», а «зеленые» фактически выступают с позиций мультикультурализма для этнических и религиозных меньшинств. При этом чеченские руководители взяли на себя функцию защитников прав мусульман и их духовные ценностей не только на территории своей республики, но и во всей России.

Еще одной конфликтогенной темой является вопрос о понимании соотношения и границ традиционного и гражданского права, который постоянно становится камнем преткновения между российскими правыми и исламскими традиционалистами.

Существенно разнится у всех трех групп и отношение к различным периодам российской истории и ее героям. Если для «красных» советский период отечественной истории является ее «золотым веком» и идеалом, то для «белых» – это прежде всего эпоха богоборчества, отказа от исконной христианской культурной основы и, самое главное, подавления русского национального самосознания, тогда как для «зеленых» – это период варварской национальной политики сталинской эпохи, а также борьбы с религиозностью и традиционным укладом жизни.

Пока факторы негативной консолидации «красных», «белых» и «зеленых» перевешивают
все вышеперечисленные разногласия, которые, однако, не исчезают, не слабеют и периодически обостряются на фоне того или иного информационного возбуждения.

В статьях звучат критическая лексика и метафоры: «торжество бюрократического убожества, консерватизма, пещерные интересы шовинистов», «развязывает руки для травли мигрантов и даже для проведения этнических чисток, а так-же для коррупционных схем». Лексика подчеркивает ценность каждого ребенка и важность инклюзии: каждый ребенок школьного возраста, просто дети, всеобщее обучение, общая парта, толерантность, гордость, благо, профессиональная мораль, бескорыстные гуманисты, принцип инклюзивности, интеграция, равные возможности, особые образовательные потребности, им надо включиться в жизнь, их надо встроить в свой мир. В публикациях используются приемы героизации детей, лексически подчеркиваются их права и недопустимость их дискриминации. В конце рассматриваемого периода лексемы закона и порядка задействуются в контексте делегитимации существующих правовых норм. Быстро усиливаются голоса, легитимирующие исправление законодательства ввиду проблем с «языковой непригодностью» детей иностранных граждан, «незнаек», которых необходимо оградить от системы образования ради их же блага и защиты российских учащихся.


Ярская-Смирнова Е. Р., Присяжнюк Д. И.
«Эта тема скользкая»: фреймы образовательной инклюзии детей мигрантов в российских печатных СМИ

В России с 1 апреля 2025 г. дети иностранцев при поступлении в школу долж-ны сдавать тест на знание русского языка 1. Такое нововведение может привести к тому, что некоторые из них останутся вне системы образования, а среди взрослых мигрантов будет расти число одиночек, чьи риски социальной дезадаптации выше, чем у семейных. Кроме того, представления о языковом единстве воображаемого сообщества граждан государства- нации игнорируют реалии полиэтнического общества, в котором далеко не все одинаково хорошо владеют государственным языком. Ведь закон делает акцент на мигрантах, тогда как похожие проблемы есть у российских детей, не говорящих на русском языке (речь идет, на-пример, о представителях некоторых этнических групп, проживающих в небольших населенных пунктах, для которых русский язык не является родным).

<...>

К статистике апеллируют, публикуя результаты опроса учителей, согласно которому мнения респондентов разделились практически поровну: 49 % и 52 % считают, что у детей мигрантов есть проблемы с освоением общеобразовательных предметов и русского языка соответственно, а 47 % и 42 % этого не признают.

Один из аргументов диверсифицирует источник проблем: не только мигранты, но и граждане РФ тоже могут плохо владеть русским языком; в некоторых регионах их доля достигает 10—15 %, и в гражданство РФ ежегодно вступают около 500 тыс. иностранцев из ближнего зарубежья, что не гарантирует знание языка их детьми.

Однако с осени 2024 г. набирают силу голоса в нормативно- правовой риторике с другими акцентами: теперь плохое владение русским языком трактуется как нарушение прав и детей мигрантов, и всех учащихся. Большое количество мигрантов в классе «существенно ущемляет права российских детей. Поэтому интеграция в языковую среду и культуру нашей страны должна быть обязательной».

Интеграция в такой риторике непротиворечиво увязывается с тезисом «не пускать их в школу». Этот подфрейм «Ограничение прав» внутри фрейма «Права» связывает аргументы правозащиты и угрозы существующему порядку.

В ноябре 2024 г. риторика ограничений усиливается, причем ораторы апеллируют к эмпатии: так, парламентарию «сложно представить внутренне ощущение малыша, который в школе или в детском саду не понимает, что ему говорит преподаватель или его сверстник». Такова своеобразная логика «гуманизма наоборот»: ребенок в стрессе из-за отсутствия знаний и умений, поэтому его нужно исключить, пока он каким-то образом не обретет качества, необходимые для интеграции. Незнание языка показано как фактор стресса для ребенка- мигранта и условие нарушения прав всех учащихся, что дискурсивно сближает эту позицию с фреймами «Жертва» и «Угроза».

О законодательных изменениях рассуждают как о незначительном новшестве: «право иностранцев на получение образования в России не отменяется, а лишь слегка ограничивается», для его реализации следует выполнить «всего два пункта»: законность их нахождения на территории РФ и знание русского языка на достаточном уровне. И хотя в конце 2024 г. сообщается о единодушии всех парламентариев по поводу изменений Закона об образовании, озвучивается и мнение оппонентов. Нововведение подвергается критике за противоречие «принципу инклюзивности», характерному для российского законодательства, и игнорирование долгосрочных перспектив «неизбежного» притока людей, которым меньше повезло в стране рождения. Тезис о «неизбежной инклюзии» человеческих ресурсов связывает риторику правозащиты с фреймом «Наименьшее из зол».

