По мотивам недавнего обсуждения с В. Е. Кондуровым взглядов школы К. Шмитта на «технизацию» административного акта (представления о том, что со временем административный акт теряет правовую природу и становится лишь фактическим действием, «актом технического управления»): вот с правовой природой дорожного знака или сигнала светофора как административного акта все уже более-менее свыклись, даже Пленум ВС в п. 4 постановления от 28.06.2022 № 21 упомянул. А как быть с сигналами светофоров (или семафоров, если речь идет о совсем глухих местах) и знаков на железной дороге? Вроде бы это «внутренние» отношения? Склонен полагать, что нет: это точно такие же административные акты, как и дорожные знаки, в том числе и из-за того, что железнодорожные перевозчики и владельцы инфраструктуры на железной дороге могут не совпадать. Так что если и происходит «технизация» административных актов, то, с другой стороны, в некотором роде происходит «юридизация» технического управления.

В нашей доктрине пока нет универсальных подходов, которые позволили бы отличать административные акты в письменной форме («решения» в смысле п. 3 постановления Пленума ВС от 28.06.2022 № 21) от устных и конклюдентных. Кстати, в Германии тоже с этим не так все гладко, как можно подумать на первый взгляд. Нет, понятно, что письменная форма — она и есть письменная форма, но как с правовой природой-то быть? А вот в Австрии есть интересная категория, которая называется Akt unmittelbarer verwaltungsbehördlicher Befehls- und Zwangsgewalt (сокращенно AuvBZ) — акт непосредственной повелительной и принудительной власти административного органа. Под этим термином понимается проводимое публичной администрацией мероприятие, направленное на достижение состояния, соответствующего требованиям правопорядка, и проводимое в отсутствие специального решения (Bescheid) о его проведении. Вот (железно)дорожные знаки и сигналы можно как раз относить к актам непосредственной повелительной власти.