Общество защиты левиафанов

Так как все гражданские должности замещались людьми, избравшими своей профессией законоведение, то знаменитые Институты Юстиниана были адресованы к юношеству, посвятившему себя изучению римской юриспруденции; император поощрял их прилежание обещанием, что их знание и опытность будут со временем вознаграждены соразмерным участием в управлении республикой. Начала этой доходной науки преподавались во всех значительных городах Востока и Запада, но всех более славилась школа в Берите, на берегу Финикии; она процветала в течение более трех столетий со времен Александра Севера, который, может быть, был основателем столь полезного для его родины заведения. Пройдя курс наук, продолжавшийся пять лет, студенты рассеивались по провинциям в погоне за фортуной и отличиями и находили неистощимый источник деловых занятий в огромной империи, уже развратившейся от множества законов, профессий и пороков. При одном только трибунале восточного преторианского префекта были занятия для ста пятидесяти адвокатов, из числа которых шестьдесят четыре были отличены особыми привилегиями, а двое ежегодно избирались для защиты интересов казны с жалованьем в шестьдесят фунтов золота. Для испытания юридических дарований претендентов их сначала назначали на время помощниками к судьям, а потом нередко возводили в президенты того самого трибунала, перед которым они ходатайствовали по судебным делам. Они достигали звания губернаторов провинций и при помощи личных достоинств, хорошей репутации или связей постепенно возвышались до тех государственных должностей, с которыми был связан титул Illustres. Эти люди, привыкшие в своей адвокатской практике считать разум за орудие спора и истолковывать законы сообразно со своими личными интересами, едва ли могли отстать от этих вредных привычек, когда превращались в администраторов. Конечно, и в древние, и в новые времена было немало таких адвокатов, которые делали честь своей профессии, занимая самые важные должности с безупречным бескорыстием и с замечательным знанием своего дела, но во время упадка римской юриспруденции обычные повышения законоведов порождали лишь вред и позор. Благородное искусство, когда-то считавшееся за священное наследственное достояние патрициев, попало в руки вольноотпущенников и плебеев, которые не столько при помощи искусства, сколько при помощи ловкости сделали из него предмет грязной и вредной торговли. Некоторые из них втирались в семейства для того, чтобы сеять раздоры, поощрять подачу исков и таким образом готовить обильную жатву для себя самих или для своих собратьев. Другие, запершись в кабинете, поддерживали свое достоинство как знатоков юриспруденции тем, что снабжали богатых клиентов такими хитрыми уловками, которые могли затемнить самую очевидную истину, и такими аргументами, которыми можно было прикрасить самые несправедливые иски. Между этими адвокатами самыми блестящими и самыми популярными были те, которые оглашали форум своей напыщенной и болтливой риторикой. Не заботясь ни о своей репутации, ни о справедливости, они, как рассказывают, были большей частью невежественными и жадными руководителями, вовлекавшими своих клиентов в лабиринт расходов, отсрочек и разочарований, из которого тем наконец удавалось выпутаться лишь после многолетних хлопот и после того, как они почти совершенно истощили и свое терпение, и свои денежные средства.

Rechtsdogmatik lässt sich umschreiben als die Summe der aus der Rechtsordnung als geordnetes Ganzes unter Orientierung insbesondere an deren Prinzipien entwickelten Argumentationsfiguren (Sätze) mittlerer Abstraktionshöhe (Begriffe, allgemeine Lehren, Institute, Theorien, etc.), die als Zwischenschicht zwischen den Rechtsnormen und deren Anwendung unabhängig von diesen Geltung (im untechnischen Sinne von autoritätsbasierter Bedeutung/Relevanz) beanspruchen und primär die Rechtsanwendung anleiten.

Юридическую догматику надлежит описывать как сумму фигур аргументации (положений) среднего уровня абстракции (понятия, общие учения, институты, теории и т. д.), выведенных из правопорядка как упорядоченного целого с ориентацией, прежде всего, на его принципы, каковые фигуры в качестве промежуточного слоя между нормами права и их применением претендуют на действительность независимо от норм права (в нетехническом смысле, т. е. значимость/относимость этих фигур базируется на авторитете) и главным образом руководят правоприменением.

«Под административным производством или производством по административным делам понимается порядок, который юридически обязаны соблюдать административные органы, чтобы обеспечить установление фактических и юридических предпосылок для правомерности или целесообразности властного акта, принимаемого для целей правоприменения, служащего реализации публичных интересов, учитывающего права и интересы частных лиц, а также для придания таким актам формы, обеспечивающей их юридическую силу».

«Я имел несчастье состоять в канцелярии асикритов. Работа там была настолько долгой и настолько большой, а напряжение во время письма таким, что не было возможности, если можно так выразиться, ни почесать ухо, ни поднять головы, ни утолить голод и жажду, ни умыться, когда это становилось необходимым из-за пота, который тек по телу и по лицу. И насколько большой была награда за эти усилия? Приступы гнева, замечания за оплошности и т. д. Здесь нет помилования, каждый день — одно и то же. Запертые в тесных помещениях, без возможности пройтись, один напротив другого… при этом каждый хочет подвинуть соседа… Один делает ставку на то, что он умеет быстро писать, другой пытается захватить место благодаря своей учености и старается изо всех сил сеять слухи против одного из своих начальников, еще один надеется выдвинуться за счет физической силы и своей бойцовской ловкости, кто-то — за счет хорошо подвешенного языка, кто-то — благодаря тому, что он старше других; у кого нет ничего другого, пытается извлечь выгоду из крайнего усердия в делах или спорах о языке. Отсюда большие ссоры и неописуемая и непрекращающаяся борьба… Приступы гнева, разглашения секретных дел… один докладывает, что его коллега сумасшедший, другой добавляет обвинение в бешенстве, умножая его преступления…».