Общество защиты левиафанов

Из моей собственной практики к 1 апреля более всего подходит одно старое дело — из тех времен, когда еще КАС не было. Один гражданин написал сборник стихов «Храни добро, страна Россия, и щедрой будь на красоту». В этом замечательном произведении, по словам автора, содержался способ бескровного преобразования сначала России, а затем и всего мира. Когда же ректор МГУ допустил бездействие, выразившееся в невыдвижении кандидатуры автора этого произведения на Нобелевскую премию мира, этот последний оспорил его бездействие в порядке действовавшей на тот момент гл. 25 ГПК. И ведь самое-то забавное, что это вполне реальная история!

⚡️ Добрый день,  дорогие административисты!

Снова с вами наша рубрика #новыеиздания!

Представляем вашему вниманию  монографию профессора  А.И.Стахова:
Стахов А.И.Интегративнвя концепция административного процесса в Российской Федерации: Монография. М.: РГУП, 2025, 492 стр.
ISBN: 978-5-00209-181-2

📘В монографии проводится сравнительный анализ конституционного регулирования публичной власти в советский и постсоветский периоды российского государства, дается комплексная оценка административного и административно-процессуального законодательства, основанного на нормах и принципах Конституции РФ. Исследуются доктринальные подходы к пониманию отечественного административного процесса, сформировавшиеся в советскую эпоху и постсоветский период.

В рамках интегративной концепции административного процесса представлена публичная администрация Российской Федерации, ее состав, выполняемые административно-публичные функции, а также осуществляемые административно-процессуальные формы деятельности. Представлена теория административно-процессуального права России, в рамках которой выделяется внесудебное административно-процессуальное право и судебное административно-процессуальное право.

Предназначена для научных работников, преподавателей, аспирантов и докторантов, может быть полезной студентам юридических вузов, а также судьям и государственным и муниципальным служащим.


Более подробно ознакомиться с монографией и приобрести  её можно по ссылке:
https://op.raj.ru/serijnye-izdaniya/103-monografii/1300-stakhov-integ-konts

В дискуссии по мотивам примера с юридико-догматическим решением вопроса о вступлении прокурора в дело, рассматриваемое в порядке гл. 25 АПК и возбужденное не по заявлению прокурора, были высказаны довольно, хм, необычные представления о прокуратуре. Как только ее не называли — и «зазнавшимся административным органом, который некому поставить на место», и «административным органом с беспредельными полномочиями»… Однако, строго говоря, прокуратура в нашем правопорядке административным органом (административно-публичным органом, органом публичной администрации — это одно и то же) как таковым не является вовсе. Обратимся к петровским временам, чтобы понять это. Вот что пишет о компетенции прокуроров и присутственных мест (т. е. административных органов) той эпохи Н. В. Муравьев в книге «Прокурорский надзор в его устройстве и деятельности» (1889 г.):

Присутственные места производят и решают дела, а прокуроры наблюдают за этим производством и решением, охраняют их закономерность… Прокуроры не имеют своей, особой сферы действия, не ведают самостоятельно ни отдельных дел, ни определенных стадий или фазисов производства.

Иными словами, уже при Петре I прокурор не являлся dominus litis, «хозяином процесса», т. е. органом, осуществляющим производство по делу; с тех пор ничего особенно и не изменилось. О правовой природе актов прокурорского реагирования надо бы поговорить отдельно, планирую статью об этом, сейчас же достаточно сказать, что в большинстве случаев их нельзя назвать административными актами. Когда судебная практика признает их таковыми, это обычно довольно сомнительно (пример такой сомнительной позиции: Обзор ВС № 3 (2015), вопрос 19). А если акт прокурорского реагирования и правда может быть назван административным актом — например, постановление о возбуждении дела об административном правонарушении (ч. 2 ст. 28.4 КоАП) — то очевиден чисто процессуальный характер такого акта. Австрийцы назвали бы это процессуальным решением, verfahrensrechtlicher Bescheid.

