Post #506
2.06K
Подкаст про то, что я считаю вредным на Сельте и втором модуле Дельты
- 🔥 43
Channel Public Channel
MA - Subscribers
- 2.03K
- Photos
- 318
- Videos
- 64
- Links
- 117
Showing posts older than #507 · Back to latest
Older Posts 19 shown
Post #505
2.08K
- 🔥 71
- 👍 11
Post #504
3.04K
Почему важно читать книжки вместе с детьми? Интересный ответ про «ось слушания» дает Джанни Родари в главе «Ребенок, слушающий сказки» в своей книге «Грамматика фантазии»:
👉"Сказка для ребенка прежде всего - идеальный способ удержать возле себя взрослого. Мать вечно занята, у отца свой непостижимый ритм жизни, что для ребенка является постоянным источником тревоги. Редко, когда у взрослых находится время поиграть с ним, как хотелось бы ему, то есть самозабвенно, с полной отдачей, не отвлекаясь. Гарантировать это может только сказка. Пока сказка длится, мама рядом, она принадлежит своему ребенку целиком, надолго, а это так приятно - чувствовать себя под крылышком у мамы. (…) Пока струится плавный поток повествования, ребенок может наконец вволю насмотреться на свою маму, как следует разглядеть ее лицо, глаза, рот. (…) Голос матери говорит ребенку не только о Красной Шапочке или о Мальчике-с-Пальчик, он рассказывает и о себе"
💢 "Семиотик мог бы сказать, что ребенка интересуют в данном случае не столько содержание и форма, сколько содержание выражения: голос матери, его оттенки, громкость, модуляции, тембр; от материнского голоса исходит нежность, он развязывает все узелки тревог, отгоняет призраки страха.
Потом - точнее, одновременно - происходит знакомство с родным языком, со словами, их формами и структурой. Мы никогда не сможем уловить тот миг, когда ребенок, слушая сказку, впитывая ее, овладевает определенным соотношением лексических единиц, открывает для себя употребление глагольной формы, роль какого-нибудь предлога, и тем не менее сказка, видимо, дает ему обильные сведения о языке. Силясь понять сказку, он одновременно прилагает усилия и к тому, чтобы понять слова, из которых она состоит, проводить между ними аналогии, делать выводы, расширять или сужать, уточнять или корректировать границы морфемы, протяженность синонимического ряда, сферу влияния прилагательного."
👉
"О том, что сказка - это кладезь характеров и судеб, откуда ребенок черпает сведения о реальности, которой он еще не знает, черты будущего, о котором еще не умеет задумываться, говорилось неоднократно. (…) Сказки составляют для ребенка особый мир, некий театрик, отделенный от нас плотным занавесом. Мир не для подражания, а лишь для лицезрения. Но лицезрения активного, когда на первый план выступает не столько содержание сказки, сколько интересы слушателя. Примечательно, что, когда детство вступает в реалистическую пору, когда важнее всего содержание, сказка перестает интересовать ребенка; и происходит это именно потому, что ее "формы" перестали поставлять сырье для его жизнедеятельности."
👂👉
"Слушание - это тренировка. Сказка для ребенка такое же серьезное и настоящее дело, как игра: она нужна ему для того, чтобы определиться, чтобы изучить себя, измерить, оценить свои возможности. Например, чтобы измерить свою способность противостоять страху. (…) Все зависит, образно говоря, от обстоятельств, при которых ребенок встречает волка. Если он слышит о нем из уст матери, в мирной домашней обстановке, никакой волк ему не страшен. Ребенок может делать вид, что он боится (эта игра имеет свой смысл для выработки самозащитной реакции), но он уверен: стоит папе показать свою силу или маме запустить в волка туфлей, как тот, поджав хвост, убежит."
👉"Сказка для ребенка прежде всего - идеальный способ удержать возле себя взрослого. Мать вечно занята, у отца свой непостижимый ритм жизни, что для ребенка является постоянным источником тревоги. Редко, когда у взрослых находится время поиграть с ним, как хотелось бы ему, то есть самозабвенно, с полной отдачей, не отвлекаясь. Гарантировать это может только сказка. Пока сказка длится, мама рядом, она принадлежит своему ребенку целиком, надолго, а это так приятно - чувствовать себя под крылышком у мамы. (…) Пока струится плавный поток повествования, ребенок может наконец вволю насмотреться на свою маму, как следует разглядеть ее лицо, глаза, рот. (…) Голос матери говорит ребенку не только о Красной Шапочке или о Мальчике-с-Пальчик, он рассказывает и о себе"
💢 "Семиотик мог бы сказать, что ребенка интересуют в данном случае не столько содержание и форма, сколько содержание выражения: голос матери, его оттенки, громкость, модуляции, тембр; от материнского голоса исходит нежность, он развязывает все узелки тревог, отгоняет призраки страха.
Потом - точнее, одновременно - происходит знакомство с родным языком, со словами, их формами и структурой. Мы никогда не сможем уловить тот миг, когда ребенок, слушая сказку, впитывая ее, овладевает определенным соотношением лексических единиц, открывает для себя употребление глагольной формы, роль какого-нибудь предлога, и тем не менее сказка, видимо, дает ему обильные сведения о языке. Силясь понять сказку, он одновременно прилагает усилия и к тому, чтобы понять слова, из которых она состоит, проводить между ними аналогии, делать выводы, расширять или сужать, уточнять или корректировать границы морфемы, протяженность синонимического ряда, сферу влияния прилагательного."
👉
"О том, что сказка - это кладезь характеров и судеб, откуда ребенок черпает сведения о реальности, которой он еще не знает, черты будущего, о котором еще не умеет задумываться, говорилось неоднократно. (…) Сказки составляют для ребенка особый мир, некий театрик, отделенный от нас плотным занавесом. Мир не для подражания, а лишь для лицезрения. Но лицезрения активного, когда на первый план выступает не столько содержание сказки, сколько интересы слушателя. Примечательно, что, когда детство вступает в реалистическую пору, когда важнее всего содержание, сказка перестает интересовать ребенка; и происходит это именно потому, что ее "формы" перестали поставлять сырье для его жизнедеятельности."
