привет, друг

«Полиция памяти» Ёко Огавы, кишотенкетсу

Похоже на какую-то странную японскую антиутопию, – скажешь ты и не ошибёшься. В мире этой книги исчезают разные вещи: изумруды, иероглифы, имена, морские паромы. Исчезают в том числе из памяти людей. И тайная полиция следит не за тем, чтобы на кухнях не шептались, она контролирует, что все жители острова избавились от исчезнувших вещей: выбросили все розовые лепестки в реку, сожгли билетики из театральных касс... Со временем люди учатся жить дальше без того, что исчезло. Но это конечно всё сложнее.

В основной сюжетной линии кишотенкетсу можно нащупать только если очень стараться: я придумала, что тема потери воспоминаний переходит в тему потери голоса и потери себя самого, но это скорее общее впечатление. Но есть ещё книга внутри книги – та, которую пишет главная героиня. И вот там ТЕН – моё почтение! В середине романтическая история превращается в хоррор.

Изначально-то эти двое должны были воспылать друг к дружке страстной любовью и, пустившись на поиски ее пропавшего голоса, долго обшаривать фабрику пишмашинок, маяк на краю утеса и склад канцелярского магазина; но неожиданно все повернулось вот так. Впрочем, в моей писанине часто случалось, что задуманная история вдруг сворачивала куда-то совсем не туда, и потому я заснула, совершенно ни о чем не переживая.

Я закуталась в эту книгу и никак не хотела её заканчивать – совершенно естественно читала понемногу, хотя обычно ближе к концу лечу сквозь главы на всех парах. Но концовка основного повествования оставила меня в замешательстве: как будто я смотрю на давно исчезнувшую вещь и не знаю, что с ней делать, зачем она была нужна.
#книжки_книжечки

А у тебя бывало, что повествование сворачивало куда-то совсем не туда?

«Исповедь маски» Юкио Масимы, кишотенкетсу
18+

Книга про запрещенное-извращенное, но вопросики к протагонисту не из-за его ориентации, а из-за отношения к другим людям. У меня осталось неприятное послевкусие, зато я нашла очень выраженное кишотенкетсу: вот герой маленький впервые осознает, что его влечёт куда-то не туда, куда остальных; вот он уже юноша и уверяется в этом все больше. ТЕН. Начинается заведомо обреченная любовная линия с девушкой, ничего не выходит, он ее ранит. В конце он зачем-то встречается с ней украдкой, уже с замужней (хотя понятно, что и этот недороман ничем закончиться не сможет), и на фоне их встреч еще острее ощущает свое одиночество и как наглухо он в этом одиночестве заколочен – все-таки Япония середины ХХ века довольно консервативна.

Сегодня эту книгу назвали бы автофикшеном. Поэтому после прочтения я даже полезла в его биографию проверить, был ли он действительно таким грустным девственником всю жизнь. Но там оказалось такое! В зрелые годы он стал ультраправым, а в Японии это ещё постараться надо (такое мы конечно осуждаем), а дальше вообще сплошной роскомнадзор.

Но было интересно читать описания быта гражданских в военное время:

Куда легче было вообразить себе гибель родственников, чем представить, что витрины Гиндзы вновь наполнятся рядами бутылок с иностранными этикетками, а вечернее небо засияет отблесками неоновых реклам. Вот почему фантазия выбирала более доступные картины. Картины эти могут показаться жестокими, но, поверьте, виной тому была вовсе не душевная черствость. Леность и апатия души – и больше ничего.

А почему вместо фотографии книги Святой Себастьян – что же, пусть это будет пасхалка для тех, кто читал.

«Дэнс, дэнс, дэнс» Харуки Мураками, кишотенкетсу

Сама книга вызвала у меня противоречивые чувства. Местами было очень красиво, и я получала искреннее удовольствие. Но местами томная мерзенькость главного героя, в основном в отношениях с женщинами, меня возмущала. (Важное: нет, он не переспит с тринадцатилеткой. Мне пришлось загуглить, чтобы потом уж читать спокойно.)

И у главного героя синдром главного героя в тяжёлой форме без всяких на то оснований. Как и любой протагонист у Харуки Мураками, насколько я помню, он чертовски невнятный, меланхоличный и не делает почти ничего, просто позволяет событиям разворачиваться, женщинам – раздеваться, снегу – идти, сыпать, валить. А потом вроде как разгребает сугробы, но на самом деле пару раз махнёт лопатой – и пойдет слушать пластинки под вискарик и рассуждать о былых временах. Но при этом всё в книге вращается вокруг него, к нему все тянутся, чувствуя его внутреннюю исключительность, изливают ему душу, жаждут близости с ним. И конечно есть ещё Человек-Овца.