И лишь изредка прокуратура принимает «полноценные» административные акты и выступает в качестве административного органа в функциональном смысле. Например, при признании иностранной или международной организации нежелательной (ч. 4 ст. 3.1 Федерального закона от 28.12.2012 № 272-ФЗ «О мерах воздействия на лиц, причастных к нарушениям основополагающих прав и свобод человека, прав и свобод граждан Российской Федерации»).

Вышла очень интересная статья В. Е. Кондурова о догматике конституционного права. Очень рекомендую! Мне уже доводилось приводить здесь истинно германское определение юридической догматики. В чисто практическом же смысле (а административист должен думать в первую очередь именно о нем) результат работы юридической догматики — это постановления Пленума ВС. В идеале, конечно, реальность обычно более прозаична, хотя некоторые самые удачные такие постановления (например, от 28.06.2022 № 21) как раз к этому идеалу относительно близки.

Для уяснения значения догматики хорошо подходят достаточно простые и частные вопросы. Вот, например: а может ли прокурор вступить в дело об административном правонарушении, рассматриваемом арбитражным судом (гл. 25 АПК), если это дело возбуждено не по заявлению прокурора? В АПК на этот вопрос нет прямого ответа: ч. 5 ст. 52 АПК предусматривает возможность вступления прокурора в те дела, по которым тот мог бы быть процессуальным истцом (заявителем), но дел об административных правонарушениях в этом списке нет. Есть, правда, дела, рассматриваемые в порядке гл. 24 АПК (см. абз. 2 ч. 1 ст. 52 АПК), и можно было бы рассуждать по аналогии, но проще вывести ответ догматически.

Прокурорский надзор со времен Петра I и до наших дней осуществляется в целях обеспечения соответствия закону правовых актов и фактических действий административных органов. В современном правопорядке это прямо следует из Конституции (ч. 1 ст. 129) и Закона о прокуратуре (ст. 1, 21, 26 и т. д.). Привлечение к административной ответственности в полной мере относится сюда, даже если оно осуществляется не самим административным органом, а арбитражным судом по заявлению административного органа. Иными словами, не важно, рассматривается дело по § 1 или по § 2 гл. 25 АПК, прокурор исходя из самого смысла своей деятельности должен иметь возможность в такое дело вступить.

А теперь смотрим на правовые позиции высших судебных инстанций. Пленум ВАС применительно к участию прокурора в делах об административных правонарушениях отсылает к КоАП (п. 1 постановления от 23.03.2012 № 15, п. 15 постановления от 27.01.2003 № 2). Собственно, из п. 2 постановления Пленума ВАС от 23.03.2012 № 15 и следует, что прокурор таки вправе вступить в любое дело, рассматриваемое в порядке гл. 25 АПК. Но предположим, что мы этим не удовлетворились и пошли смотреть дальше в КоАП. Что мы увидим? А, собственно говоря, право прокурора участвовать в рассмотрении дела (п. 2 ч. 1 ст. 25.11 КоАП). Исходя из всеобъемлющего характера прокурорского надзора (см. ссылки на Закон о прокуратуре) это не может относиться только к делам, рассматриваемым административными органами или судами общей юрисдикции, а должно относиться и к арбитражным судам. Можно было бы сослаться и на возможность принесения протеста на постановление по делу независимо от участия в нем (п. 3 ч. 1 ст. 25.11 КоАП), но достаточно и уже сказанного.

Вот, собственно, и пример того, как публично-правовая догматика помогает решить чисто практическую задачу. Так что да, догматика нам нужна и еще как.

Дорогие друзья!

Практически со слезами счастья на глазах сообщаю, что долгожданный спецвыпуск, посвященный догматике публичного права в условиях постглобализации журнала «Правоведение» (№ 4, 2024; приглашенный
редактор – д.ю.н. Е.В.Тимошина) наконец доступен нам в электронной версии на платформе elibrary.