👂👉
"Слушание - это тренировка. Сказка для ребенка такое же серьезное и настоящее дело, как игра: она нужна ему для того, чтобы определиться, чтобы изучить себя, измерить, оценить свои возможности. Например, чтобы измерить свою способность противостоять страху. (…) Все зависит, образно говоря, от обстоятельств, при которых ребенок встречает волка. Если он слышит о нем из уст матери, в мирной домашней обстановке, никакой волк ему не страшен. Ребенок может делать вид, что он боится (эта игра имеет свой смысл для выработки самозащитной реакции), но он уверен: стоит папе показать свою силу или маме запустить в волка туфлей, как тот, поджав хвост, убежит."
- 🔥 134
- 👍 26
Post #503
2.37K
Почти дочитала. Про нарушения сенсорной обработки у детей.
- 👍 46
- 🔥 2
Post #502
2.31K
Новый выпуск подкаста выложила выше
- 👍 44
Post #501
2.37K
- 🔥 126
- 👍 9
Post #500
2.36K
Завтра выложу здесь новый эпизод моего подкаста. Вопросы будут такие:
1) не хочу ли я открыть свою школу
2) что лучше - заниматься со старыми учениками индивидуально или набрать новых в группы
3) где находят учеников те, у кого занятия стоят по 5-7 тысяч
4) что делать , если боишься, что ученики уйдут, когда вы повысите цену?
Если у вас есть ещё какие-то вопросы, пишите в комментариях.
1) не хочу ли я открыть свою школу
2) что лучше - заниматься со старыми учениками индивидуально или набрать новых в группы
3) где находят учеников те, у кого занятия стоят по 5-7 тысяч
4) что делать , если боишься, что ученики уйдут, когда вы повысите цену?
Если у вас есть ещё какие-то вопросы, пишите в комментариях.
- 👍 78
- 🔥 36
Post #499
2.66K
В журнале Modern English Teacher вышла моя новая статья. Уже 8я по счету. В комментарии брошу ссылку на диск, где сложены все мои статьи для MET, включая эту.
- 🔥 176
- 👍 18
Post #498
2.9K
Мифы про academic writing.
Когда меня спрашивают, почему у меня нет курса по academic writing, я всегда спрашиваю в ответ: а что там нужно преподавать? Я правда не понимаю.
Когда я поступила в аспирантуру и пришло время писать первую статью на русском, я стала выдумывать разную риторическую эквилибристику, так часто встречающуюся в научных педагогических текстах на русском. Например, вот так начиналась моя первая статья, привожу в сокращенном виде:
🖊️«Роль учителя за последние 100 лет претерпела значительные изменения: произошел отход от представления о педагоге как о хранителе знаний, пользующемся директивными методами воспитания. (…) Сейчас, когда традиционная, во многом авторитарная, монологическая, репродуктивная парадигмы обучения сменяется личностно-ориентированной, диалогической, где осуществляется демократический, гуманистический стиль общения педагога с обучающимися, возникает потребность в более системном представлении репертуара ролей педагога в учебном процессе».🖊️
Шло время, и я сформулировала для себя, зачем пришла в науку. Эти слова я услышала от Джареда Лето. На вручении Оскара за «Далласский клуб покупателей» он сказал, что их цель была “to voice the voiceless”. Я подумала: как круто сказано. И это стало моей целью. Своими исследованиями я хочу дать голос тем, у кого голоса нет, кого общество не видит. Но чтобы voice the voiceless и донести свои мысли до людей, надо писать нормальным языком, подумала я. Но разве я могу писать человеческим языком без казенщины и публиковать статьи? У меня были сомнения. Пока я не решила писать на английском и публиковаться в зарубежных журналах. Тут для меня открылся целый мир языка, на котором можно писать в науке. Оказалось, что этот язык допускает практически всё.
Выше я дала цитату из своей первой статьи на русском. А вот так начинается на данный момент моя последняя статья на русском:
📗«Сельские школы составляют более половины (56%) общеобразовательных школ в России. В них обучается значительная часть школьников страны: на начало 2019 года около 28% учащихся в возрасте 7-17 лет [1]. (…) Реформы системы образования привели к сокращению количества сельских школ почти вдвое».📗
По-моему, есть разница. Я прекратила заниматься словесными выкрутасами, ходить вокруг да около, нанизывать родительные падежи друг на друга, а перешла сразу к делу.
Когда я пришла преподавать в университет, студенты часто писали эссе сложным, непонятным, мудреным языком. Бесконечные по длине предложения, суть которых часто можно было свести к четырем-пяти словам. Я просила: а теперь напишите всё человеческим языком. Многие удивлялись в ответ: но нас учат писать сложно.
Сложно не значит непонятно. Сложно не значит писать редкой лексикой и причудливым синтаксисом. Сложно значит умно. Это значит, ты обдумал концепцию статьи, ее идею и хочешь донести ее миру. Мне так однажды и сказал один рецензент: Ирина, что вы хотите донести миру? О чем вы хотите миру сказать?
С тех пор я задаю этот вопрос своим студентам, когда вижу статьи, до смысла которых невозможно добраться под грудой бессмысленных noun phrases.
Моя основная мысль здесь: academic writing – это много разных жанров и типов статей. Например, это может быть автобиография\автоэтнография, которая пишется фактически как публицистика, журнальная статья. Вот, например, начало двух моих статей для научных журналов:
✅«‘Narratives of the self are tailored according to their purpose’ (Jones-Gailani, 2020:65). I am sitting in Moscow in December 2022 and ponder over the purpose of my narrative»
✅«The story of my shame experiences explored in this paper started nearly 30 years ago at the beginning of my post-Soviet ‘odyssey’ from the North Caucasus in Russia to the cities in the central part of the country».
