Сохранился в имён: дярхъ «хлев», дурхъи «в хлев»; гIиникъ «пещера», гIинкъи «в пещеру»; гIинидз «родник», гIиндзи «в родник, к роднику». Латив -и в наречиях, послелогах, топонимах: муси «на землю», дубри «на гору», хъули «домой», шуни «за водой», хIвяри «в могилу», бурхIи «на солнечную сторону», гIинцIи «на теневую сторону», дуки «на пастьбу», гIергъи «после», МахIаргви «в Махарги», МулебкIи «в Мулебки», ГъурбукIи «Гурбуки». Эти формы — застывшие словоформы старого латива, исходная форма завуалирована.
В екающих говорах вместо -и — -е: лит. дурхъи, мург. дурхъе «в хлев»; лит. гIинкъи, мург. ингъе «в пещеру»; лит. гIиндзи, мург. гIиндзе «к роднику».
До формирования сериального латива в прадаргинском языке функционировал первичный латив, унаследованный из языка-основы. Существовали послеложные конструкции.
Показатели старого латива делятся на группы: а) -д/-ди, -ни/-на, -ли/-ла; б) -а, -я, -е, -и.
Согласные первой группы близки: сонорны (кроме -д), в даргинском языке возникают друг из друга (субституция: д → н, л). Это генетически родственные рефлексы классного показателя -д.
Объяснение: образование современного аллатива даргинского языка повторяет старый латив. Аллатив образуется показателем от классного слова (бяхI/ряхI/дяхI) «лицо» и «сторона»¹⁵.
Показатель -а отмечается в литературном языке в основном в форме латива существительного «ши» (село) и производных от него словах и топонимических названиях: 1) ши — ша «в село», хъарша — «в верхнюю часть селения», хьарша — «в нижнюю часть села», дайша — «в центр села», дураша — «в чужое село», убяхIша — «в нижнее село», чебяхIша — «в верхнее село»; 2) Ахъуша «в Акуша», Дибгаша «в Дибгаши», Усъиша «в Усиша», КIиша «в Киша», Лаваша «в Леваши» и т. д.
Показатель -а оформлен в ряде других топонимических названий без компонента «ши»: Герга, Гьеба, Къуппа, Мегъва, Мурегва, ХIябшима, ХIинтIа и т. д.
В диалектах круг слов с лативом на -а шире: урах. шанг — шунга «в кастрюлю», квани — квана «в живот», гIвями — гIвяма «в дыру»; муг. мижгит — мижгита «в мечеть», кисси — кисса «в сени», дярхъ — дурхъя «в хлев»; джавг. мах — махха «за дровами» и т. д.
Показатель -а представлен в послелогах и наречиях: урґа «в середину», ита «туда», иша «сюда», икIа «туда наверх», иха «туда вниз», ила «туда, ко II лицу».
С ларингальным хI формант -а в литературном языке переходит в -е (МикIхIа — МикIхIе «в Мекеги», МухIа — МухIе «в Муги»). После увулярных в мугинском -а звучит как -я (нухъя, дурхъя).
При образовании словоформ латива на -а отмечается аблаутное чередование (някъ — нукъя,шанг — шунга), не свойственное современному склонению. Это архаичное явление подчеркивает недостаточную дифференцированность словоизменения и словообразования.
Восстанавливаемый для прадаргинского языкового состояния старый латив на -д/-ди в системе имён сохранился плохо. Отмечены лишь единичные случаи его применения в отдельных говорах и диалектах. Следы латива на -ди, например, отмечаются ныне в кубачинском языке в формах, выражающих цель, ср. гьунцбад «за яблоками (идти)», хъихьвад «за орехами (идти)»¹³ и т. д. Разумеется, такие формы первоначально выражали лативное значение. В ицаринском говоре следы рассматриваемого латива сохранились в местоимениях второго лица: ат (← хIат ← хIад ← хIади) «к тебе, на тебя». В литературном языке этот падеж оставил свои следы лишь в системе наречий и послелогов. Субстантивами, застывшими в форме латива на -д, являются следующие современные наречия литературного языка: гIяхIладукьес «идти в гости» (ср. гIяхIли «гости»), хъулкнадукьес, букв. «идти в воры», т. е. «воровать» (ср. хъулкни «воры») и т. п.
