О переводе Селина я написала, а о самом Селине нет. Что же пишет Селин?
"Мы теряем большую часть молодости по собственной неловкости"...
"Потребовалось двадцать лет и война, чтобы научить меня не высовываться из своей норы и осведомляться, сколько стоят вещи и люди, прежде чем к ним привязываться"...
"На приличных похоронах можно, конечно, поскорбеть, но всё равно думаешь о наследстве, о приближающемся отпуске, об аппетитной вдове, которой, говорят, не занимать темперамента, а ещё - по контрасту - о том, как пожить подольше, а может, и вовсе не сдохнуть"...
"Нью-Йорк вроде неудачной ярмарки.. От неё тошнит, но все почему-то из кожи лезут, чтобы она удалась"...
"Другая страна, другие люди, которые суетятся вокруг тебя несколько иным образом, утрата известной доли мелкого тщеславия, гордости, для которой нет больше оснований, привычной лжи и привычного эха, - этого довольно, чтобы голова пошла кругом и перед тобой зазияла вечность, смешная крошечная вечность, куда ты низвергаешься. Путешествовать - значит искать такую безделицу, кружащую голову дуракам"...
"Когда, старея, думаешь о тех, кто был причастен к твоей жизни, их эгоизм предстаёт тебе таким же непреходящим, как сталь или платина, и ещё более нескончаемым, чем само время. В молодости мы оправдываем самое заскорузлое безразличие и самое циничное хамство не знаю уж какими вывертами неискушенного романтизма"...
"Как бы ни был человек хорош или добр к своим близким, он всё же даёт им при жизни достаточно оснований для того, чтобы утешиться после его кончины".
"Люди делятся на праведников, которые считают себя грешниками, и грешников, которые считают себя праведниками".
Сразу признаюсь, предпоследняя цитата - это Жан Лабрюйер, а последняя - Блез Паскаль.
Но в равной степени это всё могло бы быть написано и Селином. Или Лабрюйером. Или Паскалем.
А может и Ларошфуко. Хотя, конечно, авторы афоризмов 17 века не утруждали себя ещё каким-то повествованием, а Селин утруждает. Буквально, "сочинение о сражениях, скитаниях в заморских странах, лиловых неграх, пиратах, пребывании в чреве кита и прочих испытаниях, которые автору пришлось перетерпеть, изложенное к удовольствию досточтимой публики".
То есть, это традиция с одной стороны приключенческого романа 17 века, а с другой - "моралите" того же 17 века. (В кавычках, потому что настоящие моралите были куда менее изящны. А в 17 веке жанр ёмкого афоризма разогнался так, что европейцы сочинили ещё китайского Конфуция. В сонм к собственным моралистам. Ну ладно, перевели). Тем не менее, ирония в том, что Селин сначала считался чем-то вроде соцреалиста (в СССР, но тут "товарищи" быстро разобрались), а потом антисемитом и фашистом (во Франции, и тут вроде без изменений. Французские интервью с Селином - про его "фашизм" и "антисемитизм", как будто писателя в писательской стране больше спросить не о чем).
Главный герой "Путешествия" мог бы быть героем Селинджера "Над пропастью во ржи". Лучшего американского романа! С поправкой на возраст, время, страну, их взгляд и их интонации совпадают. "Американский эпизод" романа мог бы быть написан Генри Миллером. И Лимоновым. Но всё это было уже после "Путешествия". Знаменитый разговорный язык Селина (И, mind you, в "Путешествии" это ещё компромисс. По-настоящему он оторвется позже) ближе всего к тому, как сейчас говорят в интернете. Возможно, Селину даже не хватало эмоджи.
Насколько всё это грустно, то, что он пишет? Потому что, ну он же и правда описывает вещи мрачные, даже чудовищные. В 17 веке протоселин мог бы написать "жизнь - трагедия для того, кто чувствует, и комедия для того, кто мыслит". В 17 веке так написал Лабрюйер. В Путешествии много действительно комичных сцен. Больше всего мне понравилась та, где шеф нашего героя, владелец и директор психиатрической клиники Баритон, француз в возрасте, внезапно решает изучать английский язык, увлекается и в процессе чтения шестнадцатитомной Истории Англии авторства Маколея понимает, что "вся жизнь прошла не так", собирает чемодан и всё меняет.
Закончу зазывать тем, что русский читатель найдёт в романе реминисценции к вой
