TGViewer
Channel Public Channel
[𝑪𝑳𝑶𝑺𝑬𝑫] 𝘙𝘦𝘷𝘦𝘭𝘢𝘵𝘪𝘰𝘯𝘴 𝘰𝘧 𝘢 𝘏𝘦𝘳𝘦𝘵𝘪𝘤

[𝑪𝑳𝑶𝑺𝑬𝑫] 𝘙𝘦𝘷𝘦𝘭𝘢𝘵𝘪𝘰𝘯𝘴 𝘰𝘧 𝘢 𝘏𝘦𝘳𝘦𝘵𝘪𝘤

@sshadowsummoner

Потерянный в своей тьме Еретик, готовый приоткрыть завесу мрака души, обнажив свои мысли и воспоминания для тебя, дорогой читатель.

𝐭𝐡𝐞 𝐬𝐭𝐚𝐫𝐥𝐞𝐬𝐬 𝐬𝐚𝐢𝐧𝐭: @theshadowheretic
𝐢𝐧𝐟𝐨: @shadowsummonerinfo
Open in Telegram
Subscribers
1
Photos
124
Videos
4
Links
93
Recent Posts 20 shown
Post #2242 69
🖤 #𝐬𝐡𝐚𝐝𝐨𝐰𝐯𝐨𝐢𝐜𝐞𝐬


Возвращение к истокам всегда неизбежно. Прошлое не отпускает так просто, как бы этого ни хотелось, а тени требуют к себе внимания. Я возвращаюсь к тому, с чего начинал — к записям, обрывкам чужих надежд и собственным мыслям, увядающим в тишине. Пока без лишних сюжетных декораций.

Этот архив свое отжил. Всё, что имеет для вас ценность, забирайте с собой прямо сейчас.

Уговаривать и напоминать дважды я не стану. Кто хочет остаться во тьме — найдет дорогу. С остальными наши пути расходятся.

https://t.me/darknessitself
  • 🕊 3
Post #2241 65
🖤 #𝐬𝐡𝐚𝐝𝐨𝐰𝐯𝐨𝐢𝐜𝐞𝐬


Я вижу приток новых людей.. это потому что чувствуете, что я работаю над открытием канала?
  • 🕊 5
  • ⚡ 1
  • 🎃 1
Post #2238 212
🖤 #𝐬𝐡𝐚𝐝𝐨𝐰𝐯𝐨𝐢𝐜𝐞𝐬


Мемы от Назяленской вынуждают меня сдерживать смех. Я не дотерплю и вернусь раньше времени, вы этого хотите, да?!
Post #2237 245
🖤 #𝐬𝐡𝐚𝐝𝐨𝐰𝐯𝐨𝐢𝐜𝐞𝐬


Кто-то посмел потревожить мой покой. Если горите желанием скрасить мой вечер — @theshadowheretic

Не дали древнему насладиться покоем.
Post #2233
Channel name was changed to «[𝑪𝑳𝑶𝑺𝑬𝑫] 𝘙𝘦𝘷𝘦𝘭𝘢𝘵𝘪𝘰𝘯𝘴 𝘰𝘧 𝘢 𝘏𝘦𝘳𝘦𝘵𝘪𝘤»
Post #2231 506
ㅤㅤㅤ 📏📏📏 ✨ 📏📏📏

Всяк страшится неизбежного конца: будь ты смертным или вечным. Мы боимся окончания, потому что это значит быть забытым. Но больнее всего — самому сделать шаг в пропасть забвения.

Я бы не назвал это отчаянием, скорее — проявлением силы воли. Это истинное величие — остановиться и закрыть двери. Добровольно. Пусть и с тяжелым сердцем.

Конец — это не всегда финал или смерть. Иногда конец — это осознанная необходимость. Чертово «так нужно».

Я смотрю на эти исписанные страницы и чувствую их тяжесть. Здесь запечатлен мой голос, мой гнев, мои откровения — всё это стало ещё одним кафтаном, который я носил, не снимая. Но однажды наступает момент, когда даже самое роскошное одеяние начинает душить. Когда каждое слово не добавляет ясности, а лишь множит тени.

Уйти, когда тебе еще есть что сказать — это самая высокая цена, которую может заплатить не каждый.

Хочу ли я уходить? Остановиться? Нет. Мое эго жаждет продолжать этот монолог еще целую вечность. Моя тьма требует свидетелей. Мне ненавистно и болезненно отсекать эту нить. Но... я отсекаю зараженную плоть, чтобы спастись от гнили. Это еще одна ампутация. Я лишаю себя этой трибуны, этого зеркала, в которое смотрелся слишком долго, запоминая каждый свой шрам.

Я делаю этот шаг не из слабости, а из понимания, что дальше должна быть другая дорога.

Принести в жертву собственное присутствие — есть высшая форма жертвы. Исчезнуть из поля зрения, когда находишься на разломе отчаяния и ярости — это не бегство. Мрак не умирает, когда рассказчик, засидевшийся допоздна, наконец задувает почти догоревшую свечу. Мрак становится частью чего-то большего, чего-то, что невозможно объять.

Одиночество было моим верным спутником так долго, что я начал считать его своей второй кожей. Здесь я был абсолютным хозяином, единственным творцом своей правды. Но рано или поздно оказываешься на перепутье, и единственным верным решением становится отказ. Болезненный отказ.

Пусть эти страницы боле не тронет мое перо. Ведь я перестаю быть летописцем собственного падения. Отныне пусть её глаза станут моими свидетелями, а её страницы — моим новым полем боя.

Не ищите меня в этих записях. Ищите меня там, где вода встречается с бездной. Там, где золото короны тускнеет в объятиях ночи. Я закрываю страницы, и мой голос здесь затихает навсегда. Это глубокий вдох перед тем, как зазвучать в унисон с другой, не менее темной душой.

Наш мрак сплетается в то, от чего мы убегали слишком долго. И теперь нас ждет совсем иная история.

