Свинцов и его Ва

Я новый Пушкин

Хочется сказать пару вещей

I

Как-то сложилось, что жизнь повязала меня — подвязала, как томаты в теплице, со ВГИКовской мастерской А. Учителя (21й год выпуска) в местах биографического ветвления. Я хочу тут отпечатать сегодня свою Любовь к вам, Друзья, и постлать вам Бежевое с пламенной окантовкой — это цвет-скатерть воспоминаний о проведённом с вами

II

Лев — это, как мне кажется, главный символ настоящего времени. Львиная структура момента с огненной гривой и нервный кошачий сон, тоже бежевый, как топлёное кипящее молоко, в реверсе

ПОЭТИЧЕСКИЕ ЧТЕНИЯ

ЭЛЛАДА — О НЕЙ — О НАС

По мне, — тот не смертный, а бог безмятежный,
Кто может спокойно сидеть пред тобой
И слушать твой голос пленительно-нежный
И смех восхитительный твой

Сапфо (пер. Ф. Е. Корша)

Поэты:

Ростислав Русаков
Милена Степанян
Даня Данильченко
Горбушка Беликов

20.03
19:00

БИЛЕТЫ
300 р.

завершится фестиваль мощным поэзомузыкальным экстазом

доброе утро, сказочный день..

музыка:

электросон – иронический ностальгический синти-поп + дарк-вейв с умеренно постмодернистскими текстами, харизматическим разрывным вокалом. стремительно набирают популярность

Корабль – реликтовое излучение художнической богемы нулевых, потайной источник мн. течений. псевдодворовые песни с электрогитарами и дудками, пронизанные как иронией, так и нежностью

Dj Tibidoh (Андрей Соболев) – участник знаковых концептуалистских объединений обещает пустотные текстуры переохлажденного техно-минимализма, расслоение тел на танцполе молекулярными вибрациями, стирающими эго

поэзия:

Герман Лукомников – легенда подполья, виртузоный поэт и такой же исполнитель собств. поэзии

Дмитрий Данилов – поэт, писатель («Горизонтальное положение») и драматург («Человек из Подольска», «Свидетельские показания»). пьесы идут в «Современнике», Мастерской Петра Фоменко и др.)

Всеволод Емелин – широко известный мастер андеграундной противоиронии. участник сообществ в диапазоне от кружка Ал. Меня до ОсумБеза Мирослава Немирова

Сергей Бирюков – поэт-экспериментатор с беспрецедентной манерой чтения и калейдоскопом поэтических форм (от Сумарокова до Пригова)

Кирилл Корчагин – поэт, переводчик поэзии (арабский, испанский, др.) и один из самых масштабных + изощренных исследователей современного лит. процесса

Люба Макаревская – стильная поэтесса, умело миксующая лучшие женские и не только мотивы мир. гармонии: от Сафо до Ел. Шварц через Платт и Цветаеву, включ. Зоннтаг

Данил Файзов – точный и ироничный поэт, орг. и незаменимый участник лит. мероприятий, в т.ч. согревшей многих "Культурной Инициативы"

Ксения Уварова – поэтесса, триумфатор московского поэтического слэма, редактор радио "Культура"

Иван Сибирин – пунктуальный повеса и денди, админ канала мортиры и перелески, где есть не только лимонов и буковски, но есть и они

Иван Давыдов – поэт, политконсультант и журналист, сотрудничавший во мн. знаковых редакциях

Тимофей Свинцов – молодой люберецкий поэт, укоренённый в ленинградском андеграунде, орг. мероприятий и медиаменеджер в книжном «Чехов и Компания»

Яков Казанцев – поэт, филолог, куратор культ. программы лахесис

ну и как тут – спрашивается – без Павла Витальевича Пепперштейна? никак! потому будет и он.

15.03 18:00
чистопрудный бульвар, 25
билеты

Льдины с Мамонтёнками
Плывут куда им попало

Кажется летаючи —
Бело-синий фейерверк
Райским огнём пучок полыхающий
Ароматного разнотравья

Все они окольно плывут, подплывая к Лону
Хоть оно и не где-то, как мифическая пещера
Алканье его пещерно:
«Пусть Амо услышит
Пусть Амо придёт!»

Но Амо — несовершенного вида, это
Тающей льдины звон
Тягуууучий —
Прислушиваясь к нему
Уши у Мамонтёнков превращаются в Ласты

Один из главных текстов в мировой литературе — о Преодолении, о Величине частного человека

Спасибо. Вам же, дети — если б ум ваш
Уже созрел — я б много дал заветов.
Теперь лишь об одном богов молите:
Да будет ласков жребий ваш — да будет
Он легче доли вашего отца!

Креонт

Уж полна стенаний мера; во дворец со мной иди.

Эдип

Как ни грустно, — повинуюсь.

Креонт

Все, что в пору, хорошо.

Модератор:
Тимофей Свинцов, поэт, филолог

Читаем:
в переводе Ф.Ф. Зелинского

БИЛЕТЫ через TimePad

Котик Ватсон
На фоне заката цивилизации
Потягивается
И смотрит совой
За ним сине-зелёная стекловата
И небо цвета галлюцинации
И ты не остался собой

Котик Ватсон
Впивает когти в мягкое обладание
Тянет ковёр на себя полей
В густом полусне
Из почтового ржавого ящичка памяти
Обещают похолодание
Как раз по весне

Котик Ватсон
Закатывает глазёнки от удовольствия
Ведь чешет его за ушком
Король ветров
Словно прижился в пушистом бункере
Разглагольствуя
О всеобщем благе для вымышленных котов

Это просто дождь из огня —
И ему не поджечь моря‌

Вопреки предписанному в методичке,

Потому что лисички все сейчас у меня,
И они не согласны, о том уж не говоря,

Что не согласны и отсырели спички.