По-моему, с точки зрения языка все предельно понятно.
Так вот, я до сих пор не понимаю, что такое academic writing. Главный вопрос, который я задаю себе перед написанием статьи: Ира, что ты хочешь сказать миру?
Ответив на него, я просто сажусь и пишу.
Когда меня спрашивают, почему у меня нет курса по academic writing, я всегда спрашиваю в ответ: а что там нужно преподавать? Я правда не понимаю.
Когда я поступила в аспирантуру и пришло время писать первую статью на русском, я стала выдумывать разную риторическую эквилибристику, так часто встречающуюся в научных педагогических текстах на русском. Например, вот так начиналась моя первая статья, привожу в сокращенном виде:
🖊️«Роль учителя за последние 100 лет претерпела значительные изменения: произошел отход от представления о педагоге как о хранителе знаний, пользующемся директивными методами воспитания. (…) Сейчас, когда традиционная, во многом авторитарная, монологическая, репродуктивная парадигмы обучения сменяется личностно-ориентированной, диалогической, где осуществляется демократический, гуманистический стиль общения педагога с обучающимися, возникает потребность в более системном представлении репертуара ролей педагога в учебном процессе».🖊️
Шло время, и я сформулировала для себя, зачем пришла в науку. Эти слова я услышала от Джареда Лето. На вручении Оскара за «Далласский клуб покупателей» он сказал, что их цель была “to voice the voiceless”. Я подумала: как круто сказано. И это стало моей целью. Своими исследованиями я хочу дать голос тем, у кого голоса нет, кого общество не видит. Но чтобы voice the voiceless и донести свои мысли до людей, надо писать нормальным языком, подумала я. Но разве я могу писать человеческим языком без казенщины и публиковать статьи? У меня были сомнения. Пока я не решила писать на английском и публиковаться в зарубежных журналах. Тут для меня открылся целый мир языка, на котором можно писать в науке. Оказалось, что этот язык допускает практически всё.
Выше я дала цитату из своей первой статьи на русском. А вот так начинается на данный момент моя последняя статья на русском:
📗«Сельские школы составляют более половины (56%) общеобразовательных школ в России. В них обучается значительная часть школьников страны: на начало 2019 года около 28% учащихся в возрасте 7-17 лет [1]. (…) Реформы системы образования привели к сокращению количества сельских школ почти вдвое».📗
По-моему, есть разница. Я прекратила заниматься словесными выкрутасами, ходить вокруг да около, нанизывать родительные падежи друг на друга, а перешла сразу к делу.
Когда я пришла преподавать в университет, студенты часто писали эссе сложным, непонятным, мудреным языком. Бесконечные по длине предложения, суть которых часто можно было свести к четырем-пяти словам. Я просила: а теперь напишите всё человеческим языком. Многие удивлялись в ответ: но нас учат писать сложно.
Сложно не значит непонятно. Сложно не значит писать редкой лексикой и причудливым синтаксисом. Сложно значит умно. Это значит, ты обдумал концепцию статьи, ее идею и хочешь донести ее миру. Мне так однажды и сказал один рецензент: Ирина, что вы хотите донести миру? О чем вы хотите миру сказать?
С тех пор я задаю этот вопрос своим студентам, когда вижу статьи, до смысла которых невозможно добраться под грудой бессмысленных noun phrases.
Моя основная мысль здесь: academic writing – это много разных жанров и типов статей. Например, это может быть автобиография\автоэтнография, которая пишется фактически как публицистика, журнальная статья. Вот, например, начало двух моих статей для научных журналов:
✅«‘Narratives of the self are tailored according to their purpose’ (Jones-Gailani, 2020:65). I am sitting in Moscow in December 2022 and ponder over the purpose of my narrative»
✅«The story of my shame experiences explored in this paper started nearly 30 years ago at the beginning of my post-Soviet ‘odyssey’ from the North Caucasus in Russia to the cities in the central part of the country».
По-моему, с точки зрения языка все предельно понятно.
Так вот, я до сих пор не понимаю, что такое academic writing. Главный вопрос, который я задаю себе перед написанием статьи: Ира, что ты хочешь сказать миру?
Ответив на него, я просто сажусь и пишу.
- 👍 98
- 🔥 49
- 💯 1
Post #497
2.26K
На курсе CPE Writing мы, помимо всего, что непосредственно связано с экзаменом, иногда занимаемся creative writing. Хочу показать вам несколько упражнений, которые можно использовать с вашими учениками.
1. Flash fiction (короткие тексты, бывают от 10 до 100 слов). Представьте, что вы стоите на пустынной платформе станции метро (можно показать фотографию). Выберите одну из двух эмоций: вы или счастливы, или напуганы (happy or scared). Опишите, что вы видите, слышите, какие запахи чувствуете, что ощущаете внутри, учитывая выбранную вами эмоцию. (Можно помочь и дать лексику, которую можно использовать при описании). Чтобы не пугать заданием тех, кто не любит писать, можно задать лимит слов, например, не больше 30 слов.
2. А вот несколько тем про еду и гастрономию. Их можно дать как короткое free writing на уроке или на дом. Конечно, надо смотреть на интересы ученика. Некоторым моим взрослым ученикам тема кулинарии совершенно не интересна. А остальным можно предложить написать на такие темы:
1) Food is love.
2) Describe your most memorable meal (good or bad). Also describe the people who were there with you, the setting, the ambient sounds in the room, and how you felt before and after.
3) What were some of the food peculiarities in your family? Were there certain brand names you always used, or peculiar convenience foods that seemed wonderful back then and just plain odd when you think about them now?
4) What was the best dish in your mother’s repertoire? Did your father cook too? What was his signature dish? Do the differences between these two dishes say something about your father and mother’s personalities? Or something about the differences between men and women at that time?
