Это важное уточнение, если мы хотим понять, что именно изменилось для рабочего после прихода новой власти. Часть социальных завоеваний революционного 1917 года появилась ещё до большевиков; советская власть впоследствии закрепила их законодательно и развивала собственную систему трудовых гарантий.
А вот финансовая сторона первых послереволюционных лет выглядит значительно тяжелее.
В конце 1913 года чернорабочему платили около 70–90 копеек в день. В начале 1918 года ставка подённого чернорабочего доходила уже до 10 рублей 50 копеек. Номинальный заработок вырос примерно в 12–15 раз. Для ряда квалифицированных строительных профессий ставки достигли 13 рублей 80 копеек – 15 рублей в день.
На бумаге – колоссальное повышение. Но пшеничная мука, стоившая перед войной около 85 копеек за пуд, в записях Теплоухова за 1918 год фигурирует уже по 30 рублей. То есть покупательная способность такой дневной ставки по отношению к муке сократилась примерно на две трети.
С мясом картина похожая. В 1916 году фунт мяса стоил около 12 копеек, в 1918-м – уже примерно 2 рубля. Цена увеличилась более чем в шестнадцать раз. Поэтому десятикратное повышение зарплаты совсем не обязательно делало человека богаче.
Дальше ситуация только осложнилась Гражданской войной. Челябинск неоднократно менял власть, разрушались хозяйственные связи, сокращалось производство, обесценивались деньги. Поэтому цены и зарплаты 1918–1919 годов нельзя механически приписывать только одной политической системе.
Весной 1919 года, при белой власти, квалифицированный рабочий получал около 450 рублей в месяц. На мельнице М. П. Архипова 1 мая крупчатнику платили 1575 рублей, машинисту – 1050, токарю, электротехнику и кузнецу – по 962 рубля 50 копеек, плотнику и столяру – по 875 рублей, сторожу – 525. Но пуд муки той же весной стоил уже около 50 рублей. Заработок квалифицированного рабочего соответствовал примерно 9 пудам муки. Для сравнения: довоенные 25–42 рубля квалифицированного рабочего при цене муки 85 копеек соответствовали примерно 29–49 пудам. Сравнение приблизительное – различаются конкретные специальности и сорта муки, – но направление изменения очевидно.
Особенно интересный документ появился уже после возвращения советской власти в Челябинск летом 1919 года. 29 августа Челябинский ревком рассматривал новые ставки оплаты труда и официально констатировал:
…существовавшие в Челябинске до советской власти ставки оплаты труда рабочих и особенно служащих, значительно превышают соответствующие ставки, установленные для здешнего района декретами советской власти.
При этом в августе 1919 года в распоряжении городского продовольственного отдела имелось всего около 2000 пудов муки. По расчёту ревкома, если снабжать всё 45-тысячное население нормой в 20 фунтов на человека в месяц, этого хватило бы лишь примерно на два дня. Поэтому временно муку решили выдавать только семьям красноармейцев.
А. Скрипов приводит ещё более жёсткое сопоставление: по его оценке, в 1919 году цены на продукты и предметы первой необходимости выросли в три–четыре раза относительно 1918-го, тогда как заработная плата рабочих сократилась более чем наполовину.
Теплоухов описывал тот же город совершенно бытовым языком: квартиры переполнены, продукты и топливо добываются с трудом, цены растут ежедневно, большинство лавок закрыто, нормальная торговля почти исчезает и перемещается на базары и толкучку. В сентябре 1919 года фунт печёного хлеба стоил у него 2 рубля 50 копеек. В октябре, ноябре и декабре вместо цены появляется одно слово – «исчез». Картофель в сентябре стоил 45 рублей за пуд, в октябре – 50, а затем также исчез из наблюдаемой продажи. Аналогичные отметки появляются напротив дров и каменного угля.