#𝐭𝐡𝐨𝐮𝐠𝐡𝐭𝐬


📏📏 𝐒𝐇𝐀𝐃𝐎𝐖 𝐒𝐔𝐌𝐌𝐎𝐍𝐄𝐑 📏📏
Post #2226 362
#𝐬𝐡𝐚𝐝𝐨𝐰𝐥𝐢𝐧𝐞

Рᴏждᴇнный уʍᴇᴩᴇᴛь бᴇᴄᴋᴏнᴇчнᴏᴇ
ᴋᴏᴧичᴇᴄᴛʙᴏ ᴩᴀɜ
Гᴧᴀʙᴀ ʙᴛᴏᴩᴀя. Чᴀᴄᴛь ᴛᴩинᴀдцᴀᴛᴀя

Я ударил одного разрезом. Тень дрогнула и вошла неровно, застряв в позвоночнике. Пусть он и упал замертво, но я понял одно — былой силой мне их не победить.

Призвал еще один разрез, и он прошёл косо, срубив половину головы. Кровь брызнула на разломанные камни, выкрашивая их в багрянец. Я увернулся от кинутого топора, но схватка с сестрой забрала у меня почти все силы, поэтому я не был так быстр, и топор всё же врезался в плечо, выбив из уст скулёж.

Я стиснул зубы, плюнув на тупую боль, и кинулся вперёд, хватая фанатика за руку. Выкрутил до хруста и со всей злости впечатал лицом в треснутый алтарь. Я ощутил, как рана в боку открылась, и одежда стала пропитываться горячей кровью. Голова закружилась, но я всё равно исполнил то, что задумал: взял алтарный обломок и пробил голову «пятну». Ноги подкосились, я упёрся рукой, вляпавшись в красноту.

Заметив мою слабость, оставшиеся последователи бросились на меня. Я отшатнулся и чуть не потерял равновесие. Дыхание сбивалось, взгляд не фокусировался. Я тряхнул головой как раз в тот момент, когда жёлтый солдат нанёс удар чем-то острым по бедру.

Это была бойня. Не дуэль, не битва и даже не грязная уличная драка, а самое настоящее кровавое месиво. Скверна подпитывала остатки моих сил, а я старался не расходовать всё сразу — выжидал удобный момент и напускал тени, лишая зрения врагов.

Я поднял осколок стекла и так крепко сжал его, что по граням потекла алая месть. Тени расползались по земле, окутывая оставшихся трёх человек. Тонкие стены разделили солдат, и я, вдохнув полной грудью, вновь развязал бой.

С последним пришлось повозиться: я уклонялся от его тяжёлых ударов, пытался подобраться сзади, но он предугадывал каждый мой шаг. Видимо, раньше он был искусным бойцом.

Я выронил осколок от резкого удара ногой по руке и вскрикнул от боли. На лице жёлтого солдата блеснула улыбка, он замахнулся, а я успел призвать скверну, что острым пиком проткнула его насквозь. Я еле стоял и, честно, готов был упасть посреди этих тел. Мрак дрогнул и рассеялся, а я заметил, как теневой штырь не прошёл насквозь, так и не обретя твёрдую форму. Я был выжат до последней капли, но понимал, что не могу тут больше оставаться: открытая местность была идеальной возможностью напасть на меня; возможно, родня уже шла по моему следу и скоро будет здесь.

Я оторвал от жёлтого одеяния лоскут и туго затянул повязку на бедре, чтобы кровь перестала сочиться. Ещё одним лоскутом перемотал руку и побрёл к сестре. Я чувствовал, что она была близко — с каждым шагом наша связь становилась прочнее. Я шёл на чистом упрямстве, подстёгивая себя мыслью, что если упаду, то окажусь слабаком.

Я понял, где оказался, лишь тогда, когда увидел знакомую архитектуру. Проклятый Ланцов… если у него вышло охмурить Урсулу…

Оглядываясь, я заприметил, что здесь не было ни души. Странно — тогда почему я ощущал её присутствие?.. Тени скрыли мои жалкие попытки пробраться внутрь. Я не отпускал мрак до тех пор, пока не прижался спиной к стене. Усталость навалилась тяжёлым грузом на истерзанное тело.

Передо мной застыла до боли слащавая картина. Меня передёрнуло. Моя сестра снюхалась с, мать его, Ланцовым.

Царский гадёныш пустил в ход своё обаяние, а она не смогла устоять. Натянув нашу связь, я позвал Уллу. Знакомый страх вспорол идеальный союз, вынудив её отпрянуть и спешно направиться к окну.

— Не стоит запирать окна, сестра. Я ведь уже внутри.

Я вышел из тёмного угла, окутываемый мраком, дабы наконец-то показаться давнишним друзьям.

Продолжение следует..


🌨️🌨️ 𝐒𝐇𝐀𝐃𝐎𝐖 𝐒𝐔𝐌𝐌𝐎𝐍𝐄𝐑 🌨️🌨️
Post #2220 193
ㅤㅤㅤ 📏📏📏 ✨ 📏📏📏

Свой дар гриши окрестили Малой Наукой, мол, всё подчиняется законам мироздания в манипуляциях материей, а значит, и мы, верные хранители сил, не смеем требовать большего. Глупцы. Вы перекладываете песчинки с одной горки в другую, пока я смотрю на бескрайний океан.

Я давно перешагнул черту, за которой заканчивается наука и начинается нечто иное — запретная, первозданная мощь. Одна лишь мысль о том, чтобы взять всё, заставляет одарённых трястись от страха, ведь страх этот взращивается в них с самого рождения: запретный плод сладок, но губителен. Это яд, что будет медленно отнимать твою жизнь в обмен на эфемерную мощь.

Я слышу голос этой силы, что отчаянно желает высвободиться из оков — она зовёт меня. И голос её разливается зудом под кожей, который невозможно унять ни вином, ни кровопролитием, ни женским телом.