5) Write about a time you visited your Aunt Nina in Tver or stayed for dinner with your friends and found yourself baffled by someone else’s food choices. We tend as children to imagine that our family habits are “normal,” until we get out in the world and see just how different every family can be. What surprised you at someone else’s table?
6) Our travel memories almost always include unforgettable meals or unusual regional dishes, from the pestinos in the south of Spain to khinkali in Georgia. Have you had fascinating experiences with regional or national foods?
1. Flash fiction (короткие тексты, бывают от 10 до 100 слов). Представьте, что вы стоите на пустынной платформе станции метро (можно показать фотографию). Выберите одну из двух эмоций: вы или счастливы, или напуганы (happy or scared). Опишите, что вы видите, слышите, какие запахи чувствуете, что ощущаете внутри, учитывая выбранную вами эмоцию. (Можно помочь и дать лексику, которую можно использовать при описании). Чтобы не пугать заданием тех, кто не любит писать, можно задать лимит слов, например, не больше 30 слов.
2. А вот несколько тем про еду и гастрономию. Их можно дать как короткое free writing на уроке или на дом. Конечно, надо смотреть на интересы ученика. Некоторым моим взрослым ученикам тема кулинарии совершенно не интересна. А остальным можно предложить написать на такие темы:
1) Food is love.
2) Describe your most memorable meal (good or bad). Also describe the people who were there with you, the setting, the ambient sounds in the room, and how you felt before and after.
3) What were some of the food peculiarities in your family? Were there certain brand names you always used, or peculiar convenience foods that seemed wonderful back then and just plain odd when you think about them now?
4) What was the best dish in your mother’s repertoire? Did your father cook too? What was his signature dish? Do the differences between these two dishes say something about your father and mother’s personalities? Or something about the differences between men and women at that time?
5) Write about a time you visited your Aunt Nina in Tver or stayed for dinner with your friends and found yourself baffled by someone else’s food choices. We tend as children to imagine that our family habits are “normal,” until we get out in the world and see just how different every family can be. What surprised you at someone else’s table?
6) Our travel memories almost always include unforgettable meals or unusual regional dishes, from the pestinos in the south of Spain to khinkali in Georgia. Have you had fascinating experiences with regional or national foods?
- 🔥 94
- 👍 19
- ❤ 1
Post #495
1.88K
Для студентов в университете купила модель мозга)
- 🔥 75
- 👍 5
Post #494
1.99K
Год и два месяца назад мы с моим соратником, соавтором и другом Наташей Райт подумали, а почему бы нам не издать книгу. Это была идея Наташи - сборник (edited volume) про глокализацию. То есть про то, как локальный контекст учитывается в преподавании английского. Мы объявили call for chapters и разместили его в соцсетях, а также разослали друзьям в университетах. Нам стали присылать abstracts (короткие описания будущей статьи) авторы со всего мира. Это сборник научный, поэтому тексты присылали преподаватели университетов, ученые с PhD, профессора университетов со всего мира, рисечеры и аспиранты. Мы эти абстракты читали и отбирали самые интересные. После того, как первый пул был собран, мы написали book proposal и отправили его в зарубежные издательства, специализирующиеся на таких сборниках из области TESOL. В первом ответившем нам издательстве (американском) процесс неоправданно затянулся. Сначала их редактор, общавшийся с нами, отправил наш proposal трем ревьюерам. Они должны были как бы дать экспертную оценку, ценен наш потенциальный сборник или нет. Потом они много месяцев отвечали. Потом заставили полностью написать практически целую главу «Introduction”. Потом все опять тянулось. Нам это надоело (9 месяцев ожидания утомили) и мы решили податься в другое издательство- швейцарское Springer Nature. Где нам буквально через несколько дней ответили положительно и прислали контракт.
Так мы с Наташей стали co-editors сборника. То есть мы составители и редакторы.
Тем временем авторы, подавшие нам abstracts, через несколько месяцев начали присылать нам полные тексты своих глав. Началась кропотливая работа по их вычитке и комментированию. Почти со всеми в итоге было 3-5 драфтов. Каждый раз мы с Наташей комментировали, вносили поправки, предлагали что-то переделать, добавить или сократить. Очень благодарны нашим авторам, которые всегда откликались на наши предложения и продолжали работать над своими главами.
Так у нас появились 12 глав. Сейчас они уже на финальном этапе правок, а многие мы уже приняли и отправили авторам contributor agreement. В мае мы надеемся завершить процесс редактирования и уже начать собирать сборник. Наташа напишет Afterword. Я напишу chapters overview. Мы попросили очень известного человека в ELT, британца, написать Foreword для сборника, и он согласился.
Дальше нам все надо будет собрать в единый файл и отправить в издательство. Потом ждать два месяца - они отправят сборник ревьюерам. После их ответа у нас будет несколько недель, чтобы внести поправки, если нужно. И после этого всё. Надеемся, что сборник выйдет весной или летом следующего года.
О чем же статьи в нашем сборнике? Например, о том, как китайцы объясняют местные культурные концепты иностранцам на английском. Другая глава - про то, как китайский язык сохраняется среди детей в китайской диаспоре, живущей в США. Ещё одна глава про то, что мешает учителям английского в Бразилии включать больше местных материалов в уроки. Будет глава про школы в Италии, где учат мигрантов английскому, используя языки самих мигрантов. Про то, как говорить о неравенстве и кастах на уроках английского в Индии. Как преподавать glocally в школах Израиля. Как включать комиксы с местными известными людьми в уроки в школах Малайзии. Как в турецких школах учить детей английскому на материале турецких исторических персонажей. И многое другое.
Будет и моя глава 😀Про то, как студентов международной магистратуры обучать работе с детьми со special educational needs, используя знания и материалы из тех стран, откуда приехали студенты. Я свою главу уже дописала, переписав 5 раз (спасибо Наташе за поправки и комментарии).