У некоторых (не будем показывать пальцем) данный номер почему-то вызвал странные припадки политической ненависти еще на уровне анонса, но заглянув на его страницы Вы поймете, что речь вообще говоря идет о фундаментальных проблемах публичного права, о «вечном в юриспруденции», как выразились во вступительной статье д.ю.н. Е.В. Тимошина и к.ю.н. С.А. Белов.

Мой вклад в этот долгожданный номер ограничился статьей о догматике и политике конституционного права в их соотношении, а также необходимости реставрации догматики и расширения инструментария юридического метода в конституционном праве средствами истории и социологии юридических понятий.

Помимо Вашего покорного слуги в номере:

С.А. Белов, Е.В. Тимошина (СПбГУ) Догматика публичного права: о «вечном» в юриспруденции.

Д.В. Дождев (ИЦЧП). Lex privata и lex publica: частная автономия и объективная нормативность.

Л.В. Головко (МГУ). Публично-правовая природа уголовного судопроизводства и современные глобальные усилия по ее перепрограммированию.

А.А. Краевский (СПбГУ). Понятие государственного органа как теоретико-правовая и юридико-догматическая проблема.

Н.В. Варламова (ИГП РАН). Социальные права: юридико-догматическая интерпретация в практике органов конституционного контроля.

Ли Яо (Восточно-китайский университет политических наук и права). Гражданское право в Китае - выбор между публичным и частным: традиция, влияние советской доктрины и современность.

Делюсь сразу вступительным словом, где Вы найдете обзор всех статей, вошедших в номер, и своей работой!

Генпрокурор подал иск к участникам картельного сговора и руководителям некоторых из этих участников о взыскании в доход РФ всего полученного по сделкам, считая, что они заключены в противоречии с основами правопорядка и нравственности. В обоснование ссылался и на ст. 169 ГК РФ (недействительность сделки, противоречащей основам правопорядка и нравственности), и ст. 51 Федерального закона от 27.06.2006 № 131-ФЗ «О защите конкуренции».

ВС РФ в определении от 30.07.2024 по делу № 9-КГ24-7-К1 указал, что обращение взыскания на доход, полученный от монополистической деятельности или недобросовестной конкуренции, – это способ исполнения уже неисполненного предписания, выданного антимонопольным органом, то есть в отсутствие этих фактов данный иск предъявлен быть не может. Кстати, ранее в определении ВС РФ от 17.10.2019 по делу № А53-18751/2018 указал, что «механизм принудительного исполнения названных решений и предписаний законом не предусмотрен. В связи с этим в силу подпункта «и» пункта 6 части 1 статьи 23 Закона о защите конкуренции антимонопольные органы наделены правом обращаться в арбитражные суды с исками о понуждении к исполнению принятых ими решений и предписаний».

Отсюда возникает другой вопрос: а в каком порядке должны рассматриваться эти иски – можно ли их передать в административное судопроизводство.
В судебной практике видел дело № А60-39012/2019, в котором по гл. 24 АПК РФ оспаривались решение и предписание антимонопольного органа. При этом в рамках этого же дела был рассмотрен встречный иск антимонопольного органа о понуждении к исполнению предписания.

Коллеги обратили внимание на позицию ВС насчет иска прокурора о взыскании в доход Российской Федерации полученного по сделкам, заключенным в нарушение Закона о защите конкуренции. Иск, надо сказать, странный. Но проблема даже не в этом иске как таковом, а в том, что предписаниям органов контроля вообще и антимонопольных органов в частности не придана сила исполнительных документов. Это и порождает безумную практику обращения административных органов (или даже прокуроров!) в суд с требованием об исполнении своих же предписаний. Причем результат рассмотрения таких дел может быть разным — см., например, дело № А57-20673/2021 (суды отказали в удовлетворении требований, хотя и не признали предписание незаконным). Как это лечится de lege ferenda? Да очень просто — прямым указанием на то, что предписания органов контроля (да и вообще подобные административные акты) являются исполнительными документами, как, например, решения налоговых органов в порядке ст. 47 НК. Потому как если предписание не подлежит принудительному исполнению, то не очень понятно, зачем оно вообще нужно.

