Удар пришелся точно в замок. Металл звякнул, гулко отозвавшись эхом в пустом коридоре, но ручка даже не дрогнула. Кайан ударил снова, вкладывая всю злость и страх в это движение. Вибрация прошла через руки в плечи, отдаваясь болью в зубах. Ещё раз. И ещё.

Бесполезно. Дверь стояла монолитом, лишь царапины появились на краске. Ладони вспотели, инструмент начал скользить.

Кайан отшвырнул лом. Тот с грохотом упал на бетон, звук покатился по коридору, словно насмешка. Он замер, вслушиваясь. Тишина. Никто не бежит. Пока никто не бежит.

Он прислонился спиной к холодной стене и сполз вниз, на корточки. Закрыл глаза. Усталость накрыла волной. Не физической — какой-то другой, глубинной. Как будто внутри всё выгорело, оставив только пепел. Он сидел и думал: всё. Конец. Приехал, увидел, и всё. Как в том детском кошмаре, где бежишь изо всех сил, а ноги становятся ватными и ты падаешь.

Он сидел так, наверное, минуту. Или две. Слушал, как монотонно гудит вентиляция где-то в недрах здания. Как бешено колотится сердце. Как мелко дрожат руки.

А потом..

Это не было мыслью. Не было решением. Это было похоже на то, как если бы ты долго плыл против течения, выдыхаясь, и вдруг течение само подхватило тебя, перевернуло и понесло.

Что-то внутри шевельнулось. Не проснулось — именно шевельнулось. Как зверь, которому стало тесно в слишком маленькой норе.

Тепло. Странное, вязкое тепло. Оно началось где-то глубоко в груди, под ребрами, и медленно поползло вверх, к горлу, к вискам. Это не было болью. Не было страхом. Это было чем-то чужим.

И вдруг Кайан понял, что за него, казалось, начал думать кто-то другой.

Мысли больше не были его собственными. Они приходили откуда-то извне, четкие, холодные, лишенные эмоций. Не паника. Не отчаяние. Просто.. план. Как действовать. Куда смотреть. Что делать.

Он открыл глаза.

Дверь была в трех шагах. Он смотрел на неё, и вдруг перспектива изменилась. Дверь перестала быть преградой. Она стала просто.. объектом? Как камень на дороге. Как сугроб. Что-то, что можно обойти. Или.. сдвинуть. Но не руками.

Он не двигался. Даже не дышал. Но внутри что-то тянулось к двери. Не мышца, не нерв. Что-то невидимое. Он словно протянул туда невидимые пальцы, которых у него не было, и надавил.

Замок щёлкнул.

Кайан моргнул. Не понял.
Металлическая ручка дрогнула. Медленно, словно в замедленной съёмке, она начала поворачиваться сама собой.
Дверь приоткрылась на сантиметр. Потом на два. Петли скрипнули, жалуясь на давление.

Кайан сидел на полу, широко раскрыв глаза. Волосы на руках встали дыбом. Окна были закрыты. Сквозняка не было.
Это сделал он. Или.. это сделали через него.

Дверь распахнулась полностью и с глухим стуком ударилась о внутреннюю стену.

Он не встал сразу. Сидел и смотрел на свои ладони. Они дрожали. Кожа была влажной. Сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть, но внутри.. внутри наступила странная, звенящая тишина. Как бывает после сильной грозы, когда воздух становится прозрачным и острым.

Кайан медленно поднялся. Колени подгибались, как после долгого бега. Во рту появился металлический привкус крови — он прикусил щёку, даже не заметив этого.

Он шагнул через порог..