Выходим на финишную прямую. Не быстрый это процесс - издать книгу.
Так мы с Наташей стали co-editors сборника. То есть мы составители и редакторы.
Тем временем авторы, подавшие нам abstracts, через несколько месяцев начали присылать нам полные тексты своих глав. Началась кропотливая работа по их вычитке и комментированию. Почти со всеми в итоге было 3-5 драфтов. Каждый раз мы с Наташей комментировали, вносили поправки, предлагали что-то переделать, добавить или сократить. Очень благодарны нашим авторам, которые всегда откликались на наши предложения и продолжали работать над своими главами.
Так у нас появились 12 глав. Сейчас они уже на финальном этапе правок, а многие мы уже приняли и отправили авторам contributor agreement. В мае мы надеемся завершить процесс редактирования и уже начать собирать сборник. Наташа напишет Afterword. Я напишу chapters overview. Мы попросили очень известного человека в ELT, британца, написать Foreword для сборника, и он согласился.
Дальше нам все надо будет собрать в единый файл и отправить в издательство. Потом ждать два месяца - они отправят сборник ревьюерам. После их ответа у нас будет несколько недель, чтобы внести поправки, если нужно. И после этого всё. Надеемся, что сборник выйдет весной или летом следующего года.
О чем же статьи в нашем сборнике? Например, о том, как китайцы объясняют местные культурные концепты иностранцам на английском. Другая глава - про то, как китайский язык сохраняется среди детей в китайской диаспоре, живущей в США. Ещё одна глава про то, что мешает учителям английского в Бразилии включать больше местных материалов в уроки. Будет глава про школы в Италии, где учат мигрантов английскому, используя языки самих мигрантов. Про то, как говорить о неравенстве и кастах на уроках английского в Индии. Как преподавать glocally в школах Израиля. Как включать комиксы с местными известными людьми в уроки в школах Малайзии. Как в турецких школах учить детей английскому на материале турецких исторических персонажей. И многое другое.
Будет и моя глава 😀Про то, как студентов международной магистратуры обучать работе с детьми со special educational needs, используя знания и материалы из тех стран, откуда приехали студенты. Я свою главу уже дописала, переписав 5 раз (спасибо Наташе за поправки и комментарии).
Выходим на финишную прямую. Не быстрый это процесс - издать книгу.
- 🔥 184
- 👍 22
Post #493
2.34K
Зимой ко мне обратилась владелица языковой онлайн школы. Толковый руководитель, она тщательно отбирала учителей с лучшими дипломами. Было много рекламы, ученики активно записывались. А через некоторое время начинали уходить. Причем уходили только от двух преподавателей из шести. Школа стала опрашивать уходящих, что не так. Люди отвечали уклончиво.
Меня попросили посмотреть уроки и разобраться, что не так.
Я смотрела много уроков, не один. И поняла. Учитель не умеет слушать. Он постоянно смотрит вниз (что там? Телефон? Или записи к уроку и учитель смотрит, что делать дальше? Я так и не поняла). Когда ученик говорит, надо смотреть в экран. Надо кивать, делать back-channelling (то есть произносить междометия, как-то показывать, что вы слушаете). Надо быть включенным в то, что говорит ученик. Да, такое активное слушание может быть изматывающим на онлайн уроках, но без него не будет хорошей коммуникации.
Ученик закончил говорить. В ответ почему-то пауза. Учитель притормаживает, молчит. Он явно не слушал и теперь собирается с мыслями, как отвечать.
И, конечно, взрослые ученики прекрасно видят такую незаинтересованность учителя и уходят.
Меня попросили посмотреть уроки и разобраться, что не так.
Я смотрела много уроков, не один. И поняла. Учитель не умеет слушать. Он постоянно смотрит вниз (что там? Телефон? Или записи к уроку и учитель смотрит, что делать дальше? Я так и не поняла). Когда ученик говорит, надо смотреть в экран. Надо кивать, делать back-channelling (то есть произносить междометия, как-то показывать, что вы слушаете). Надо быть включенным в то, что говорит ученик. Да, такое активное слушание может быть изматывающим на онлайн уроках, но без него не будет хорошей коммуникации.
Ученик закончил говорить. В ответ почему-то пауза. Учитель притормаживает, молчит. Он явно не слушал и теперь собирается с мыслями, как отвечать.
И, конечно, взрослые ученики прекрасно видят такую незаинтересованность учителя и уходят.
- 👍 148
- 🔥 7
Post #492
2.26K
Поскольку тема моей диссертации - как преподавать иностранные языки детям с речевыми нарушениями и аутизмом, я пошла на курс по детской поведенческой неврологии и вообще очень много читаю про детскую нейропсихологию. От коллеги пришел вопрос: "От нейропсихологов ощущение полного разнобоя. Прошла несколько курсов, и у меня так и не сложилось понимание, как помогать детям учиться. На одних курсах мы отстукивали ритм, на других учились держать баланс, на третьих слушали про важность физических движений. Мне кажется, каждый из этих нейропсихологов действует так, как его когда-то научили, но системы во всем этом нет".
Вам не кажется. Так и есть. Просто эти нейропсихологи предпочитают об этом молчать, иначе лишатся огромных денег, которые они берут за обучение других людей нейропсихологическим приемам.
Недавно слушала одного модного, молодого нейропсихолога из Москвы. Она говорит: нейропсихология - точная наука, сложная наука. Если повезет, она откроет вам свои секреты. Конец цитаты.
Ну что тут скажешь... сама эта нейропсихолог и баалавриат, и магистратуру окончила в обычных педагогических университетах. Именно там и обучают на клинических психологов и нейропсихологов. Да, они работники сферы здравоохранения, но они не врачи, по нашему законодательству. Ничего сложного в этом образовании нет.
Откроем учебник "Основы нейропсихологии" Татьяны Визель, действительно корифея нейро исследований. Она ясно пишет: нейропсихология - молодая наука, в ней еще очень много неизвестного.
