поэт яков (казанцев)

и с др Янки, друзья!

вот для вас подборка текстов. некоторые из них, правда, не столько про Янку, сколько про то… как мы теперь далеко от неё

с песнями Дягилевой заглянуло в арканар перестройки и аркадию «"нашего" радио» нечто рил редкое

если кто не в курсе, её стиль неподражаем: бормотание тамбуров, детские считалочки, хрипы афганцев и сверхзвуковое иерихонское нездешне-женственное «а-а-а-а»

конечно, аура этих чУдных вещей дополнительно заряжена и их историей: первые записи передавались из одних теплых рук в другие ещё более горячие. а не то что сейчас..

но и в этом сейчас, хотя Янку слушают немного, каждому, кто слушает, понятно, что она – настоящий ангел

ну а если не понятно почему-то вдруг, то сравните с Бейонс, у которой тоже сегодня др 🤡

с днём рождения Анненского!

он был поэтом и директором Царскосельской гимназии, где учился Гумилёв. ещё один его известный подопечный – звезда немого кино Витольд Полонский

этот дико красивый мужчина играл князей-любовников, а умер вскоре после революции от заворота кишок

директор-Анненский своих учеников не ломал, при необходимости защищал, а явно одарённому Гумилёву и помогал

в стихотворении, написанном Гумилёвым на смерть учителя, происходит следующее: в Царскосельском парке женщина ("последняя Муза") подходит к некоему мужчине. она ищет Анненского. но это не он и быть его тут не может – умер. с ним умерло и всё остальное: женщина рыдает, "вода протачивает шлюзы"

похожий сюжет был, вероятно, в утраченной трагедии Еврипида "Протесилай", где жена принимает за живого своего мертвого мужа, ненадолго отпущенного из Аида. восстановил (по крошечным фрагментам, т.ч. скорее написал) эту трагедию именно Анненский

можно сказать, история повторяется и в посмертной судьбе самого Гумилёва. в частности, Ахматова разыгрывала этот сюжет, подаренный "молодым", думаю, именно Анненским

был ИФА ещё и остроумный критик. смотрите, например, на фото первую страницу его знаменитой статьи "О современном лиризме" ("Аполлон", 1909 г.): тут не только Брюсов разобран, а также и «остров Эпштейна», и глянец, и макановщина. желчь под ключ и на века

желчь с полным пониманием того, что "все там будем"

с праздником!

В лирике Анненского маска сползала всегда, в жизни — иногда. И это не действительный статский советник, а поэт иногда прорывался наружу шуточкой — за столом в гостиной:

— Простите, Иннокентий Федорович, я, кажется, занял ваше место?

— Пожалуйста, пожалуйста: мое место — на кладбище (Ходасевич)

«Стинг это человек с лицом кемеровского дальнобойщика и душой Джоконды. Англичанин par excellence» (Гельмут Сатыевски)

«когда говорят «мы будем лучшими в аду», я обычно вежливо улыбаюсь и спрашиваю : это как englishman in New York, да?” (Гордон Патрик)

когда нибудь в окопах WW3
я встречу Стинга
и
возьму автограф
не знаю в точности
он пленник будет мой
или полковник будет он в союзном войске
но все равно возьму автограф я
и обсужу с ним Стерна или Йейтса
пока вблизи грохочет канонада
снимают скальпы роботы убийцы
и кружит сокол где то в вышине
в сокольничем теперь уж не нуждаясь
ни в сталинском и ни в другом каком

но взяв автограф все же я добавлю
что desert rose – спорная вещица
(такие слушали в кальянных в те года
в которые любовь забыли люди)

ув. поэты, спасибо за шквал заявок на наши т.н. поэтические дебаты!

как никогда много прислали стихов: скрипучих и родных, как калитка, пустых и прекрасных, как курорты, весёлых, как последний день этой как её помпеи и т.д.