Но я-то искала кишотенкетсу. И нашла.

«Дэнс, дэнс, дэнс» – четвертая и последняя книга Трилогии Крысы (да-да, это не ошибка). Мы застаём главного героя раздавленным, и первую половину книги он ищет, чем связать себя с миром, которому он теперь будто чужд. Но ровно в середине – ТЕН! – происходит убийство, и тема смерти врывается в книгу буквально с ноги и захватывает всё. Тела множатся. И оказывается к концу, что это история-горевание. И что нельзя двигаться дальше, пока не потопчешься на месте. И что смысл всё равно можно найти, даже в тени смерти. Хотя наверняка можно вчитать в эту историю и какие-то другие трактовки.
#книжки_книжечки

– Как думаешь, время вообще движется?
– К сожалению, еще как движется. Время проходит, вот в чем беда. Прошлое растет, а будущее сокращается. Все меньше шансов что-нибудь сделать и все обиднее за то, чего не успел.

P.S. А «Норвежский лес», оказывается, экранизировали. Смотрим?

Кишотенкетсу

Вот принятая в западной литературе трактовка:

КИ начинается раскрытие темы
ШО продолжается раскрытие темы
ТЕН соскакиваем в смежную тему
КЕТСУ собираем всё воедино

Это писал некий Такемата-сан в своей книге «Введение в написание рукописей: основные правила и 88 советов» 1976 года (竹俣一雄 [Takemata Kazuo].『原稿執筆入門：基本ルールと88のポイント』
Genkō shippitsu nyūmon: kihon rūru to 88 no pointo). Подвох в том, что перевода на английский нет, на русский – тем более, и достать что в бумаге, что скан сложно. Но нейросеть говорит, что возможно. (Теперь ты знаешь, что подарить мне на новый год. 88 советов – нихрена себе! С учётом того, что 8 – это ♾, дюже заманчиво.)

У нас, жалких гайдзинов, есть только цитирование Джона Хиндса, его перевод в научной статье. Статью потом многие критикуют, но прямого отношения к теме (#структура_романа_в_двух_словах) она не имеет, поэтому не будем об этом. А вот определение кишотенкетсу берут обычно именно у него.

Структурно кишотенкетсу даёт большую свободу, поэтому неудивительно, что найти его можно во многих произведениях, чем я и займусь в следующих постах.

А ещё ТЕН можно легко спутать с мидпоинтом: оба они в середине и оба представляют собой важный тектонический сдвиг.

Вспоминается что-то с такой рамкой?

Наближается писательский ноябрь, и это настрой любого человека, планирующего новую историю :D

Я, наверное, в этом NaNoWriMo участвовать не буду, но планы есть:
▫️остатки сентября буду постигать кишотенкетсу и искать его в книгах японских авторов (уже нахожу даже)
▫️в октябре хочу закончить серию про структуру и поделиться тем, как готовилась в прошлом году к ноябрьскому марафону
▫️собственно в ноябре буду предаваться воспоминаниям и раздавать советы – как не сдуться в середине месяца

Ты будешь участвовать в самом большом ежегодном писательском марафоне?

Очень хотелось бы надеяться, что к ноябрю я всё-таки добью книгу, которую начала в прошлом году, и отдам её на clarity read.

Кишотенкетсу

У слов есть предел, у смысла — нет.

Кишотенкетсу позиционируется как азиатская альтернатива западной трехактной структуре и всему тому, о чем я писала до сих пор: #структура_романа_в_двух_словах. Википедия называет это структурой без конфликта, но тут же оговаривается, что это слишком категорично. Кишотенкетсу часто упоминают, когда обсуждают аниме, в частности фильмы студии Гибли и внезапно Жожу (автор манги, Араки-сан, написал книгу Manga in Theory and Practice, там все строится на кишотенкетсу, но кишотенкетскости в его кишотенкетсу как-то немного, на мой взгляд).

Чо это ваще такое, да?

Истоки кишотенкетсу я обнаружила в книге Стэфана Оуэна о китайской поэтической традиции. Кто из этих умерших сотни лет назад китайцев что написал, уже невозможно вычислить, но, кажется, где-то там начинает формироваться четырехсоставная структура произведения, хотя речь пока идет только о поэзии.

