ARCHIVE. @ 𝘃𝘆𝗹𝗳.𝗰𝗼𝗺

..В комнате пахло сыростью и чем-то химическим, как в больничном коридоре. Стены голые, бетонные, в разводах. Лампа под потолком горела тускло, мигала раз в минуту, отбрасывая дрожащий свет.

Мама сидела на деревянном стуле посреди комнаты. Руки связаны за спиной чем-то белым — пластиковыми стяжками, не верёвкой. Голова опущена, волосы упали на лицо. Она не двигалась.

Кайан замер в дверях. Сердце пропустило удар.
«Не дышит?», — мелькнула мысль. — «Я опоздал?».

Потом она пошевелилась. Медленно подняла голову.

Лицо осунулось, скулы выступили остро. Под глазами залегли тёмные тени, кожа серая. Волосы спутались, слиплись. Но это была она.

Она смотрела на него. Долго. Будто не верила, что это не галлюцинация.

— Кайан? — голос хриплый, как наждачка. — Ты.. как..

Он не ответил. Подошёл, опустился на колени перед ней, взял её руки в свои. Холодные, пальцы тонкие, костлявые. Стяжки впивались в запястья, кожа вокруг покраснела, местами сочилась сукровица.

Он потянул пластик ногтями, но тот не поддавался. Сунул руку в карман, нащупал нож. Маленький, складной, бесполезный против всего остального, но сейчас — в самый раз.

Лезвие скользнуло под стяжку. Щелчок. Руки мамы упали на колени, она растирала запястья, морщась от боли.

— Ты один? — прошептала она. — Как ты.. охрана..

Кайан посмотрел на неё. Открыл рот. Закрыл. Что сказать? Что он взломал дверь мыслью? Что внутри него что-то щёлкнуло и перестало быть им?

— У меня получилось, — сказал он вместо ответа.

— Что? — она нахмурилась, пытаясь сосредоточиться.

Он не стал объяснять. Помог ей встать. Она покачнулась, колени подогнулись, и он подхватил её под руку, обнимая за плечи. Она была легче, чем он помнил. Кости выступали под тонкой тканью кофты.

— Нам нужно уходить, — сказал он. — Прямо сейчас.

Мама смотрела на него. Долго. В её взгляде было что-то, что он не мог разобрать — страх? Удивление? Она провела рукой по его лицу, пальцы дрожали.

— Ты стал старше, — сказала она тихо. — Чем был в воскресенье.. Я права?

Кайан не ответил. Он не знал, что сказать на это. Он просто повёл её к двери, придерживая, чтобы не упала.

Они вышли в коридор. Свет мигал, отбрасывая длинные тени. В конце коридора, у лестницы, было темно.

Кайан остановился.

Что-то изменилось. То новое ощущение, которое проснулось внутри, теперь работало иначе. Оно не просто грело — оно тянулось наружу, как антенна. Он чувствовал пространство вокруг. Не видел — чувствовал. Как будто воздух стал плотнее, и в нём появлялись волны.

Кто-то был внизу.

Шаги. Медленные, тяжёлые. Не один человек. Два. Или трое. Они поднимались по лестнице.

— Кайан? — мама сжала его руку.
— Что?

Он не ответил сразу. Слушал. Шаги стали громче. Скрипнула ступенька.

— Они знают, — сказал он наконец. — Что я здесь..

Мама выдохнула. Звук был тихим, но в нём было столько усталости, что Кайан почувствовал, как что-то сжалось в груди.

— Тогда бежим, — сказала она.

...

Удар пришелся точно в замок. Металл звякнул, гулко отозвавшись эхом в пустом коридоре, но ручка даже не дрогнула. Кайан ударил снова, вкладывая всю злость и страх в это движение. Вибрация прошла через руки в плечи, отдаваясь болью в зубах. Ещё раз. И ещё.

Бесполезно. Дверь стояла монолитом, лишь царапины появились на краске. Ладони вспотели, инструмент начал скользить.

Кайан отшвырнул лом. Тот с грохотом упал на бетон, звук покатился по коридору, словно насмешка. Он замер, вслушиваясь. Тишина. Никто не бежит. Пока никто не бежит.

Он прислонился спиной к холодной стене и сполз вниз, на корточки. Закрыл глаза. Усталость накрыла волной. Не физической — какой-то другой, глубинной. Как будто внутри всё выгорело, оставив только пепел. Он сидел и думал: всё. Конец. Приехал, увидел, и всё. Как в том детском кошмаре, где бежишь изо всех сил, а ноги становятся ватными и ты падаешь.

Он сидел так, наверное, минуту. Или две. Слушал, как монотонно гудит вентиляция где-то в недрах здания. Как бешено колотится сердце. Как мелко дрожат руки.

А потом..

Это не было мыслью. Не было решением. Это было похоже на то, как если бы ты долго плыл против течения, выдыхаясь, и вдруг течение само подхватило тебя, перевернуло и понесло.

Что-то внутри шевельнулось. Не проснулось — именно шевельнулось. Как зверь, которому стало тесно в слишком маленькой норе.

Тепло. Странное, вязкое тепло. Оно началось где-то глубоко в груди, под ребрами, и медленно поползло вверх, к горлу, к вискам. Это не было болью. Не было страхом. Это было чем-то чужим.

И вдруг Кайан понял, что за него, казалось, начал думать кто-то другой.

Мысли больше не были его собственными. Они приходили откуда-то извне, четкие, холодные, лишенные эмоций. Не паника. Не отчаяние. Просто.. план. Как действовать. Куда смотреть. Что делать.

Он открыл глаза.