То есть черным по белому основатель отечественной нейропсихологии пишет: наука молодая, идем на ощупь, многое остается на уровне догадок. Зато более молодые нейропсихологи-блогеры выдают то, что они продают за хорошие деньги, за доказанные гипотезы.
Визель пишет дальше: проблема в том, что детский мозг очень тяжело изучать, мало исследований. Мозг ребенка устроен так, как взрослый, зоны те же, но функционирование этих зон сильно отличается от мозга взрослого человека. Мозг ребенка находится в постоянной функциональной динамике, его зоны постоянно работают вместе над задачами. Это осложняет исследования, пишет Визель.
Зато нынешние нейропсихологи расскажут вам, что все известно - стучите с детьми ритмы карандашиками, и дети начнут хорошо учиться. Я утрирую, конечно. Но в принципе подход такой.
С диагностикой то же самое. Учитель, написавший мне сообщение, прав. Тут кто во что горазд. У Цветковой один подход к диагностике, у Ахутиной с Иншаковой другой, у других - третий. Есть также западные методики диагностики. Ахутина и Иншакова ясно и честно пишут в своей книге про диагностику: нет единого метода, все используют разные. Потому что структуры высших психических функций слишком сложны, мозг плохо изучен, дети слишком разные.
Кто-то использует для диагностики методику Выготского-Сахарова, кто-то матрицы Равена, кто-то счет по Крепелину, кто-то диагностирует по пособиям Ахутиной, кто-то по альбому Семаго и т.д. и т.п. Бесконечное множество тестов.
ХорошА "точная наука"😁
Ладно, закончим на позитивном. Мне очень понравилось, как Ахутина и Иншакова, еще одни наши корифеи психологии, обращаются к учителям: коллеги, не бойтесь давать детям нейропсихологические тесты. Не для постановки диагноза, а для того, чтобы потестировать свои гипотезы, почему этому ребенку сложно учиться. Чтобы помогать через наблюдение и доказательство. Полностью поддерживаю и считаю, что учитель не должен закрывать глаза на такие вещи. Помочь - и в его силах тоже.
Вам не кажется. Так и есть. Просто эти нейропсихологи предпочитают об этом молчать, иначе лишатся огромных денег, которые они берут за обучение других людей нейропсихологическим приемам.
Недавно слушала одного модного, молодого нейропсихолога из Москвы. Она говорит: нейропсихология - точная наука, сложная наука. Если повезет, она откроет вам свои секреты. Конец цитаты.
Ну что тут скажешь... сама эта нейропсихолог и баалавриат, и магистратуру окончила в обычных педагогических университетах. Именно там и обучают на клинических психологов и нейропсихологов. Да, они работники сферы здравоохранения, но они не врачи, по нашему законодательству. Ничего сложного в этом образовании нет.
Откроем учебник "Основы нейропсихологии" Татьяны Визель, действительно корифея нейро исследований. Она ясно пишет: нейропсихология - молодая наука, в ней еще очень много неизвестного.
То есть черным по белому основатель отечественной нейропсихологии пишет: наука молодая, идем на ощупь, многое остается на уровне догадок. Зато более молодые нейропсихологи-блогеры выдают то, что они продают за хорошие деньги, за доказанные гипотезы.
Визель пишет дальше: проблема в том, что детский мозг очень тяжело изучать, мало исследований. Мозг ребенка устроен так, как взрослый, зоны те же, но функционирование этих зон сильно отличается от мозга взрослого человека. Мозг ребенка находится в постоянной функциональной динамике, его зоны постоянно работают вместе над задачами. Это осложняет исследования, пишет Визель.
Зато нынешние нейропсихологи расскажут вам, что все известно - стучите с детьми ритмы карандашиками, и дети начнут хорошо учиться. Я утрирую, конечно. Но в принципе подход такой.
С диагностикой то же самое. Учитель, написавший мне сообщение, прав. Тут кто во что горазд. У Цветковой один подход к диагностике, у Ахутиной с Иншаковой другой, у других - третий. Есть также западные методики диагностики. Ахутина и Иншакова ясно и честно пишут в своей книге про диагностику: нет единого метода, все используют разные. Потому что структуры высших психических функций слишком сложны, мозг плохо изучен, дети слишком разные.
Кто-то использует для диагностики методику Выготского-Сахарова, кто-то матрицы Равена, кто-то счет по Крепелину, кто-то диагностирует по пособиям Ахутиной, кто-то по альбому Семаго и т.д. и т.п. Бесконечное множество тестов.
ХорошА "точная наука"😁
Ладно, закончим на позитивном. Мне очень понравилось, как Ахутина и Иншакова, еще одни наши корифеи психологии, обращаются к учителям: коллеги, не бойтесь давать детям нейропсихологические тесты. Не для постановки диагноза, а для того, чтобы потестировать свои гипотезы, почему этому ребенку сложно учиться. Чтобы помогать через наблюдение и доказательство. Полностью поддерживаю и считаю, что учитель не должен закрывать глаза на такие вещи. Помочь - и в его силах тоже.
- 🔥 65
- 👍 31
- ❤ 1
Post #491
2.13K
Forwarded from Наука и университеты
Исследователи из Мичиганского университета обнаружили, что на оценки студентов влияет порядок, в котором преподаватель проверяет работы. Статья ученых опубликована в журнале Management Science.
Авторы исследования обратились к данным онлайн-системы управления обучением Canvas, которой пользуются в Мичиганском университете. Они проанализировали около 31 млн записей об оценках, поставленных с 2014 по 2022 год за работы почти 140 тысяч студентов.
Выяснилось, что студенты с фамилиями, начинающимися на A, B, C, D или E, в среднем получали на 0,3 балла больше, когда преподаватели оценивали работы по алфавиту. Учащиеся с фамилиями на буквы с F по Z получали на 0,3 балла меньше. При проверке в случайном порядке такого эффекта не наблюдалось. Такая разница влияла на успеваемость студентов и их карьерные перспективы.