Когда я не призываю мрак, весь мир кажется пресным: еда теряет вкус, цвета блекнут, люди превращаются в назойливых мух. Я чувствую себя пустым сосудом, который ничем мирским не наполнить. Это унизительная жажда — ломка. Серое, жалкое существование, ограниченное плотью и костями.

Но стоит мне ощутить покалывание на кончике языка, стоит только возжелать дотянуться до силы…

Этот холод поднимается из самых глубин, смешиваясь с пустотой внутри меня. Он проникает в вены, замещая кровь жидкой тьмой. И именно этот миг дарует мне жизнь.

Она вязкая, тяжёлая, бесконечная.

Мой мрак не просит — он требует. И я отдаю свою жизнь, позволяя испить меня до дна. Я сливаюсь с необъятным. У меня нет имён, нет званий, нет плоти, нет чувств. Я есть сила, которую боится и уважает само время, замедляя свой ход.

Это танец на краю бездны: один неверный шаг — и я сорвусь в небытие, растворяясь во мраке, которым упиваюсь. Но именно осознание собственного страха держит меня между мирами, делает живым. Я бы назвал это адреналином, смешанным с чем-то столь непроглядным, что все знающие окрестили бы эту тягу наркотиком.

Я знаю цену и вижу её каждый чёртов день своего существования: серая, мертвенная кожа, изнеможённые тени под веками, незаживающие шрамы. Скверна — ревнивая любовница. Она не терпит конкуренции. Она выжигает во мне способность чувствовать что-то ещё: любовь, жалость, привязанность — всё сгорает в её чёрном пламени, не оставляя даже пепла.

Я лгу себе, что я её хозяин. Что я контролирую тьму, используя её лишь как инструмент. Жалок ли я в своей лжи? Возможно. Разве «инструмент» вынуждает руки дрожать от нетерпения?

На самом же деле я её возлюбленный пленник. Я зависим. Я болен ею.

В моменты, когда я независим, я думаю: а если бы я мог вернуться назад, в тот день, когда впервые протянул ей руку, отказался бы? Выбрал бы другой путь — безопасный?

Я смеюсь. Лучше сгореть в агонии величия, чем тлеть в безопасной посредственности.

Пусть она убивает меня. Пусть забирает с каждым разом всё больше и больше. Я не слепец. Я вижу, как чернеют мои вены. Но лучше сгореть дотла, сияя чёрным солнцем, чем вечно дрожать в тени. И пока я дышу, пока я всё ещё могу её призвать, я буду самым могущественным в этом проклятом мире. Они боятся тьмы, потому что она скрывает изголодавшихся хищников.

Уничтожь меня, мой мрак. Только не оставляй меня одного в этой оглушительной тишине света.

#𝐭𝐡𝐨𝐮𝐠𝐡𝐭𝐬


📏📏 𝐒𝐇𝐀𝐃𝐎𝐖 𝐒𝐔𝐌𝐌𝐎𝐍𝐄𝐑 📏📏
  • ⚡ 2
Post #2217 152
ㅤ 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩
🤩🤩🤩🤩

🤩 Высеки талой водой
🤩 На чёрствой коже моей
🤩 Имя родное своё
🤩 Чтобы я умер скорей

Как это? Споришь со мной?
Как это? Ты не права?
Режь, солнце, и не робей
Режь, засучив рукава

🤩 Пустели все наши тайны
🤩 Я видел в тебе всё же больше чуть
🤩 В тишине холодной спальни
🤩 Я слышу отголоски наших чувств

🤩🤩🤩
Во тьме маяк
Гори, как звёзды, пламя
🤩🤩🤩🤩🤩🤩

🤩 Разорви мне сердце в клочья
🤩 Зачем? Почему?
🤩 Всему есть предел,
🤩 Но твой предел это хомут
🤩 Руки, как кнут

Квазар глаз тёмный омут
Свой самосуд заверши прошу

ㅤ 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩
🤩🤩🤩🤩🤩🤩

😊𝐒𝐇𝐀𝐃𝐎𝐖 𝐒𝐔𝐌𝐌𝐎𝐍𝐄𝐑 😊
🤩#𝐦𝐮𝐬𝐢𝐜🤩
  • ⚡ 1
Post #2216 146
#𝐬𝐡𝐚𝐝𝐨𝐰𝐥𝐢𝐧𝐞

Оᴛɜʙуᴋ
Гᴧᴀʙᴀ ʙᴛᴏᴩᴀя. Чᴀᴄᴛь дʙᴇнᴀдцᴀᴛᴀя

Я бежал и не понимал, от кого я бегу: от себя, собственной тени или угрозы, нависшей надо мной грозовым облаком?

Елена была мертва, но её слова всё ещё звучали в моей голове, заглушая боль. «Они придут за тобой». — Они? Скольких ублюдков Багра успела собрать под своим крылом, пока не испустила дух? Я не мог даже представить… и мне было страшно. Поэтому я был вынужден поджать хвост и пытаться найти укромный угол.

Каждый шаг отдавался жгучей вспышкой в боку. Рана, нанесённая сестрой, горела, словно на клинках её был яд. Сломанный нос затруднял дыхание, превращая каждый выдох в свист, а горький привкус скверны, что смешалась с кровью во рту, стал привычным.

Как же я был жалок. Все мои титулы разбились об ошибки — Великий Генерал, Беззвёздный Святой, Еретик… каждое из регалий превратилось в прах. Сейчас я больше походил на раненого шакала, которого загнали в угол. Ноги не слушались, но я продолжал идти, потому что, если остановлюсь — больше не смогу встать.

Мне нужно укрытие, пусть даже временное. Мне нужно место, где меня не достанут «солдаты» матери.

Мысли путались, сбивались, рассыпались, становясь тленом. Скверна вздрогнула, и разум наконец-то прояснился. Мне нужна Урсула. Я представил её образ, нащупывая погребённую под развалинами нить, и потянул за неё. Какая-то часть меня понимала, что я могу наткнуться на непробиваемую ледяную стену, но мои опасения испарились, когда я ощутил пульсацию: сильную, яркую, отчётливую. Улла была где-то рядом. Её присутствие ощущалось сильнее обычного. Я усмехнулся. Сестра стала в разы сильнее, и мне оставалось уповать на её милость и нежелание разорвать меня на части.