Мы намочили манту,
Мы размочили счёт,
Мы сели, как ведьмы, на спички — и за окном метёт,
Это ты метёшь — это я мету,
О чём-то напрасном договорившись,
Это что-то над морем железного цвета вишни
Звучит как вирши

Из моря на это выходит кит
И нам — планктону священному — говорит,
Что мы с три короба нагрешили,
И на чрево его на китовье осуждены
— А судьи кто?.. — Но похоже, что судьи — мы.
И он трепыхает ластом, чтоб побыстрее шли мы

Но мы не пойдём,
А тазы водрузим с водой —

И так пройдём,
Как индиец с кувшином над головой,
А с высоты пролетающей Бабочки — как кувшинки,
Под вишнёвый марш, под ручку и под дождём,
Ты со мной, Лисичка, а я с тобой
По воде, по привычке и, может быть, по ошибке

В Чехове греческий месяц, и хотя погодка шепчет на языке отнюдь не афинянском, весна всё-таки познабливает зазноба, и мы слышим бузуки и вот-вот пойдём сиртаки

14 марта — поговорим о «Царе Эдипе» Софокла (в пер. Шервинского)

15 марта — устами Чехова прочтётся античная лирика, лирика об античном мифе, лирика, в общем, всякая-разная — газообразная Эллада (обещают быть очень и очень интересные авторы)

23 марта — обсудим новый перевод Одиссеи, выполненный Г. Стариковским (собственно, с переводчиком и вообще-то чудесным поэтом)

Ещё будет пара статеек (в том числе о новой книжке С. Мокина), вероятно, неожиданная подборка в одном журнале, ну и всё, и будет, и будет Садко пировать иногда тут с завитками, что твоя капитель ионического ордера

Там, на Севере, где вольница носится над бездетной землёй, как голодная бледная волчица, как холостой перебор из насинг элс мэттерс (ма бэйби!), там где сцены златокупольных ДК китежградских, что отряхаются, как мельничные колёса, вставая из-под воды, трещат хрустальными кострами стракокастеров, да с пилинными под заппелинов хайерами горят в них голубоокие лабухи китежградские (ма шэйри лэйди!), там где мёрзлые земли — в них не сеют и потому не жнут с них человечину, а удобряют их мёртвой водой и христианским свингом, вытаптывая аллею минутной славы (ма дарлинг...), там где черлёных суден о парусах белоснежных, как лакированных туфель в прихожей на вечный квартирник, натыкано столько в порту, что винное море всегда и безвинное небо (прислушайся, Сердце моё!), там поют ещё в него, в это небо, посреди попурри кабачного, песню о Садке, о гусляре, Боговозлюбленном страстно! И тянется Эта песня, как тети‌вы с луков, постянутые на гитарные струны — пока белеет прибрежный воздух, и сверкающие в нём обезоруживающе цепи со Сказителями-котами с того Дуба (мы и есть их джаз, Нежность моя...), и тлеющий в красной подбитой мхом рюмке лицевой уголь залётной Урлы‌ гнусомытой, мы вертимся на языках, как рыбы во рту морском, отороченном праведным бешенством, со своим христианским свингом и рок-н-роллом, вдоль рыбачья, корчащего жаворонок осовело... — пока что в небе в неге не полопаются оне!..

#Садко

Мальчишка и очки

Посв. К. М.

Очки лежали на столе
В чужой квартире
В неё входили, по картине
В прихожей взглядами бродили
На полку ставя божоле
В неё входили в феврале
Тушили свет плели кадрили
Эль эспаньола всё к ардиле
Шагало в танце кабаре
Сначала щёки пунцовели
А после губы и колени
Не в окнах ангелы пропели
Не звёзд повспыхнуло колье
Настало утро, кавалер
Ушёл, и сон лёг на ступени
Где в полудрёме в полутени
Мальчишка сердцем приболел

Он вскоре вышел из подъезда
Придумал средство
Уехать в парк, что в феврале
Само собою, если честно
Идиотически вполне

В пустом пройдя холодном тире
Он стиснул сердце пистолет
Вслепую выбив все мишени
Очки лежали на столе
В чужой квартире на постели
Где жизни прошлой вьется нить
Он выбил что-то, что хотели
Что вы когда-то так умели
Но больше некому дарить

#1000_островов

ПОЭМА «САДКО» — 31.08.26

Ждать факсом

Жизнь насекомых – рубежный для Виктора Пелевина роман. Самый, на мой взгляд, пронзительный, именно потому, что демиург в лице В.П. ещё не оставил маленького человека захлёбываться абсолютной пустотой

Медитируя, как дзенский монах на горе Фудзи, то ли на крыше чертановской высотки, то ли на циклопическом балконе мёртвого черноморского пансионата, он ещё сочувствует увязнувшей в липкой ленте 90-х мухе Наташе или разучившемуся от отчаяния летать комару Арчибальду и может по-буддистски щёлкнуть одним пальцем, превратив печального образа мотылька Митю в светлячка Диму

Об этом светло-закатном и щадяще жестоком романе о том, чем отличаются американские и русские коммерсы-комары, дуреющие с одного и того же “Русского леса”; о том, что такое “внутренний Магадан”; и о Том, конечно, чей свет отражает солнце, мы уже через неделю поговорим на нашем книжном клубе

Лектор: Тимофей Свинцов

В оформлении афиши использованы фото домашних животных Никиты Миклушова и Насти Лапши

КУПИТЬ БИЛЕТЫ

14.02
18:00