Не так давно, 01.11.2024, выступал в РГУП с докладом на эту тему — «Понуждение к исполнению административного акта в судебном порядке: как судебный административный процесс подменяет внесудебный». Сборник, насколько я понимаю, еще не опубликован, но должен быть в обозримой перспективе.

Дело об антимонопольных санкциях и превенции в частном и публичном праве (Определение ВС РФ от 30 июля 2024 года № 9-КГ24-7-К1).

Фабула дела
📃8 муниципальных районов г. Нижнего Новгорода заключили муниципальные контракты по результатам торгов с одной и той же организацией. Она исполнила свои обязательства.
Впоследствии выяснилось, что во всех торгах участвовали одни и те же организации, между которыми установлен картельный сговор - все они договорились, что не будут понижать цену, чтобы победитель заключил договор по максимальной цене, а потом их привлек в качестве субподрядчиков.

Всех привлекли к административной ответственности за нарушение антимонопольного законодательства, а руководителя победителя торгов - к уголовной ответственности.

Генеральная прокуратура, руководствуясь ст. 169 ГК и ст. 51 Федерального закона "О защите конкуренции", обратилась с иском к руководителям некоторых из участников картельного сговора о взыскании в доход РФ всего полученного по сделкам, считая, что они заключены в противоречии с основами правопорядка и нравственности.

Суды удовлетворили иск.

❗️Позиция ВС РФ:
1) само по себе нарушение публичного законодательства при заключении сделки не является безусловным поводом для признания сделки недействительной по ст. 169 ГК.

2) Ст. 51 Федерального закона "О защите конкуренции" не позволяет истребовать все полученное по сделке и не корреспондирует ст. 169 ГК. Этой нормой установлена специфичная публично-правовая санкция за нарушение публичного законодательства, а не последствия недействительности сделки:

Лицо, чьи действия (бездействие) в установленном настоящим Федеральным законом порядке признаны монополистической деятельностью или недобросовестной конкуренцией и являются недопустимыми в соответствии с антимонопольным законодательством, по предписанию антимонопольного органа обязано перечислить в федеральный бюджет доход, полученный от таких действий (бездействия).

В случае неисполнения этого предписания доход, полученный от монополистической деятельности или недобросовестной конкуренции, подлежит взысканию в федеральный бюджет по иску антимонопольного органа.

3) Суды неверно применили ст. 169 ГК еще и потому что взыскали все полученное по сделке не с юридических лиц - участников картельного сговора, а только с некоторых из их руководителей.

4) Суды неверно взыскали вознаграждение солидарно, поскольку обязательства не являются солидарными по ст. 322 ГК. Если суды применяли ст. 51 ФЗ "О защите конкуренции", следовало взыскать полученную каждым юридическим лицом прибыль, а не все вознаграждение со всех.

По мотивам недавнего обсуждения с В. Е. Кондуровым взглядов школы К. Шмитта на «технизацию» административного акта (представления о том, что со временем административный акт теряет правовую природу и становится лишь фактическим действием, «актом технического управления»): вот с правовой природой дорожного знака или сигнала светофора как административного акта все уже более-менее свыклись, даже Пленум ВС в п. 4 постановления от 28.06.2022 № 21 упомянул. А как быть с сигналами светофоров (или семафоров, если речь идет о совсем глухих местах) и знаков на железной дороге? Вроде бы это «внутренние» отношения? Склонен полагать, что нет: это точно такие же административные акты, как и дорожные знаки, в том числе и из-за того, что железнодорожные перевозчики и владельцы инфраструктуры на железной дороге могут не совпадать. Так что если и происходит «технизация» административных актов, то, с другой стороны, в некотором роде происходит «юридизация» технического управления.