вот, например, я заскринил

по этой причине (много) чуть дольше будем проверять, до 17 сегодня +-

всех, кого не пригласим участвовать в этот раз, пригласим позже. приходите посмотреть-поговорить (слово будет у каждого зрителя)

всех же, кого пригласим, просим принести тексты минимум в трех экземплярах. на бумаге. это для судей. для себя, если не знаете наизусть, тоже напечатайте. а то с телефона не шибко красиво читать..

сердце ждёт нашей встречи и радостно замирает. жаль только, что я не смогу присутствовать: в Петербурге во сне меня подстригли почти налысо и я теперь стесняюсь показываться людям. так что мероприятие будет вести мой коллега неверов, который как всегда вообще ничего не стесняется (простите и полюбите его за это, если еще не..)

интриги бирж
потуги наций
лавина движется вперёд

случаются в жизни периоды, когда ничего не понятно и всё ждёшь, тревожно ждёшь.. сейчас модно называть их лиминальными (от лат. limen – «порог»)

у древних с границами и порогами все обстояло понятнее, было ясно зачастую, кто свой/чужой, живой/мёртвый и т.д.

а сейчас, куда ни глянь, – «свой среди чужих, чужой среди своих»

у меня, к счастью, не так. вот, я уехал в заброшенное селение своего детства, отвёз гостинцев баб Вале, травы немерено скосил, развёл костёр. и дядь Вову встретил – он всё так же что-то среднее между Ричардом Гиром и жовиальным бобром. моё это всё. живое. и мёртвое – тоже моё. костёр он ведь не только для мяса, вы понимаете?

не понимаете, наверное. я бы вас с радостью сюда пригласил и всё объяснил, но это слишком далеко и дико..

а вот в Зверевском центре* на выставке моей товарки Миры Дейниковой все эти вещи будут очень близко.

там молодые непримелькавшиеся художники и разномастная поэзия. и все об этих же вещах: прыг под землю и скок на облако, funeral pyres, живая и мертвая вода, вещие сны

* центр, если кто не в курсе называется так по имени художника Анатолия Зверева. он был пьяница и бродяга, рисовал чем ни попадя: буквально окурки в повидло макал и рисовал. место, где находится центр, – Малютин сад – тихое и маленькое, но тоже непростое. как нельзя лучше оно подходит для нежного продуктивного озверения

будьте, друзья!

Новорязанская, 29с4
13.08 (завтра)
18:30

ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ СУБКУЛЬТУР

Томный эпос дворовых амуров,
Вокализ загрязнённых лилей:
“Я хотела б сторчаться на хмуром.
Хоть на чем-нибудь, впрочем”.
Скорей

Проведи меня в комнатку, мась,
Где друзей наших жухлая шайка,
Чтоб последним восторгом лилась
Эта дикая песня - "Джамайка".

Чтобы нам из окна теплоход
Грязно-белый был виден, покуда
За столом говорят: "типа...вот...
эээм...хотя... вау...да...это круто! "

Пусть баюкает нас чепуха - 
Неизбывна и неодолима -
Пока песня не кончится, либо
не умрём за бабло в ЧВК

ТРЕБУЙТЕ ПОЛНОГО НАЛИВА ПИВА

нравятся мне в Москве места, где бардак. нулевых, что ли, дух. впрочем, он в нулевых не возник ведь – он в них из совсем баснословных времён пришёл. как и эти колымаги на сход-развале близ Лефортовских бань, куда я забрёл сегодня

люди в таких местах другие: папаши, разбойники, красотки. за словом в карман не лезут: «меньше можно, дешевле нельзя» – говорит банщик печальному мужичку (насчет тарифа)

и заходит мужичок, слегка сгорбленный. и выходит – приосанившись

сегодня годовщина смерти его сына. но весел мужичок, просветлён

с пОтом вышла печаль мужичка, а с русской слегка залежалой селедочкой и немецким «золотым августинером» (ничего крепче нет, да-с) – пришёл вкус жизни

и посреди, вокруг, по-над всем этим – чужие дети. жирненькие счастливые детишки, все в пельменях. и пьяные чем-то

(чем-то, что я уже почти забыл).