❓Как читать генетические заявления в медиа?

«БАР наследуемо», «наследуемость СДВГ – 70 процентов». Мы постоянно видим заявления такого рода, но что они означают на самом деле? Спойлер: зачастую вовсе не то, что думают люди, которые пишут и говорят эти фразы.

Тема генетических заявлений оч. большая, по ней будет много постов, но начать хотелось бы с того, что, собственно, означает термин «наследуемость».

Это одно из понятий генетики, вызывающих максимум путаницы и ошибок. Часто его отождествляют с «наследственностью, «врожденностью», понимают как «процентное соотношение причин развития признака в человеке» («на 70 процентов состояние развилось из-за генов, на 30 из-за среды»), как вероятность передачи признака по наследству - в общем, как только ни понимают. На деле «наследуемость» не имеет никакого отношения ко всему вышеперечисленному. Это понятие было разработано для сельского хозяйства - чтобы легче было оценить, какие признаки у животных и растений будут хорошо отвечать на селекцию, и определяется как «пропорция вариации в популяции, связанная с вариацией генов».

Звучит достаточно сложно, но разобраться легче, если попытаться ответить на вопросы, например:

1. Какова будет наследуемость наличия у человека двух рук?
2. Пяти пальцев на руках?
3. Любых личных особенностей и заболеваний в цивилизации, состоящей из клонов?
4. Голосования на выборах в 19 веке?
5. Того, что у психиатра в российском телеграмме будет канал с более чем 10 тысячами подписчиков?

1. Звучит абсолютно контринтуитивно, но наследуемость признака двурукости равна нулю. Генетически мы все двуруки, все отклонения в количестве рук связаны с воздействиями среды, вариация признака в популяции никак не зависит от вариативности генов.
2. С пятью пальцами немного иначе. Существуют генетические состояния, при которых пальцев на руках не пять, а больше, значит, наследуемость будет выше нуля.
3. В цивилизации клонов гены у всех были бы одинаковы. Вся разница между людьми была бы связана только с воздействиями среды, а значит, наследуемость абсолютно любого признака была бы равна нулю.
4. Право на голосование – чисто социальный признак. Но женщины до 20 века не имели права голосовать. То, голосует человек или нет, варьировалось в зависимости от пола - категории, определяемой генами – а значит, наследуемость этого признака формально выше нуля.
5. Примерно то же самое, что в примере выше 😊У медийных психиатров-мужчин в среднем больше подписчиков, чем у женщин – можно считать, что определенная часть вариации признака "10 тысяч подписчиков в ТГ" в популяции связана с вариативностью генов – следовательно, наследуемость будет не равна нулю.

По этим примерам уже видно, что наследуемость не равна врожденности, а иногда и прямо противоположна ей, что чисто социальные признаки могут иметь наследуемость значительно выше нуля, а еще - наследуемость одних и тех же признаков может меняться в зависимости от обстоятельств. Об этом – в следующем посте.

#гены #наследуемость
#генетическиезаявления

Российская академия народного хозяйства и государственной службы при президенте Российской Федерации (РАНХиГС) опубликовала научное исследование о рисках бедности для семей «на разных этапах жизненного цикла домохозяйств». Наиболее уязвимыми оказались полные простые домохозяйства с детьми школьного возраста, риск оказаться за чертой бедности для них в 1,8 раза выше среднего.

В зону высокого риска также попали «сложные домохозяйства на этапе отделения детей от родителей» и неполные семьи. В публикации, доступной в академическом журнале «Демографическое обозрение», отмечается, что в простых домохозяйствах медианные среднедушевые доходы падают на 37% на этапе появления детей. Пика падения доходы достигают при возрасте детей от 7 до 15 лет, а затем постепенно увеличиваются.

Исследователи анализировали данные РМЭЗ НИУ ВШЭ за 2013 и 2022 годы. Уточняется, что за этот период в России выросла доля одиноко проживающих пожилых людей, при этом снизились доли простых домохозяйств, неполных семей и домохозяйств на этапе появления детей.

https://www.kommersant.ru/doc/8120319
https://demreview.hse.ru/article/view/28499

Но рождаемость у нас падает потому традиционных ценностей не хватает, разумеется. Жалкая материальная реальность никакого отношения к этому не имеет. Бесконечные акцизы, налоги (все же в курсе, что НДС до 22% подняли намедни? а как отрицали, как отрицали буквально за неделю до того, как выкатили поправки в НК), пошлины, сборы, регистрации и локализации - всё то, что повышает стоимость всего - это всё от того, что мы лбом в пол недостаточно стучим.

Кстати:
Доля россиян, у которых нет сбережений на случай лишения основного дохода, достигла 65%, следует из опроса «инФОМ», проведенного по заказу Банка России с 1 по 14 ноября 2025 года.
Это рекордный за почти четыре года показатель. В прошлый раз столько же респондентов заявили об отсутствии сбережений в декабре 2021 года.
https://www.rbc.ru/finances/20/11/2025/691f199d9a7947e8d0260b21

Тоже, наверно, сильно поможет. Ну ничего, нам ещё что-нибудь запретят, это поднимет духовность, а там и всё остальное приподнимется.