В некоторых диалектах цудахарского типа при помощи показателя -д образовались наречия от указательных местоимений, ср. усиш. гьикIтту (← гьикIду) «туда наверх», гьижтту (← гьижду) «сюда». Показателем -ди оформлены некоторые наречия и послелоги современного литературного языка и ряда диалектов: ср. чеди «наверх», уди «под», гьади «вперед» (губд.), куде «где» (мекег.), урґа-урґади «время от времени» (букв. «в-середину-в-середину»). Показатель -ди отмечается и в превербах: ср. мург. эладиикес «преследовать», «следить». Старые формы латива на -д/-ди можно встретить в топонимических названиях: ср. Шукьди «в Шукди» и «Шукди», Гъулди «в Гулди» и «Гулди», Гъулатти (← Гъулади) «в Гулатды» и «Гулатды», ТIантIи (← ТIанди) «в Танты» и «Танты», ГIяштIи (← ГIяшди) «в Ашты» и «Ашты» и т. п. Уникальный случай консервации показателя -ди в лативной форме местоимения второго лица представляет пример хIед (← хIеди).
Следы старого латива на -на в системе имён существительных литературного языка почти не сохранились. В лексикализовавшемся виде они отмечаются лишь в наречиях и послелогах, ср. цахIна «вместе», бухIна «вовнутрь», чина? «куда?». Кроме того, показатель -на отмечается в деепричастиях места (ср. вашна «туда, куда ходишь», узна «туда, где работаешь» и т. д.). В системе существительных следы латива на -на сохранились в ряде диалектов, ср. мург. мусна «на место» (при муса «место»), муир. гIяйна «во двор» (при гIяя «двор») и т. д. Латив на -на, как полагаем, имел также общенаправительное значение.
4️⃣Старый латив на -ни.
Лативом на -ни в литературном языке оформляется очень небольшое число имён существительных, напр.: бурушани «в постель» (буруш «матрац»), бурхани «на потолок» (бурха «потолок»); диркьани «на равнину» (диркьа «равнина»), дудзани «в лес» (дудза «лес») и т. п. Старый латив на -ни можно найти и в числе наречий, где он представляет собой лексикализовавшуюся словоформу ныне этимологически трудно объяснимого субстантива, ср. сукниукьес «идти сватать», яни «зима, зимой» (при я «зима»).
Значительно шире в системе имён существительных латив на -ни представлен в урахинском диалекте, ср. сумкани «в сумку», гавлагани «в мешок», кисани «в карман» и т. д.
В кайтагском языке показатель -ни зачастую представлен без конечного гласного, ср. диркьан «на равнину», мусан «на место», иссан «в карман» и т. д. Формы латива на -ни ныне встречаются и в качестве названий населённых пунктов, ср. Губдани «в Губден», Джангани «в Джанга», Шадни «в Шадни», Кьялкни «в Кялкни», Цугни «в Цугни» и т. д. Отдельные из этих имён ныне могут быть использованы и в абсолютиве в качестве названий населённых пунктов, отмечаемых на карте. Латив на -ни является также одной из старых форм бывшего несериального латива, обозначающего общее направление действия.
2️⃣ Старый латив на -ли. Следы сохранились в гергинском говоре: кьарли укьяс «идти за травой» (от кьар «трава»), арцIили укьяс «идти на прополку» (от арцIи «сорняк»), хIянкили укьяс «идти на работу» (от хIянки «работа»). В литературном языке остались адвербиализированные формы: сапарли укьес «отправиться в путешествие» (от сапар «путешествие»); архIяли арбякьун «уехали в путешествие» (от архIя «путешествие»); хIяжли укьес «идти в паломничество» (от хIяж «паломничество»). В диалектах: урах. дубли «на край» (от дуб «край»), бахIли «на кончик» (от бахI «кончик»). Послелог мякьли «рядом» (урахинский диалект, от мякь «корень», «ствол»).