🍵 Прямолинейная экспозиция
🍚 Ослабление напряжения
🍡 Изменение
🍱 Плавное соединение воедино

Как ты понимаешь, это моя вольная интерпретация, тут возможности толкования широки, как река, по которой легко скользит лодка.

Как это из китайской поэзии перетекает в японскую прозу, я попробую написать, но потом :D
А тебе нравится японская проза?

– Carl, did you know that «karaoke» is Japanese for «empty orchestra»? Isn't it hauntingly beautiful?

It is.

Я смотрела эту серию, наверное, десятки раз. И ни разу не задумалась достаточно, чтобы понять, что «оке» – это «окесутора» (в японском полно самых неожиданных случаев, когда они просто берут западное слово и произносят его как чувствуют), то есть заимствование, которое потом позаимствовали обратно. Смешно же.

Зачем нужен доктор Ватсон?

Или вот «Затерянный мир» тоже Конан Дойла. (Кстати, развязка любовной линии для 1912 года – моё почтение.) Повествование ведётся от первого лица:

...отец моей Глэдис отличался невероятной бестактностью и был похож на распушившего перья неопрятного какаду...

Но мы смотрим на ярких чудных профессоров Челленджера и Саммерли глазами молоденького журналиста, пусть не заурядного, но на фоне таких эксцентриков довольно тусклого. Знакомая динамика?

Зачем залезать в голову неярким персонажам? Пустите в голову Челленджера, в голову Холмса!

Дело в том, что они изначально задуманы непонятыми гениями, слишком увлечённым своими идеями, немного не от мира сего. Если вести повествование от их лица, то образ этот рассыпется.

Поэтому и появляется доктор Ватсон – нагнетать загадошности, показывать, когда восхищённо падать в обморок, а когда пытаться разглядеть в этих чудаках проблески чувств – такие редкие, и оттого такие ценные.

В книге, второй черновик которой сейчас пишу, у меня есть чем-то похожая по динамике пара: импульсивный за-всё-хорошее чувак и замкнутый осторожный его друг. Пишу от первого лица. Угадай от чьего :D

А тут вот попался конкурс от Перо в руках: возьмут интервью у персонажа. Интересно! Попробую поучаствовать.
У них ещё всякое есть, можно книжку попиарить.

А какой твой любимый персонажа из разряда великолепных карамельных жёп, к которым нельзя приближаться слишком сильно, чтобы не попортить?
Нет, есть важнее: какой твой любимый Шерлок?

Можешь наугад открыть любую страницу и посмотреть, что попалось. Будем считать это предсказанием на грядущую неделю.

Кроме теории мономифа есть еще четыре истории Борхеса, о чем нередко вспоминают после выхода «Одиссеи» Нолана. Эссе совсем коротенькое, поэтому приложу «Коллекцию» целиком, тебе нужны странички 425-427.

Историй всего четыре. И сколько бы времени нам ни осталось, мы будем пересказывать их — в том или ином виде.

Есть еще семь базированных базовых сюжетов (это из книги Кристофера Букера):
1. Победа над чудищем («Беовульф», «Наруто»)
2. Из грязи в князи («Большие надежды»)
3. Квест («Божественная комедия», «Копи царя Соломона» - поразительно плохо состарившаяся вещь)
4. Туда и обратно («Хоббит» конечно же)
5. Комедия («Сон в летнюю ночь», «Дневник Бриджит Джонс»)
6. Трагедия («Гамлет»)
7. Перерождение, то есть рост персонажа («Таинственный сад»)

Многие пытались свести буковки к циферкам. Если воспринимать это всерьез, а не как словесную эквилибристику, то никакой критики такие классификации не выдерживают. У Борхеса одна из вечных историй – история о поиске. Что нельзя назвать историей о поиске?

Одну и ту же историю можно рассказать тысячей способов. Начиная от «Пенелопиады» Маргарет Этвуд (и собственно «Одиссеи» Нолана, это совсем другая история, с другим смыслом и другим героем) и заканчивая безызвестным фанфиком по «Скованным», «Гарри Поттером», где Гермиону перевели в разряд второстепенных персонажей, а Драко вообще какой-то неприятный.

Это, кстати, одна из тех вещей, о которых стоит задуматься, когда завершен первый черновик книги: правильно ли выбран протагонист, чья вообще-то это история? Может быть, лучше сделать главным героем того забавного друга или злодея?

