..В комнате пахло сыростью и чем-то химическим, как в больничном коридоре. Стены голые, бетонные, в разводах. Лампа под потолком горела тускло, мигала раз в минуту, отбрасывая дрожащий свет.

Мама сидела на деревянном стуле посреди комнаты. Руки связаны за спиной чем-то белым — пластиковыми стяжками, не верёвкой. Голова опущена, волосы упали на лицо. Она не двигалась.

Кайан замер в дверях. Сердце пропустило удар.
«Не дышит?», — мелькнула мысль. — «Я опоздал?».

Потом она пошевелилась. Медленно подняла голову.

Лицо осунулось, скулы выступили остро. Под глазами залегли тёмные тени, кожа серая. Волосы спутались, слиплись. Но это была она.

Она смотрела на него. Долго. Будто не верила, что это не галлюцинация.

— Кайан? — голос хриплый, как наждачка. — Ты.. как..

Он не ответил. Подошёл, опустился на колени перед ней, взял её руки в свои. Холодные, пальцы тонкие, костлявые. Стяжки впивались в запястья, кожа вокруг покраснела, местами сочилась сукровица.

Он потянул пластик ногтями, но тот не поддавался. Сунул руку в карман, нащупал нож. Маленький, складной, бесполезный против всего остального, но сейчас — в самый раз.

Лезвие скользнуло под стяжку. Щелчок. Руки мамы упали на колени, она растирала запястья, морщась от боли.

— Ты один? — прошептала она. — Как ты.. охрана..

Кайан посмотрел на неё. Открыл рот. Закрыл. Что сказать? Что он взломал дверь мыслью? Что внутри него что-то щёлкнуло и перестало быть им?

— У меня получилось, — сказал он вместо ответа.

— Что? — она нахмурилась, пытаясь сосредоточиться.

Он не стал объяснять. Помог ей встать. Она покачнулась, колени подогнулись, и он подхватил её под руку, обнимая за плечи. Она была легче, чем он помнил. Кости выступали под тонкой тканью кофты.

— Нам нужно уходить, — сказал он. — Прямо сейчас.

Мама смотрела на него. Долго. В её взгляде было что-то, что он не мог разобрать — страх? Удивление? Она провела рукой по его лицу, пальцы дрожали.

— Ты стал старше, — сказала она тихо. — Чем был в воскресенье.. Я права?

Кайан не ответил. Он не знал, что сказать на это. Он просто повёл её к двери, придерживая, чтобы не упала.

Они вышли в коридор. Свет мигал, отбрасывая длинные тени. В конце коридора, у лестницы, было темно.

Кайан остановился.

Что-то изменилось. То новое ощущение, которое проснулось внутри, теперь работало иначе. Оно не просто грело — оно тянулось наружу, как антенна. Он чувствовал пространство вокруг. Не видел — чувствовал. Как будто воздух стал плотнее, и в нём появлялись волны.

Кто-то был внизу.

Шаги. Медленные, тяжёлые. Не один человек. Два. Или трое. Они поднимались по лестнице.

— Кайан? — мама сжала его руку.
— Что?

Он не ответил сразу. Слушал. Шаги стали громче. Скрипнула ступенька.

— Они знают, — сказал он наконец. — Что я здесь..

Мама выдохнула. Звук был тихим, но в нём было столько усталости, что Кайан почувствовал, как что-то сжалось в груди.

— Тогда бежим, — сказала она.

...