Мифы про academic writing.
Когда меня спрашивают, почему у меня нет курса по academic writing, я всегда спрашиваю в ответ: а что там нужно преподавать? Я правда не понимаю.
Когда я поступила в аспирантуру и пришло время писать первую статью на русском, я стала выдумывать разную риторическую эквилибристику, так часто встречающуюся в научных педагогических текстах на русском. Например, вот так начиналась моя первая статья, привожу в сокращенном виде:
🖊️«Роль учителя за последние 100 лет претерпела значительные изменения: произошел отход от представления о педагоге как о хранителе знаний, пользующемся директивными методами воспитания. (…) Сейчас, когда традиционная, во многом авторитарная, монологическая, репродуктивная парадигмы обучения сменяется личностно-ориентированной, диалогической, где осуществляется демократический, гуманистический стиль общения педагога с обучающимися, возникает потребность в более системном представлении репертуара ролей педагога в учебном процессе».🖊️
Шло время, и я сформулировала для себя, зачем пришла в науку. Эти слова я услышала от Джареда Лето. На вручении Оскара за «Далласский клуб покупателей» он сказал, что их цель была “to voice the voiceless”. Я подумала: как круто сказано. И это стало моей целью. Своими исследованиями я хочу дать голос тем, у кого голоса нет, кого общество не видит. Но чтобы voice the voiceless и донести свои мысли до людей, надо писать нормальным языком, подумала я. Но разве я могу писать человеческим языком без казенщины и публиковать статьи? У меня были сомнения. Пока я не решила писать на английском и публиковаться в зарубежных журналах. Тут для меня открылся целый мир языка, на котором можно писать в науке. Оказалось, что этот язык допускает практически всё.
Выше я дала цитату из своей первой статьи на русском. А вот так начинается на данный момент моя последняя статья на русском:
📗«Сельские школы составляют более половины (56%) общеобразовательных школ в России. В них обучается значительная часть школьников страны: на начало 2019 года около 28% учащихся в возрасте 7-17 лет [1]. (…) Реформы системы образования привели к сокращению количества сельских школ почти вдвое».📗
По-моему, есть разница. Я прекратила заниматься словесными выкрутасами, ходить вокруг да около, нанизывать родительные падежи друг на друга, а перешла сразу к делу.
Когда я пришла преподавать в университет, студенты часто писали эссе сложным, непонятным, мудреным языком. Бесконечные по длине предложения, суть которых часто можно было свести к четырем-пяти словам. Я просила: а теперь напишите всё человеческим языком. Многие удивлялись в ответ: но нас учат писать сложно.
Сложно не значит непонятно. Сложно не значит писать редкой лексикой и причудливым синтаксисом. Сложно значит умно. Это значит, ты обдумал концепцию статьи, ее идею и хочешь донести ее миру. Мне так однажды и сказал один рецензент: Ирина, что вы хотите донести миру? О чем вы хотите миру сказать?
С тех пор я задаю этот вопрос своим студентам, когда вижу статьи, до смысла которых невозможно добраться под грудой бессмысленных noun phrases.
Моя основная мысль здесь: academic writing – это много разных жанров и типов статей. Например, это может быть автобиография\автоэтнография, которая пишется фактически как публицистика, журнальная статья. Вот, например, начало двух моих статей для научных журналов:
✅«‘Narratives of the self are tailored according to their purpose’ (Jones-Gailani, 2020:65). I am sitting in Moscow in December 2022 and ponder over the purpose of my narrative»
✅«The story of my shame experiences explored in this paper started nearly 30 years ago at the beginning of my post-Soviet ‘odyssey’ from the North Caucasus in Russia to the cities in the central part of the country».
По-моему, с точки зрения языка все предельно понятно.
Так вот, я до сих пор не понимаю, что такое academic writing. Главный вопрос, который я задаю себе перед написанием статьи: Ира, что ты хочешь сказать миру?
Ответив на него, я просто сажусь и пишу.