В дискуссии по мотивам примера с юридико-догматическим решением вопроса о вступлении прокурора в дело, рассматриваемое в порядке гл. 25 АПК и возбужденное не по заявлению прокурора, были высказаны довольно, хм, необычные представления о прокуратуре. Как только ее не называли — и «зазнавшимся административным органом, который некому поставить на место», и «административным органом с беспредельными полномочиями»… Однако, строго говоря, прокуратура в нашем правопорядке административным органом (административно-публичным органом, органом публичной администрации — это одно и то же) как таковым не является вовсе. Обратимся к петровским временам, чтобы понять это. Вот что пишет о компетенции прокуроров и присутственных мест (т. е. административных органов) той эпохи Н. В. Муравьев в книге «Прокурорский надзор в его устройстве и деятельности» (1889 г.):

Присутственные места производят и решают дела, а прокуроры наблюдают за этим производством и решением, охраняют их закономерность… Прокуроры не имеют своей, особой сферы действия, не ведают самостоятельно ни отдельных дел, ни определенных стадий или фазисов производства.

Иными словами, уже при Петре I прокурор не являлся dominus litis, «хозяином процесса», т. е. органом, осуществляющим производство по делу; с тех пор ничего особенно и не изменилось. О правовой природе актов прокурорского реагирования надо бы поговорить отдельно, планирую статью об этом, сейчас же достаточно сказать, что в большинстве случаев их нельзя назвать административными актами. Когда судебная практика признает их таковыми, это обычно довольно сомнительно (пример такой сомнительной позиции: Обзор ВС № 3 (2015), вопрос 19). А если акт прокурорского реагирования и правда может быть назван административным актом — например, постановление о возбуждении дела об административном правонарушении (ч. 2 ст. 28.4 КоАП) — то очевиден чисто процессуальный характер такого акта. Австрийцы назвали бы это процессуальным решением, verfahrensrechtlicher Bescheid.

И лишь изредка прокуратура принимает «полноценные» административные акты и выступает в качестве административного органа в функциональном смысле. Например, при признании иностранной или международной организации нежелательной (ч. 4 ст. 3.1 Федерального закона от 28.12.2012 № 272-ФЗ «О мерах воздействия на лиц, причастных к нарушениям основополагающих прав и свобод человека, прав и свобод граждан Российской Федерации»).