Исследователи предположили, что к концу проверки заданий педагоги уставали и теряли концентрацию. Этим объясняется, что на позднем этапе работы преподаватели выставляли более низкие оценки.
Чтобы избежать подобных проблем, авторы статьи предложили настраивать в университетских программах случайный порядок, в котором проверяются работы. До сих пор в системе Canvas по умолчанию был установлен алфавитный порядок.
❓Если принять объяснение специалистов из Мичиганского университета, то тогда становится интересным, почему уставшие преподаватели начинали занижать, а не завышать оценки.
Авторы исследования обратились к данным онлайн-системы управления обучением Canvas, которой пользуются в Мичиганском университете. Они проанализировали около 31 млн записей об оценках, поставленных с 2014 по 2022 год за работы почти 140 тысяч студентов.
Выяснилось, что студенты с фамилиями, начинающимися на A, B, C, D или E, в среднем получали на 0,3 балла больше, когда преподаватели оценивали работы по алфавиту. Учащиеся с фамилиями на буквы с F по Z получали на 0,3 балла меньше. При проверке в случайном порядке такого эффекта не наблюдалось. Такая разница влияла на успеваемость студентов и их карьерные перспективы.
Исследователи предположили, что к концу проверки заданий педагоги уставали и теряли концентрацию. Этим объясняется, что на позднем этапе работы преподаватели выставляли более низкие оценки.
Чтобы избежать подобных проблем, авторы статьи предложили настраивать в университетских программах случайный порядок, в котором проверяются работы. До сих пор в системе Canvas по умолчанию был установлен алфавитный порядок.
❓Если принять объяснение специалистов из Мичиганского университета, то тогда становится интересным, почему уставшие преподаватели начинали занижать, а не завышать оценки.
- 👍 44
- 🔥 10
- 🤯 3
Post #490
1.64K
Интересное исследование о том, как субъективные факторы влияют на оценивание работ
- 👍 8
Post #489
2.06K
Переиздавать ли старые советские учебники английского? Спросила меня коллега в посте выше. Например, учебник Скультэ для детей или Бонк для взрослых. В смысле переделать и переиздать (так-то они в любом случае до сих пор печатаются). У меня такие мысли.
Эти учебники в любом случае прошли свою, скажем так, онтологическую верификацию. По ним училось не одно поколение. Я по ним училась. И ничего, выучилась как-то.
Плохо было то, что их авторы, живя за железным занавесом в СССР, ни с кем здесь не конкурировали. Бонк с Лукьяновой издали свой двухтомник, а дальше почивали на лаврах. Но чтобы что-то куда-то двигалось, нужна конкуренция, постоянное движение. Смотреть, что делали другие. Но издательства- это насквозь коррумпированные и идеологизированные организации. Никто другой, кроме нескольких избранных, туда бы просто не пробился. Не было заказа на разнообразные учебники. Издательства не конкурировали между собой.
Потом уже, думаю, сами авторы этих учебников не захотели ничего менять. А теперь уже некоторых и нет, умерли.
Можно добавить интересных текстов и современного аудирования в учебник Бонк. Сделать ему нормальный дизайн. Но зачем? Это будет уже другой учебник.
Да, было и хорошее в них. Бережное отношение к запасу памяти тех, кто по ним учился. Порционная лексика, которая была хорошо подобрана по уровню, много отработки, много дриллинга. Очень много. Это помогало запоминать. Этого мне не хватает в современных учебниках.
Сама Бонк могла бы его переделать, если бы захотела. Но судя по рассказам людей, общавшимся с ней в последние годы жизни, она не принимала никаких перемен. Она считала, что учебник должен быть только таким, как у нее.
Ну и вот итог. Если отечественные детские учебники еще можно найти (потому что школам нужны), то российских учебников для взрослых нет. Потому что для сохранения своено наследия в глобализованном мире у тебя должна сохраняться большая доля автономии, своего локального мира. А у нас все отдали британским и американским издательствам. Потому что они ушли далеко вперед. По Бонк уже никто не хотел заниматься.
Это как наша Континентальная хоккейная лига. Она, как и НХЛ в Северной Америке, всегда существовала автономно. Поэтому ей, в отличие от нашего футбола, не страшны никакие санкции и отмены. Она была и есть сильна.
Так же и с учебниками должно было быть - свое развивать надо было в эти 30 лет.
Короче, в итоге полный крах российских учебников английского. Ну и в принципе - кто их пишет? Кого допустят у нас к их написанию. Какого-нибудь профессора с педагогического факультета? Ой лучше не надо. Наша академия поросла мхом.
Last but not least. Дизайн. Даже в первую очередь дизайн! Нельзя уже такие морально устаревшие учебники выпускать. Полный редизайн нужен.
Эти учебники в любом случае прошли свою, скажем так, онтологическую верификацию. По ним училось не одно поколение. Я по ним училась. И ничего, выучилась как-то.
Плохо было то, что их авторы, живя за железным занавесом в СССР, ни с кем здесь не конкурировали. Бонк с Лукьяновой издали свой двухтомник, а дальше почивали на лаврах. Но чтобы что-то куда-то двигалось, нужна конкуренция, постоянное движение. Смотреть, что делали другие. Но издательства- это насквозь коррумпированные и идеологизированные организации. Никто другой, кроме нескольких избранных, туда бы просто не пробился. Не было заказа на разнообразные учебники. Издательства не конкурировали между собой.
Потом уже, думаю, сами авторы этих учебников не захотели ничего менять. А теперь уже некоторых и нет, умерли.
Можно добавить интересных текстов и современного аудирования в учебник Бонк. Сделать ему нормальный дизайн. Но зачем? Это будет уже другой учебник.