Почувствовала ли она, что на том конце нити, как я отчаянно тянусь к ней? Поняла ли, что я иду к ней? Плевать. Я нуждался в ней, как она когда-то во мне. И если русалка перечеркнула наши родственные узы — значит, я стребую то, что она мне задолжала: услугу.

Я свернул с маршрута, выбрав короткий путь. Сил оставалось не так уж и много, а иногда мне казалось, что я вот-вот рухну.

«Давай же… осталось совсем немного», — я давал себе надежду, пока мерзость сворачивалась в клубок, не желая помочь своему хозяину. Тварь проклятая.

Я замер, услышав голоса, и, движимый инстинктом самосохранения, спрятался за стволами деревьев. Решил выглянуть лишь тогда, когда послышались гулкие удары и разбивание стекла.

На небольшой поляне копошилась кучка людей, разодетых в ярко-жёлтые одеяния, что резали глаза — цвет фальшивой святости. Мне удалось разглядеть символы на их спинах — солнце.

Последователи Старковой. Сектанты.

По спине пробежала дрожь омерзения, а старая рана грозилась вот-вот открыться. Жёлтые пятна кружили среди серости, выглядя как плесень, как нарыв.

— По моей команде! — закричал один из фанатиков и поднял руку.

Тяжёлые кувалды зависли в воздухе и опустились, когда рука полетела вниз.

Похороненная под слоем пепла ненависть вспыхнула с такой силой, что у меня потемнело в глазах. «Пятна» облепили небольшое, обветшалое, полуразрушенное строение — часовенку — и стали её разбивать. Чёрный камень, который когда-то был символом надежды для гонимых гришей, теперь крошился от каждого «праведного» удара.

— Свет выжжет скверну с этих земель! — самый большой камень дал трещину.

Что-то внутри меня оборвалось. Холод сковал сердце. Эти черви стирали память обо мне, уничтожали последние крохи веры в меня, забирали надежду.

Я забыл о своих ранах в то же мгновение и перестал обращать внимание на боль — ядовитая злоба затопила моё сознание. Я вышел из своего «укрытия» и без крупицы сомнения направился, возможно, в свой последний бой.

— Вы выбрали не того Святого для молитв, — мой голос заставил людей обернуться.

Я не дал им времени, чтобы осознать, кто я такой. Мрак, который я с трудом призывал в последнее время, рванул вперёд послушной волной. В этом звере больше не осталось прежнего изящества — он требовал расплаты.

Продолжение следует..


🌨️🌨️ 𝐒𝐇𝐀𝐃𝐎𝐖 𝐒𝐔𝐌𝐌𝐎𝐍𝐄𝐑 🌨️🌨️
  • ⚡ 1
  • 🕊 1
  • 🎃 1
Post #2209 175
ㅤㅤㅤ 📏📏📏 ✨ 📏📏📏

Смертные возводят семейные узы в культ, оберегают и молят Святых уберечь родных от напастей и болезней. Они считают эту связь нерушимой истиной среди всего этого хаоса. Для них семья — это крепость. Оплот. Укрытие, куда ты можешь прийти любимым: слабым, больным, сломленным.

Какая трогательная и наивная ложь.

Для нас, тех, кто живёт дольше, чем стоят города, семья — клетка, бремя, слабость. Прутья этой клетки сделаны из ожиданий, обид и векового соперничества.

Я смотрю на свои руки и не вижу на них крови, но ощущаю её фантомное присутствие, тепло чужой жизни, которую я без колебаний отнял. Жизни, что текла в жилах, так похожих на мои.

«Точно ли без колебаний?» Замолчи.

Она — сестра по крови и враг по сознательному выбору. Меня много раз называли чудовищем, но я уверен: услышь отказники о сестроубийце — окрестили бы меня недостойным жить. В меня бы бросались вилами и обвинениями, говорили бы, что я разрушил святыню — то, на чём зиждется людское существование. Но способны ли они понять природу предательства?

Предательство близкого — это не удар ножом в спину. Это отказ стоять плечом к плечу с тем, кто разделяет твою вечность.

Багра столетиями вбивала мне в голову истину: «Сила — твой единственный союзник. Не разменивай её на доверие, Александр», — шипела она, прижигая мои детские мечты раскалённым железом.

Я превзошёл учителя. Применял её уроки, дабы расширить границу мира, расширить её видение мира. И что я получил? Она натравила на меня «удавшихся» детей.

Так кто кого предал? Защищавшийся я или они, решившие, что моя смерть — достойная цена за их мирное существование?

Узы бессмертных — самая большая уязвимость, открытая рана. Мы знаем друг друга слишком хорошо. Мы знаем, где болит. Мы знаем, куда бить.

Убивать врага легко. В этом есть азарт, вызов, подстёгивающая борьба, вкус триумфа. Убивать близкого — это как проводить ампутацию самому себе и без спиртного. Приходится отрезать поражённую конечность, дабы заражение не поползло выше.

Гной уже вышел на поверхность: ненависть, боль, страх. И я наношу спасительный разрез, чтобы эта дрянь не пошла дальше. Знаю, что это нужно, иначе гниль сожрёт меня. Знаю, что тяжело решиться. Но я хочу жить — и поэтому отрезаю.

Теперь я пуст. Впервые я рад, что в голове тишина — безупречная, стерильная... Я знаю, что в ней не заведутся паразиты сомнений.

Я думаю об Урсуле, о нашей связи. И понимаю, что с Еленой было проще, потому что наша связь не была такой крепкой. Если снова мне придётся выбирать — я выберу себя или Уллу?

Чувствует ли она, как крепнет наша связь с каждым моим шагом? Надеюсь, да. Надеюсь, она испытывает страх, зная, что я где-то поблизости. Интересно, чувствует ли она, как оборвалась её нить, связывающая с той, кого я забрал?