На картинке вместо черепа должен быть глобус, на который натянули сову.
#writing_advice

Натыкалась в разных каналах на обложки, сгенерированные в стиле детского рисунка. А у меня как раз есть детская повесть про хорошую девочку из рода хороших девочек. Кажется, такое сейчас модно называть автофикшеном. Но я всё-таки постаралась первостепенным сделать сюжет, а не антураж, уж не знаю, как получилось.

Февраль в третьем классе запомнился нам одним пушистым происшествием. Как-то в морозный день, такой, когда деревья стоят в белом инее, Маша зашла в класс к концу первого урока. И почему-то со своей огромной меховой шапкой, хотя верхнюю одежду нужно сдавать в гардероб. Юлия Валерьевна написала ей замечание в дневник и велела идти на место. Шапку Маша повесила на крючок для портфеля, а на перемене по секрету показала всем, что в ней прячется малюсенький серый котёнок с белыми лапками. Мы таскали коту котлеты из столовой и наперебой кашляли, когда он пищал из шапки. Конечно, Юлию Валерьевну таким было не провести. Она вытащила котёнка на всеобщее обозрение на чтении, написала Маше ещё одно замечание и пообещала вернуть пушистый комочек после уроков. Но не вернула. Она домой его забрала! И назвала — Февраль.

В общем, загрузила ии-дружочку несколько своих детских рисунков (пришлось напрячь маму), попросила состряпать обложку. Получилось вот что. Я со времён этих рисунков не слишком продвинулась вперёд, и люди, которые хорошо умеют рисовать, восхищают меня очень, уступая только тем, кто пишет музыку. А у тебя сохранились детские почиркушки? Или что-то свежее? Присылай!

Для лета без отпуска это было очень насыщенно. Звёзды – кажется, единственный прошлогодний фрагмент и одна из немногих хотелок этого лета, которые так и не случились. Да и чёрт с ними?

Вообще московские август и сентябрь – это моё любимое время года, так что унывать рано. А ты любишь осень?

Твое лицо, когда после первого статусного брака с сенатором вышла за учителя французского, гувернёра твоих детей, который моложе тебя на двадцать лет, но император одобрил и даже пожаловал ему дворянство.

Опустим тот эпизод, когда её, восемнадцатилетнюю, домогался старик Бецкой, которому было за семьдесят, прикрываясь отеческой любовью.

Может ли женщина быть героем истории?

Тебе наверное этот вопрос кажется нелепым в 2026 году.

«Тысячеликая героиня» Марии Татар, преподавательницы Гарварда, как и «Тысячеликий герой» Кэмпбелла, не рассказывает о том, как выстроить идеальную структуру книги (#структура_романа_в_двух_словах). Она задаётся другим вопросом: каким образом женщины, исторически лишенные буквально всех прав, в том числе на собственных детей, у которых из вариантов развития персонажа было только умереть в родах или не умереть в родах, умудрялись всё-таки создавать какие-то нарративы?

Пересказывать книгу я не буду; но вот что там можно найти:
▫️почему Пенелопа круче Одиссея
▫️за что мы любим Нэнси Дрю
▫️Шахерезада – изобретательница клифхэнгеров
▫️женская неверность как бунт против клятого патриархата
▫️Европа и другие ван-найт стэнды Зевса
▫️дарк романы до вмешательства человека
▫️бессмертие Анны Франк против бессмертия Ахиллеса

Первую может быть треть я читала очень увлеченно, но потом мысли начали повторяться. Книга настойчиво пыталась убедить меня в том, что я и так не подвергаю сомнению.

Мне больше понравился Катькин пост про то, что нужно разрешить героиням блевать в подворотне про Нико Робин. Он как будто делает шаг дальше, за пределы того, о чем говорит Мария Татар. Да, спасибо, я в курсе, что всю историю человечества женщин насиловали, похищали и принуждали к молчанию, но от меня конкретно что щас требуется?

И цитата для настроения:

«Источник всего зла» – это «угрюмые скептики, тупоголовые бараны, заносчивые толстосумы и просто эгоисты», поскольку их недоразвитые души неспособны на «великодушие или человеческое сострадание».

А ещё буквально через пару дней после прочтения Арина и Марина водили меня на выставку ВЕЛИКАЯ. Там действительно много выдающихся обалденных женщин, но всё же половина картин – «жена художника», «дочь художника». Грустновое.