В истории Челябинска и Южного Урала 1917 год стал не просто сменой власти, а точкой резкого перелома привычного уклада жизни. В этом цикле публикаций мы попробуем без упрощений и лозунгов проследить, как после падения самодержавия менялись промышленность, торговля, транспорт, полиция, образование, городское хозяйство, медицина, культура и повседневная жизнь: что было утрачено, что удалось восстановить, что получило мощный импульс к развитию, а какие старые проблемы лишь приняли новую форму.
В отличие от многих уральских городов, выросших вокруг металлургических заводов, Челябинск возник как сторожевая крепость и долго оставался прежде всего торговым городом. Местная промышленность до революции была сравнительно слабой и во многом примитивной: современники отмечали, что на кожевенных, мыловаренных и других предприятиях рабочему часто не требовалась даже грамотность. Тем не менее к 1913 году город уже заметно двигался к индустриальному будущему: по разным оценкам, здесь действовало до 160 промышленных заведений, на которых работало до 2500 человек, включая не менее 5 механических заводов, 1 дроболитейный, 9 мельниц, до 40 кирпичных, 2 гончарных и 1 керамический, 9 кожевенных, 3 мыловаренных, 2 маслодельных и 3 завода фруктовых вод, а также ряд других предприятий.
Падение самодержавия само по себе не уничтожило экономику Челябинска. Но оно стало началом цепочки событий — революция, Гражданская война, военный коммунизм, разрыв старых хозяйственных связей, национализация, потеря владельцев и управленцев, нехватка сырья, топлива и заказов, голод начала 1920-х годов. В результате экономика Челябинска и всего Урала пережила не просто спад, а глубокую хозяйственную катастрофу.
По сведениям на конец 1920 года, в Челябинске действовало 169 промышленных предприятий, где числилось 6 125 рабочих.
Но эта статистика может быть обманчива. В масштабах Урала к началу 1920-х годов было выведено из строя более 70 % промышленных предприятий. Общий объём промышленной продукции Южного Урала составлял, по некоторым оценкам, лишь около 12 % довоенного уровня (1913 г.). Потери уральской промышленности оценивались более чем в 539 миллионов рублей золотом в довоенных ценах.
Особенно драматично выглядела металлургия. Продукция уральской металлургии с 1914 по 1921 год сократилась примерно на 74 %. Валовая продукция уральской промышленности к 1922 году упала примерно на 85 % по сравнению с 1913-м. Производство железа и стали сократилось в 16 раз, выплавка чугуна — в 12 раз. В 1919 году чугун давал лишь 14 % от уровня 1913 года, в 1921-м — около 8 %. По производству чугуна Урал оказался отброшен к уровню 1770-х годов.
Современники описывали ситуацию предельно жёстко. Уполномоченный ЦК РКП(б) А. А. Андреев говорил о Южном Урале:
Не работало ни одного завода, ни одного рудника, ни одной доменной печи. Горнозаводский Урал, на который мы устремили надежды, по существу был мертв.
К лету 1921 года развал достиг пика. На всём Урале не действовали доменные и мартеновские печи, прокатные станы, сталь вообще не вырабатывалась. В августе 1921 года производство чугуна в Челябинской губернии упало до нуля. В сентябре 1922 года было выплавлено всего 21,3 тонны, и лишь к концу 1922 года показатель поднялся до 2309,6 тонны.
Причины были системными. Разрушалось оборудование, не хватало сырья и топлива, исчезли прежние частные владельцы, резко сократились государственные и рыночные заказы, транспортная система была расстроена. Военный коммунизм попытался заменить хозяйственную мотивацию принуждением. В начале 1920 года на Урале создали трудовые армии: военные части должны были восстанавливать народное хозяйство. Но эффект оказался слабым. За январь — сентябрь 1920 года части 1-й Трудовой армии заготовили лишь 15 % необходимого топлива и 20 % каменного угля.
Принудительный труд не спас промышленность. Более того, он вызвал недовольство рабочих. Даже под угрозой обвинения в контрреволюции люди бастовали из-за невыплаты зарплаты, задержек пайка, нехватки одежды.