Страх — отличный учитель, куда лучше любви. Любовь застилает глаза, заставляет прощать непростительное. Страх же дарует ясность. Страх моей тени сбережёт меня от смерти, а не семья.

Говорят, нет греха страшнее, чем братоубийство. Казимир, говорят, был проклят навеки. Но никто не спрашивал о том, что он чувствовал, убив брата. Может быть, он чувствовал не вину, а облегчение? Облегчение от того, что больше не нужно быть гонимым, делить внимание, не нужно оглядываться и ждать удара.

#𝐭𝐡𝐨𝐮𝐠𝐡𝐭𝐬


📏📏 𝐒𝐇𝐀𝐃𝐎𝐖 𝐒𝐔𝐌𝐌𝐎𝐍𝐄𝐑 📏📏
  • ⚡ 2
Post #2207 154
#𝐬𝐡𝐚𝐝𝐨𝐰𝐥𝐢𝐧𝐞

Рᴀᴄᴨᴧᴀᴛᴀ
Гᴧᴀʙᴀ ʙᴛᴏᴩᴀя. Чᴀᴄᴛь ᴏдиннᴀдцᴀᴛᴀя

На этот раз никаких хитростей и уловок. Я был готов к тому, что могу распрощаться с жизнью в безымянном месте, и об этом позоре не узнает ни одна живая душа.

Сестра снова наступала. Удар за ударом. Я блокировал, отступал, и инициировал новые выпады с ее стороны. Её дыхание рвалось на части, но она не сдавалась — и я невольно ловил себя на мысли, что её ярость пугает меня меньше, чем верность данному обещанию.

Если я не могу прибегнуть к хитрости — я должен её измотать. Должен выжить. Должен дожить до того момента, когда мои грехи схлопнутся и сложатся в один последний удар.

Перехватывая клинок из руки корпориалки, я поймал момент — мимолётное отвлечение, еле заметный дрожащий выдох. Этого было достаточно. Острие вошло в бок. Она замерла — глаза расширились, дыхание дрогнуло, будто мир на мгновение перестал существовать.

— Ненавижу тебя… — прохрипела Елена и попыталась отшатнуться, но я держал её крепко.

Злоба плескалась в её глазах, густая, горькая, почти благоговейная. Я прокрутил рукоять, сорвав с её уст низкое, рваное мычание — мычание воина, что до последнего вздоха будет бороться за своё. И я уважал это. Уважал её ярость, её стойкость, её безумную преданность. Такие качества дороже любых драгоценностей, дороже всех армий и всех корон, что когда-то манили меня.

— Я знаю, — без издёвки ответил я и наконец-то позволил сестре отстраниться.

Но, как я и ожидал, она не собиралась сдаваться. Её тело дрожало, но пальцы уверенно, почти упрямо сложились в знакомый жест. Она потянулась к моему сердцу, вцепилась в него, как в последнюю возможность свершить отмщение.

Мы осели на колени друг перед другом — два изломанных силуэта на сырой земле. Никто из нас не собирался отступать.

Она держала мой пульс — сжимала невидимую хватку на моем сердце, пытаясь остановить его ритм. В глазах потемнело, воздух застрял в глотке. Я чувствовал, как жизнь вытекает из меня под давлением её воли.

— Они… — бормотала сердцебитка, силясь дышать, не ослабляя концентрации. — Они знают, где тебя искать… Мы дали ей слово…

Елена сжала кулак сильнее. Боль взорвалась под рёбрами, парализуя тело. Я не мог вдохнуть, не мог пошевелиться. Любой другой на моем месте уже бился бы в агонии, моля о пощаде. Но я не был любым другим.

Я обратился не к своему телу, которое предавало меня, а к той древней, голодной силе, что жила в моей крови. Мерзость. Она не требовала кислорода, ей не нужно было биение сердца. Она питалась моей яростью.

За моей спиной беззвучно зазмеилась тьма. Не просто тени, а остекленевшие, плотные штыри — моё отчаяние.

— Я буду ждать каждого, — вытолкнул я эти слова вместе со сгустком крови, преодолевая паралич.

Скверна рванула вперед быстрее мысли. Влажный, тошнотворный звук разрываемой плоти ознаменовал тишину.

Елена дернулась и обмякла. Хватка на моем сердце исчезла мгновенно, и я с жадным, хриплым стоном втянул в себя воздух. Сестра повисла на черных штырях, словно сломанная марионетка, так и не успев завершить свою месть.

Я наконец-то смог вдохнуть полной грудью. Вкус воздуха был пропитан металлом и гнилью предательства. Я и сам чувствовал себя разбитым сосудом, из которого вытекали остатки величия.

Со стоном я поднялся с колен и коснулся кровоточащей раны на боку — даже не заметил, как получил её в этом сражении с собственной тенью. Голова кружилась, тошнота накатывала волнами. Я позволил себе слабость — выпустить наружу червоточину, что пожирала меня изнутри. Она вырывалась из глубин, выворачивая нутро.

Когда тени рассеялись, я побрёл прочь, оставляя тело сестры гнить в этой глуши.

«Только трус лишит жизни родного человека», — шептала совесть голосом матери.

«Только выживший сможет изменить историю», — отвечал ей я.

Я выбрал жизнь. И если цена за это — стать чудовищем в их глазах, я заплачу её не глядя.

Продолжение следует..


🌨️🌨️ 𝐒𝐇𝐀𝐃𝐎𝐖 𝐒𝐔𝐌𝐌𝐎𝐍𝐄𝐑 🌨️🌨️
  • ⚡ 6
  • 🕊 6
  • 🎃 4
Post #2204 183
#𝐬𝐡𝐚𝐝𝐨𝐰𝐥𝐢𝐧𝐞

Кᴧяᴛʙᴀ
Гᴧᴀʙᴀ ʙᴛᴏᴩᴀя. Чᴀᴄᴛь дᴇᴄяᴛᴀя

Непроглядная тьма окутала меня, скрывая от глаз сердцебитки. Я услышал её яростный, почти звериный крик на мой побег — в голосе дрожали злость и отчаяние, будто каждое слово она вырывала вместе с кусочком собственной души.

