У Ани сюрприз: убавили жалованья и... прибавили уроков; вместо 18 уроков и 35 руб. будет 24 урока и 27 рублей.
Так 27 октября 1924 года Константин Теплоухов описал перемены в работе своей дочери-учительницы. Этот частный пример хорошо показывает главную проблему любых разговоров о дореволюционных и советских зарплатах. Само количество рублей почти ничего не говорит. Нужно одновременно знать цены, наличие товаров, продолжительность работы, регулярность выдачи жалованья и возможность вообще найти работу.
Возьмём за исходную точку Челябинск начала XX века. Заработки различались очень сильно. Рабочий завода Столль получал примерно 15–20 рублей в месяц. Начальная ставка рабочего кожевенного завода составляла около 27 рублей, железнодорожного депо – около 40 рублей. Квалифицированному рабочему в литературе начала XX века обычно приписывается заработок порядка 25–42 рубля в пересчёте на месяц.
У подёнщиков гарантированного месячного дохода вообще не было. В конце 1913 года чернорабочему платили 70–90 копеек за день, плотнику – 90 копеек – 1 рубль 10 копеек, слесарю – от рубля до 1 рубля 60 копеек. Заработок зависел от квалификации, сезона и числа дней, когда удалось найти работу.
Но теперь главное – что на это можно было купить.
В январе 1914 года пуд, то есть около 16 кг, пшеничной муки стоил в Челябинске 85 копеек, ржаной – 73 копейки. Фунт, около 410 граммов, ржаного хлеба обходился в 2,5 копейки, пшеничного – в 3 копейки. Пуд говядины стоил приблизительно 4 рубля 70 копеек – 5 рублей 20 копеек. Фунт сахара – 15–16 копеек. Аршин ситца в декабре 1913 года стоил около 13 копеек, простые мужские сапоги – примерно 5 рублей, фунт мыла – около 12 копеек.
Поэтому двадцатирублёвый месячный заработок рабочего теоретически соответствовал примерно четырём парам простых сапог, 154 аршинам ситца или 129 фунтам сахара. Разумеется, реальная семья не тратила всю зарплату на один товар – такой пересчёт нужен только для сравнения покупательной способности.
Дореволюционный Челябинск при этом не был городом всеобщего достатка. Низкооплачиваемый рабочий, прислуга или сторож жили очень скромно. Учителя также постоянно жаловались на недостаток денег и искали подработки.
Среднее жалованье преподавателя приходского начального училища в 1905/06 учебном году составляло 33 рубля 88 копеек в месяц. В 1913 году встречаются ставки 600, 660 и 720 рублей в год – соответственно 50, 55 и 60 рублей в месячном пересчёте. Но существовали и значительно более низкие ставки.
Учитель В. К. Балакин в 1907 году прямо говорил, что коллеги вынуждены искать дополнительную работу: один преподавал ещё в другом училище, другой давал частные уроки, третий работал в газете. То есть даже относительно приличный по сравнению с чернорабочим оклад не означал безбедной жизни.
Есть, однако, ещё одна важная сторона. К началу Первой мировой войны Челябинск благодаря железным дорогам был хорошо встроен во всероссийский рынок. Александр Тимофеев отмечал, что здесь можно было купить или заказать практически любой промышленный товар, а мануфактура в челябинских торговых домах стоила лишь примерно на 5% дороже московской. Иными словами, перед войной проблема чаще заключалась в цене товара для конкретного человека, а не в полном отсутствии товара.
Эта система начала разрушаться задолго до прихода большевиков. Первая мировая война принесла инфляцию и перебои со снабжением. Ржаная мука подорожала с 73 копеек за пуд в январе 1914 года до 1 рубля 40 копеек летом 1916-го, а к январю 1917 года – уже до 2 рублей 40–55 копеек. Картофель за тот же период тоже резко вырос в цене.
С 1916 года в Челябинске действовали карточки на ряд продуктов и топливо, а зимой 1916–1917 годов городские власти уже самостоятельно заготавливали мясо и нормировали его продажу.