Архаичные формы лучше сохранились в топонимах: Чулли «в Чур» (Дербент), Чумли, ЧIугIли, ЦургIли, Ширли (квартал села Усиша), Кьвялцнау хъвябли (местность села Урахи). Исходная форма и этимология многих топонимов неясны. Форма на -ли используется в значении абсолютива в науке и прессе: «Чумли дебали халабаили саби» — «Чумли значительно выросло»; «нуша Чумли дякьунра» — «мы поехали в Чумли». Топонимы употреблялись в падежах, исходная форма исчезала или сохранялась в вуалированном виде. Латив на -ли — одна из древнейших форм местного падежа, обозначающая направление.
Ныне он функционирует в системе имён существительных лишь в говорах акушинского диалекта (акушинском и губденском) и в литературном языке. Существительные, оформляющиеся в лативе на -ла, малочисленны, и это обусловлено их семантикой. Как показывают наблюдения, в форме латива на -ла выступают названия: а) объёмных, полых предметов, вовнутрь которых может быть направлен другой предмет: ср. литер. кIанакьанилакабихьиб «платок положили в сундук»; кагъар кисала дигIянбариб «письмо спрятали в карман» и т. п.; б) различных сооружений, помещений, элементов ландшафта, в которые или в пределы которых направлено действие: ср. ил кьакьала дуравхъун «он вышел на улицу», унц азбарла бакIиб «бык вошёл во двор» и т. п.; в) частей тела: ср. дяхIла «в лицо», някъла «в руку» и т. п.; г) частей предмета, на которые направлено действие: ср. хъарла «на верх чего-то», хьарла «на низ чего-то», бехIла «на кончик», байла «в середину» и т. п.
Случаи употребления одушевлённых существительных в лативе на -ла не зафиксированы.
Словоформы старого латива на -ла в застывшем виде хорошо сохранились также в системе послелогов, наречий, превербов, напр.: а) гьала «вперед», гIела «назад», мякьла «рядом»; б) гьалабикес «опередить», гIелабикес «зайти», цалабикес «собраться» и т. д.
Из примеров становится очевидным, что латив на -ла совмещает функции почти всех пространственных серий. Это объясняется тем, что данные падежные формы являются реликтами старого латива, имевшего в прошлом общенаправительное значение и ныне значительно деградировавшего.
Серия постов о работах Мусаева М-С Мусаевича, доктора наук, профессора.
Старые формы латива (падежа приближения).
Исследователи давно заметили особые архаичные формы латива в даргинском языке, но полного описания и трактовки они не получили. Это важно для понимания падежной системы раннего даргинского и общедагестанского праязыка.
Особенности старого латива: - Выражает только неодушевлённые существительные древней лексики. - Образован от базы абсолютива (не эргатива), часто с аблаутом. - Не имеет серий, не используется в нелокальных значениях. - Показатели служат непродуктивными суффиксами в наречиях, послелогах, превербах и топонимах. - Многие формы находятся на грани словоизменения и словообразования.
Семантически старый латив широк: совмещал функции эссива, аллатива и других падежей.
Отмечены следующие формы старого латива. Продолжение →
pro_dagectanПоследний дешёвый фундамент Дагестана рухнул... Картошка дороже 100 рублей..... Самый когда-то доступный продукт, как и в 15 веке превращается в деликатес для избранных. "Спасибо" вам акушинцы, за то что своим лентяйством не смогли обеспечить республику…
Перевод: Много чего приключилось с ней, рассказывала мама. Однажды они, говорит, перегоняли овец на равнину. С ними был старик по имени Имихай, старый, он был у них чабаном. Ну вот, шли они через те нижние местности. Шли со своими овцами через Ашты, через Кунки.