— Ты трус! Трус! Покажись и дерись со мной на равных! — сестра метнула клинок в теневую стену в надежде попасть в меня. — Покажись!

Мрак послушно расползался по моему зову, создавая ловушку: я заключил Елену в кольцо и поднял стены. Выпад — и теневое острие резануло бок корпориалки, оставив на коже чёрную полоску разрыва.

— Остановись, пока не поздно.

— Я дала клятву, поэтому не остановлюсь, пока ты дышишь, — она замерла, закрыв глаза, и я не сразу понял, что происходит, пока Елена не начала атаковать вслепую.

Её удары были точны, безжалостны и расчётливы — каждый из ножей задевал меня, вырывая короткие хриплые вдохи. А потом она прыгнула во мрак, сбив меня с ног. Хрупкость девичьего тела была иллюзорной: я почувствовал это, когда воздух резко вышел из лёгких из-за удара по рёбрам. Она не останавливалась — следующий удар пришёлся локтем по челюсти. Я услышал хруст и лишь после ощутил боль от сломанного носа, прокатившуюся по черепу, как удар молота.

Тьма рассеялась, пока я сгибался над землёй, выплёвывая кровь и склизкую черноту. Я едва ли мог подавить нахлынувшую тошноту — мир плыл, а в висках пульсировал жалкий остаток скверны.

— Елена…

— Не произноси более моего имени, Александр, — ядовито выплюнула она. — Поднимайся и дерись.

Я рассмеялся и вновь сплюнул кровь. Горький вкус металла лишь подстёгивал воспоминания. В первую нашу встречу она не была такой храброй. Помню, как уговаривал её присоединиться к шествию под моим знаменем. Я почти уговорил её, пока не вмешалась Багра.

🕯️🕯️🕯️🕯️ 🖤🕯️🕯️🕯️🕯️

— Откажись от этой затеи, — шикнула Заклинательница, вцепившись в мою руку.

— Я не могу. Я столько лет шёл к цели, чтобы сейчас всё бросить? Я слишком далеко зашёл.

— Именно. Ты слишком далеко зашёл, Александр. Никогда не поздно остановиться и искупить свои злодеяния.

— Злодеяния? — недоумевающе переспросил я. — Злодеяниями ты называешь мои рвения освободить гришей из-под гнёта отказников? Я хочу, чтобы нас перестали бояться. Хочу, чтобы перестали сжигать, как прокажённых, — я одёрнул руку.

— Ты готов пожертвовать жизнями братьев и сестёр? — в её голосе слышалась мольба, которой я не хотел слышать.

— Я готов ценой своей жизни защищать их. Этого мало?

— Защищать от чего? — вмешалась Елена, выходя из-за угла.

— От врагов, — я развёл руками в отчаянии.

— Так вот о какой войне ты говорил, — сестра покачала головой. — А если я откажусь? Я не хочу проливать кровь тех, кто слабее меня.

— Они убивают нас, — не выдержал я. — Сжигают! Потрошат и ставят опыты! Они веками проливают нашу кровь!

— Неужели нет другого способа?

— Око за око. Либо вы принимаете мою сторону и сражаетесь, либо становитесь моими врагами.

— Елена, уходи, — твёрдо произнесла Багра, словно выносила приговор.

— Да, Елена, уходи. Уходи так далеко, как только сможешь. Прячься и молись, чтобы тебя нашли отказники, а не я. Потому что иначе… если это буду я — ты взмолишься о смерти.

🕯️🕯️🕯️🕯️ 🖤🕯️🕯️🕯️🕯️

Я смотрел на собственное творение: изрезанный юный лик, познавший страдания от самого близкого человека. Я поселил в её сердце ненависть и желание отомстить. И теперь пожинал плоды.

— Когда-то и я стояла перед тобой на коленях, захлёбываясь в слезах, — она утерла тыльной стороной руки лоб, размазывая пыль и кровь.

— Если ты ждёшь, что я буду плакать — можешь сразу вырвать мне сердце, — я осторожно поднялся, вновь взывая к скверне. Она отзывалась слабо, рвано, словно сомневалась, стоит ли вообще спасать меня.

Продолжение следует..


🌨️🌨️ 𝐒𝐇𝐀𝐃𝐎𝐖 𝐒𝐔𝐌𝐌𝐎𝐍𝐄𝐑 🌨️🌨️
  • ⚡ 2
Post #2188 200
#𝐬𝐡𝐚𝐝𝐨𝐰𝐥𝐢𝐧𝐞

Пᴏᴄᴧᴇдняя ʙᴏᴧя ʍᴀᴛᴇᴩи
Гᴧᴀʙᴀ ʙᴛᴏᴩᴀя. Чᴀᴄᴛь дᴇʙяᴛᴀя

Я грезил о великих свершениях собственной рукой. Моё необузданное пламя не под силу было кому-то затушить. Но чем больше я жертвовал своими жизнями, тем меньше становился пламень, превращавшийся в жалкий огарок. Мне следовало оберегать то, что осталось, — не бросать поисков, крепко-накрепко связывая семейными узами всех, кого я мог отыскать.

Отмщение настигло меня внезапно — в момент уязвимости. Я был чертовски слаб, раздавлен собственной гордостью.

Инстинктивно сложил ладони перед собой, надеясь, что всё же смогу призвать скверну в момент опасности. Хотел верить, что моё дитя — то, что я тысячелетиями взращивал, лелеял, подпитывал — не предаст меня в тот миг, когда нужно спасать мою чертову жизнь. Снова.

Глаза напротив хищно блеснули — узнаю этот взгляд: полный презрения, осуждения и ледяной решимости. Именно его я и хотел видеть спустя столь долгую разлуку.