Да, было и хорошее в них. Бережное отношение к запасу памяти тех, кто по ним учился. Порционная лексика, которая была хорошо подобрана по уровню, много отработки, много дриллинга. Очень много. Это помогало запоминать. Этого мне не хватает в современных учебниках.
Сама Бонк могла бы его переделать, если бы захотела. Но судя по рассказам людей, общавшимся с ней в последние годы жизни, она не принимала никаких перемен. Она считала, что учебник должен быть только таким, как у нее.
Ну и вот итог. Если отечественные детские учебники еще можно найти (потому что школам нужны), то российских учебников для взрослых нет. Потому что для сохранения своено наследия в глобализованном мире у тебя должна сохраняться большая доля автономии, своего локального мира. А у нас все отдали британским и американским издательствам. Потому что они ушли далеко вперед. По Бонк уже никто не хотел заниматься.
Это как наша Континентальная хоккейная лига. Она, как и НХЛ в Северной Америке, всегда существовала автономно. Поэтому ей, в отличие от нашего футбола, не страшны никакие санкции и отмены. Она была и есть сильна.
Так же и с учебниками должно было быть - свое развивать надо было в эти 30 лет.
Короче, в итоге полный крах российских учебников английского. Ну и в принципе - кто их пишет? Кого допустят у нас к их написанию. Какого-нибудь профессора с педагогического факультета? Ой лучше не надо. Наша академия поросла мхом.
Last but not least. Дизайн. Даже в первую очередь дизайн! Нельзя уже такие морально устаревшие учебники выпускать. Полный редизайн нужен.
- 🔥 79
- 👍 20
Post #488
2.08K
Недавно на вопрос, чем я занимаюсь, я для самой себя сформулировала: лечебной педагогикой. Для меня это самостоятельная область социальной педагогики, которая помогает детям со сложностями в обучении. Это сочетание педагогики, социальной помощи и лечебно-оздоровительной помощи детям. Про все это есть в моей кандидатской диссертации. Защита должна состояться летом.
- 👍 79
- 🔥 43
Post #487
2.4K
Вчера полдня просидела в Библиотеке имени Ленина, рассматривая советские учебники английского. В принципе они есть и в сети, но мне хотелось именно в библиотеку. Посмотрела с 1938 по 1979 годы. Это мне нужно для статьи, где я хочу показать, что модные сейчас в западном ELT подходы, такие как translanguaging и glocalisation, были в советской системе образования. Я хочу написать её на английском и подать в западный журнал. Вряд ли её возьмут, но я попробую.
Интересно проследить эволюцию государственной риторики (а учебники, конечно, рупор официальной пропаганды; так в любой стране). Учебник 1938 года открывается картинкой и текстом про трудящихся всех стран, которых объединила советская страна. Огромная картинка с людьми всех цветов кожи, шагающими под лучами солнца и советским гербом. Кстати, в учебнике ни слова на русском. Много текстов из английской классики (Диккенс, Джером Джером, Свифт), текстов американских писателей нет. Зато есть рассказ «Red Comet” британского писателя Джеффри Триза, сочинявшего исторические романы для подростков. В 1932 году Триз побывал в СССР (сюда приезжала и Памела Трэверс, чья Мэри Поппинс, как считают, была похожа на советских комсомолок-воспитательниц) и после этого написал вот эту «Красную комету», которую в Британии так и не издали.
Довоенный патриотический порыв сменяется более спокойными настроениями в учебнике 1948 года. Видно, что страна приходит в себя после тяжелейшей войны. Много текстов о том, как дети помогают восстанавливать страну. Появляются инструкции на русском к упражнениям и вообще больше русского. В юните 5 основной текст про то, как советская Литва боролась с фашистскими захватчиками с самого первого дня (сейчас уже общеизвестно, что боролись далеко не все). Видно, что для государства после войны это важная тема, надо озвучить официальную точку зрения, и поэтому в упражнении на перевод с русского после текста есть предложение: Литва является частью СССР.
Учебники после Сталина меняют настроение. Появляются английские имена в текстах, больше нейтральных текстов без официоза.
Возвращаясь к теме Мэри Поппинс. В исполнении Натальи Андрейченко в советском фильме Мэри точно напоминала советских комсомолок. Как считаете?
Интересно проследить эволюцию государственной риторики (а учебники, конечно, рупор официальной пропаганды; так в любой стране). Учебник 1938 года открывается картинкой и текстом про трудящихся всех стран, которых объединила советская страна. Огромная картинка с людьми всех цветов кожи, шагающими под лучами солнца и советским гербом. Кстати, в учебнике ни слова на русском. Много текстов из английской классики (Диккенс, Джером Джером, Свифт), текстов американских писателей нет. Зато есть рассказ «Red Comet” британского писателя Джеффри Триза, сочинявшего исторические романы для подростков. В 1932 году Триз побывал в СССР (сюда приезжала и Памела Трэверс, чья Мэри Поппинс, как считают, была похожа на советских комсомолок-воспитательниц) и после этого написал вот эту «Красную комету», которую в Британии так и не издали.
Довоенный патриотический порыв сменяется более спокойными настроениями в учебнике 1948 года. Видно, что страна приходит в себя после тяжелейшей войны. Много текстов о том, как дети помогают восстанавливать страну. Появляются инструкции на русском к упражнениям и вообще больше русского. В юните 5 основной текст про то, как советская Литва боролась с фашистскими захватчиками с самого первого дня (сейчас уже общеизвестно, что боролись далеко не все). Видно, что для государства после войны это важная тема, надо озвучить официальную точку зрения, и поэтому в упражнении на перевод с русского после текста есть предложение: Литва является частью СССР.
Учебники после Сталина меняют настроение. Появляются английские имена в текстах, больше нейтральных текстов без официоза.
Возвращаясь к теме Мэри Поппинс. В исполнении Натальи Андрейченко в советском фильме Мэри точно напоминала советских комсомолок. Как считаете?
- 👍 109
- 🔥 35