Дверь была в трех шагах. Он смотрел на неё, и вдруг перспектива изменилась. Дверь перестала быть преградой. Она стала просто.. объектом? Как камень на дороге. Как сугроб. Что-то, что можно обойти. Или.. сдвинуть. Но не руками.

Он не двигался. Даже не дышал. Но внутри что-то тянулось к двери. Не мышца, не нерв. Что-то невидимое. Он словно протянул туда невидимые пальцы, которых у него не было, и надавил.

Замок щёлкнул.

Кайан моргнул. Не понял.
Металлическая ручка дрогнула. Медленно, словно в замедленной съёмке, она начала поворачиваться сама собой.
Дверь приоткрылась на сантиметр. Потом на два. Петли скрипнули, жалуясь на давление.

Кайан сидел на полу, широко раскрыв глаза. Волосы на руках встали дыбом. Окна были закрыты. Сквозняка не было.
Это сделал он. Или.. это сделали через него.

Дверь распахнулась полностью и с глухим стуком ударилась о внутреннюю стену.

Он не встал сразу. Сидел и смотрел на свои ладони. Они дрожали. Кожа была влажной. Сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть, но внутри.. внутри наступила странная, звенящая тишина. Как бывает после сильной грозы, когда воздух становится прозрачным и острым.

Кайан медленно поднялся. Колени подгибались, как после долгого бега. Во рту появился металлический привкус крови — он прикусил щёку, даже не заметив этого.

Он шагнул через порог..

Кайан проснулся в гараже от холода. Солнце только начинало подсвечивать щели в стенах. Спина затекла, пальцы онемели. Первое, что он сделал — полез в карман за телефоном. Экран был чёрным. Он нажал на кнопку — ничего. Телефон сел до нуля. Кайан выругался сквозь зубы и сунул его обратно.

Парень встал, размял плечи, проверил рюкзак. Всё было на месте.

Он вытащил из угла гаража ржавый лом и плоскогубцы, которые нашёл вчера. Инструменты были тяжёлыми, холодными, покрытыми слоем пыли. Кайан сунул их в рюкзак — на всякий случай.

Он вышел из гаража и направился к складу. Утро было серым, воздух холодным и тяжёлым. Кайан обошёл здание, прижимаясь к стенам, прячась в тенях. Смена охраны только что закончилась — он знал, что у него есть несколько минут.

Он набрал код на чёрном входе. Дверь открылась бесшумно. Кайан шагнул внутрь и сразу пошёл к лестнице. Коридоры были пусты. Тишина давила на уши так сильно, что он слышал собственный пульс. Парень не останавливался.

Он поднялся на второй этаж и увидел дверь с металлической ручкой. Через маленькое окно Кайан видел комнату. Он не знал, одна ли она там, есть ли охрана. Он знал только, что должен войти.

Кайан достал из рюкзака лом. Рукоятка была холодной и шершавой. Он сжал её в руке и шагнул к двери..

– Вашу ж мать.
Тихий голос парня раздавался в голосовом сообщении.*
– У меня на телефоне сейчас 3 процента, не знаю, смогу ли я ещё связаться с вами. Я сейчас сижу в гараже, хочу вернуться туда и попробовать достать маму из той камеры. Я не знаю как, но тут вроде есть, чем можно попробовать открыть..
Слышно какое-то шуршание ткани и тихие удары металла о друг друга.*
– Эм.. Ну вот, я нашёл плоскогубцы и лом. Надеюсь, мне это как-то поможет? Ладно, закончу голосовое сообщение, не хочу до конца садить батарею. Удачи мне, что ли?

supp. Отправляю не ночью, так как очень рано лег спать, а вчера целый день писал этот пост. Поддержите реактами, пожалуйста.. 😭
А ещё скоро конец всего этого, лоллл..

«Субъект К. демонстрирует аномальную активность правого полушария. Прямое управление сознанием других лиц нестабильно и опасно для носителя. Принято решение о медикаментозной блокировке нейронных связей. Триггер деактивирован. Резервный протокол "Эхо-2" остается доступным только в случае критической угрозы жизни субъекта или объекта привязки.»

Палец указательный — 4. Средний — 8. Большой — 2. Потом пауза. Указательный — 9. Средний — 1. Большой — 7.
4-8-2-9-1-7.

supp. вам интересно вообще или как?

«Она жива, пока ты не пытаешься. Не ищи. Мы сами найдём тебя.»

— Я знал, что это случится, — сказал он. Голос был хриплый, будто он давно не разговаривал.

Я спросил, что такое проект «Эхо». Он замолчал. Слышно было только, как он дышит. Потом щёлкнула зажигалка.

— Это была… программа, — наконец сказал он. — Старая. Очень старая.

— Что за программа? — я сжал телефон крепче.

— Они хотели… не оружие. — Он затянулся. — Люди. Чтобы думать за других. Управлять.

— Ментальные солдаты? Типо такого?

— Что-то вроде того. — Пауза. — Твоя мать… участвовала. Я тоже.

Сердце колотилось где-то в горле.

— А я?

— Ты — результат. Эксперимент, который передался по наследству. — Его голос дрогнул. — Ты не должен был выжить. Врачи говорили… первые месяцы. Но ты выжил. И то, что с тобой — это не случайность, Кайан. Это в крови.

Я молчал. Пытался переварить.

— Где мама? — спросил я наконец.

— Не знаю точно. — Он снова затянулся. — Но есть адрес. Старый склад в Нью-Джерси. Там был офис куратора проекта. Если что-то и осталось — оно там.

— Диктуй.

Он начал называть цифры. Я схватил ручку, перевернул чек из bodega на углу, записывал на обороте. Улица, дом, корпус.

— Всё?

— Всё. — Пауза. — Я не могу тебе помочь, Кайан. Ты сам решай.