— Что тебе нужно? — не выдержал я.

Уголок её рта дрогнул в еле уловимой улыбке. Наконец-то она сделала пару шагов вперёд, позволяя свету огня озарить обезображенный лик: шрамы врезались в щёку и выглядели совсем неестественно; рваные следы продолжались и на шее, а повязка на глазу нагоняла тревогу.

— Мне должно выполнить последнюю волю матери — очистить этот мир от гадости, — она замолчала на мгновение, прежде чем сверкнуть сталью в глазах, — тебя, — клинки выскочили из ножен.

Это дикое создание бросилось в атаку без предупреждения. Движения её были яростны и безжалостны; белоснежные волосы мелькали передо мной, сбивая с толку.

«Соберись! Соберись!» — я тормошил самого себя, пытаясь не подставляться под удары.

Острие резануло предплечье так глубоко, что из груди вырвался сдавленный вскрик. Наёмница отскочила, зачесывая выбившиеся пряди пальцами в темной коже, что берегла пальцы, — как будто всё происходящее было для неё забавой.

Я держался за рану, зажимая её как можно сильнее. Ей потребовалась всего пара минут, чтобы нанести удар, а это значит, что моя жизнь висит на волоске. Нервозная усмешка слетела с уст.

— Зря я тебя отверг.

— Пытаешься торговаться? — ее голос резал холодом мое нутро.

— Признаю свою неправоту. Разве не этого ты хотела?

Дева замерла, а затем потянулась к завязкам на затылке, ослабляя повязку на глазу, что сразу же съехала, обнажив мутно-белый глаз, повреждённый глубокими полосами.

— Каково это — жить в знании, что изувечил собственную сестру? — её голос был пропитан ядом ненависти.

Я пожал плечами и сделал осторожный шаг в сторону.

— Меня не волнует благополучие родственников, не желающих вставать на мою защиту, — едва заметное движение пальцами снова не вызвало отклика скверны, и я в судорожно перебирал в голове хоть какие-то способы уклониться от неминуемой кары.

— Ты всегда думал лишь о себе.

— Признайся, эту ловушку с легендой придумала ты, а не она?

— Она оставила наказ убить тебя, а каким способом — ей было плевать. Лишь бы наконец очистить этот мир от мерзости.

— Я польщён, что собственная мать окрестила меня мерзостью, которую сама же и породила, — я хрипло усмехнулся. — Кажется, я единственный достойный потомок рода Морозовых, потому что отказался пресмыкаться пред смертными и показал им свою мощь, с которой они должны были считаться, — во мне закипала злоба; вместе с ней — долгожданное, едва уловимое шевеление скверны. Наконец-то.

— Жаль, что она поняла свою ошибку слишком поздно. Тебя следовало прикончить во младенчестве, — клинки с яростью вонзились во влажную землю.

— Елена, остановись.

— Никогда. Ценой своей жизни — я заберу твою, — она сложила руки перед собой и совершила полный отчаяния выпад, добираясь до моего сердца стальной хваткой.

И ровно в этот миг тварь, на которую я перестал рассчитывал, явилась в последнюю очередь, закрывая своего носителя от удара кровопускателя.

Продолжение следует..


🌨️🌨️ 𝐒𝐇𝐀𝐃𝐎𝐖 𝐒𝐔𝐌𝐌𝐎𝐍𝐄𝐑 🌨️🌨️
  • 🕊 2
Post #2181 185
#𝐬𝐡𝐚𝐝𝐨𝐰𝐥𝐢𝐧𝐞

Пᴩиʍᴀнᴋᴀ
Гᴧᴀʙᴀ ʙᴛᴏᴩᴀя. Чᴀᴄᴛь ʙᴏᴄьʍᴀя

Охота за призраком — гиблое дело. Я понял это только тогда, когда потерял след. Вновь принялся собирать слухи — любые крохи, что могли бы дать мне хоть какую-то подсказку. И чем глубже я нырял в этот омут, тем больше понимал: сама эта охота — не поиск, а наказание.

Каждый чертов раз я ловил себя на мысли, что хожу кругами. Все мое существование — замкнутый круг, выжженный вокруг меня, как след от ритуального пепла. Повторяю себе это из раза в раз, словно пытаюсь оправдать собственную бессмысленность.

Кажется, я медленно, но уверенно схожу с ума. Никто бы в здравом уме не стал повторять один и тот же сценарий, зная исход, а самое главное — осознавая это самое повторение. Я — гиблое дело.

Разочарование вдавливало мое терпение, и в один из дней я сдался. Меня накрыло волной ненависти и злости к самому себе. Нечеловеческий крик вырвался из груди. Я сорвал с себя мантию, швыряя ее о землю.

Черт, да я даже не мог как следует разозлиться, призвав скверну, что сотрясла бы воздух. Она лишь дрожала внутри, как зверь, оскорблённый бессилием своего хозяина.

Я обессиленно осел на траву, поднимая голову к темному небу. Там, в прорезях между облаками, уходили последние солнечные лучи — будто избегали смотреть на меня, зная, кем я стал. Вот чем было мое проклятие — стать слабым. Когда-то я хотел свергать правителей, залечить рану мира, избавить от гнета слабых... а теперь едва мог поднять руку.

— Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Будьте прокляты ваши Святые, проклинаю все ваши жертвы! — еще один крик, согнавший в сумерках птиц с ветвей.

Я злобно выдохнул и на мгновение ощутил умиротворение — хрупкое, как стекло под сапогом. Вдруг поблизости раздался хруст, и я обернулся, пытаясь найти источник звука. Темный силуэт промелькнул среди деревьев, и мне пришлось подняться на ноги.

Фигура заметила меня и ринулась прочь, а я последовал за ней. Не знаю, зачем. Просто бежал. Может, мне хотелось хоть какого-то смысла, даже ложного.

Легкие начали гореть, ноги сводило напряжение, но я не останавливался. Несколько раз меня хлестнули по лицу ветки. Я зашипел, замедлился, и эта заминка стала ошибкой — я упустил из виду незнакомца, следившего за мной.