В нашей доктрине пока нет универсальных подходов, которые позволили бы отличать административные акты в письменной форме («решения» в смысле п. 3 постановления Пленума ВС от 28.06.2022 № 21) от устных и конклюдентных. Кстати, в Германии тоже с этим не так все гладко, как можно подумать на первый взгляд. Нет, понятно, что письменная форма — она и есть письменная форма, но как с правовой природой-то быть? А вот в Австрии есть интересная категория, которая называется Akt unmittelbarer verwaltungsbehördlicher Befehls- und Zwangsgewalt (сокращенно AuvBZ) — акт непосредственной повелительной и принудительной власти административного органа. Под этим термином понимается проводимое публичной администрацией мероприятие, направленное на достижение состояния, соответствующего требованиям правопорядка, и проводимое в отсутствие специального решения (Bescheid) о его проведении. Вот (железно)дорожные знаки и сигналы можно как раз относить к актам непосредственной повелительной власти.

ЭРНСТ ФОРСТХОФФ. ФОТОГРАФИИ

По заявкам наших дорогих административистов.

1. Начало 40-х (Кёнигсберг-Калининград).

2. В 1943 году в Гейдельберге.

3. Э. Форстхофф в 1950-ые.

4. Довольный рядом со служебным автомобилем на Кипре, уже в роли судьи Конституционного Суда Кипра (начало 60-х).

5. По-видимому, на пляже Кипра с Гизелой Игльбергер и Вилли Блюмелем (начало 60-х).

6. Дом Форстхоффа на Кипре.

7. Портрет маслом Эрнста Форстхоффа в образе судьи Конституционного Суда Кипра (1960-1963 гг.).

8. Эрнст Форстхофф в 60-ые годы. По-видимому, речь должна идти о второй половине 60-х, поскольку фото сделано в Гейдельберге, то есть Форстхофф уже скорее всего не судья на Кипре.

9. Эрнст Форстхофф с Фемистоклом Цацосом (Tsatsos, иногда Tsatzos, но вообще Τσάτσου).

Тут несколько подробнее.
Цацос и Форстхофф позникомились примерно в 1956 году. Форстхофф был приглашен прочитать лекцию о противоречии правового государства и социального государства в университете в Салониках.

Пригласил Форсхоффа, кстати, Элиас (Илья по-нашему) Кириакопулос (Ηλίας Κυριακόπουλος), в тот момент бывший деканом факультета права и политики университета в Салониках, а впоследствии министром юстиции при «черных полковниках» (правда был он им меньше года, с 24 июля 1968 года по 29 июня 1970 года). Почему он пригласил Форстхоффа? Возможно, потому что сам заканчивал Гейдельбергский университет.

Ну так вот, а Цацос, будучи доцентом кафедры административного права Афинского университета, организовывал повтор той самой лекции Форстхоффа, но в Афинах в ту же самую поездку. Судя по письмам Форстхоффа к Шмитту, визит более, чем удался. Цацос был весьма гостеприимен и не отходил от германского административиста ни на шаг, уговаривая при этом организовать и визит Шмитта в Афины. В общем, все прошло столь хорошо, что в письмах Цацос превратился из «Господина» и «Доктора Цацоса» в «друга Цацоса» (письмо Шмитту от 19.07.1959 г.). Хотя может быть это связано с тем, что Ф. Цацос был одним из разработчиков конституции Кипра и сыграл (только предположение) не последнюю роль в том, что Эрнст Форстхофф стал конституционным судьей 🤭.

Чем еще примечателен этот греческий юрист? Он был членом греческого правительства, как в изгнании (в Каире), так и в послевоенный период, был представителем Греции в ООН (60/61 гг.), послом Греции в Германии (с 1960 по 1964) и, наконец, членом Гейдельбергской академии наук.

Ах да, еще он был братом Констатина Цацоса, президента Греции. Конечно, Фемистокол Цацос скончался в 1970 году,а его брат стал президентом в 1975 году, но это все равно считается. Там вообще семья интересная (см. "семья Цацос" (Οικογένεια Τσάτσου)).

Например, в том поколении все братья юристы, один из них - президент республики, сын Фемистокла - конституционалист и депутат Европарламента. Целая династия, очень по-гречески!

P.S. Мне конечно, нравится фото с машиной, какая неподдельная гордость за новый служебный автомобиль. Жаль, что номера не "ОКС". :)