— Дьявол, — на выдохе сорвалось с губ.

Ночь опускалась все больше и больше, сковывая холодом конечности. Мне даже не было во что укутаться, ведь в порыве гнева и необдуманной погони я оставил единственную теплую вещь посреди ничего. Я чувствовал, как голод просыпается в груди, а мерзость внутри откликается на него глухим гулом, будто напоминала о своем сущестовании.

— А если я бежал за тем, чего и не было? Ха... да это же смешно, что я мог бежать за галлюцинацией, — истерический смех прокатился по чаще, и я вздрогнул от пронизывающей сырости.

Где-то внутри мелькнула мысль о той, что когда-то звала меня по имени — но быстро угасла, раздавленная пустотой.

Наконец-то я заметил вдали огни деревни. Мне нечего было предложить тем людям, но я надеялся на их милость. Дойдя до домов, я остановился, потому что вновь увидел темный силуэт.

— Ну уж нет, ты меня не проведешь. Это видение, — бормотал я, тряхнув головой.

Но силуэт не исчез.

Я сделал неуверенный шаг. Еще один.

Незнакомец не убегал — будто бы ждал, что я подойду еще ближе. Заманивал в ловушку? Или просто играл — как когда-то играла Святая, нашептывая мне сладкие обещания?

— Я знаю, кто ты, — бросил я в надежде на блеф, но в ответ услышал лишь усмешку.

За всю свою долгую жизнь я нажил себе достаточно врагов, желавших моей смерти. Если бы передо мной стояла Багра, призывавшая разрез, — я бы ее понял.

Чужак снял капюшон, скрывавший лицо, и я отшатнулся. Призраки прошлого неустанно преследуют меня. Я вижу и слышу их постоянно. Не проходит ни минуты, чтобы я не ощутил нутром их присутствие… их ледяное дыхание в спину. Иногда мне кажется, что именно они ведут меня по кругу — чтобы я никогда не вышел из этого порока.

Продолжение следует..


🌨️🌨️ 𝐒𝐇𝐀𝐃𝐎𝐖 𝐒𝐔𝐌𝐌𝐎𝐍𝐄𝐑 🌨️🌨️
  • 🕊 1
  • 🎃 1
Post #2160 285
#𝐬𝐡𝐚𝐝𝐨𝐰𝐥𝐢𝐧𝐞

Уᴩᴏбᴏᴩᴏᴄ
Гᴧᴀʙᴀ ʙᴛᴏᴩᴀя. Чᴀᴄᴛь ᴄᴇдьʍᴀя

Путь выдался тяжёлым. Первые несколько дней меня питала надежда на встречу, и я шёл почти без остановок — изредка делая привалы возле рек, дабы перевести дух, напиться и смыть пыль с лица.

Я шёл молча, не оборачиваясь назад — как делал всегда. Каждая тропа казалась мне знакомой, уже когда-то пройденной. И на каждой этой тропе неизгладимо остался багряный след от моей руки — я уверен. Чувство усталости и сомнения забирались всё глубже, вынуждая меня в очередной раз сделать остановку.

Зачерпнув в ладонь прохладной воды, я сделал жадный глоток. Но на вкус она была горькой. Всё вокруг дышало жизнью, но только не я. Уйдя, я надеялся вернуться героем. Однако, вернувшись, я оказался гонимым. Этот мир прекрасно справлялся без меня — зализывал раны и давал кров сиротам. Что же, общий враг объединяет.

Стряхнув капли с руки, я вдруг засмотрелся на журчащий ручей и вспомнил сестру. Жива ли она ещё? Последняя наша встреча нанесла неизгладимую рану нам обоим, и я не был уверен, что она снова захочет меня увидеть. Интересно, если жива — вспоминает ли обо мне? Или проклинает? Сколько лет прошло?..

У неё всегда хватало выдержки не оборачиваться и не умолять. Мне же хватало силы только на то, чтобы уходить. Не хотел видеть, как от меня отворачиваются те, кому я готов был доверять.

Признаюсь, иногда я возвращаюсь к болезненным воспоминаниям, в которых звучит её голос — не упрёк, не просьба, а тихое и неумолимое: «Хватит». Но как я могу? Как я могу взять и остановиться? После стольких лет борьбы за истину и свою правду. А была ли то истинная правда?..

Я тряхнул головой. В мыслях всё чаще и чаще стали возникать сомнения. Мои принципы рухнули тогда, когда я решился на жертву. И стоили ли они того?

Чем дальше я шёл, тем тяжелее становился воздух. Леса редели, открывая моему взору просторные равнины. На открытой местности я становился уязвимее, поэтому стал передвигаться ночью. А ещё посчитал, что так будет куда эффективнее наткнуться на ночную гостью, оставляющую монеты.

По спине пробегал холодок, когда я замечал будто бы знакомый образ. Но когда нагонял его, то обнаруживал незнакомца, отшатывающегося от меня. Мой взгляд отталкивал любое живое существо — наверное, в моих глазах всё ещё жила та устрашающая тень, что пережила собственную смерть не единожды.

Я потерял счёт дням и вошёл призраком в Балакирёв под покровом ночи. Здесь война тоже оставила свои следы, но не на стенах или дорогах — в глазах простых работяг, чьи дети положили свои жизни за освобождение этой Святыми проклятой страны. А ещё здесь пахло свежим хлебом. В животе предательски заурчало. И когда я ел в последний раз?..

Балакирёв отличался от Полизной тем, что здесь было спокойнее: солдаты не маршировали по улицам, да и люди не источали тревогу. Вдали залаяла собака, а за ней следующая. Чувствуют мое присутствие?..

В одной из лавок я обменял пару монет на кусок хлеба и небольшой кирпичик вяленого мяса. Надеялся ощутить вкус, но довольствовался лишь горечью. Казалось, что я сплю — каждый прожитый день был продолжением кошмарного сна, из которого мне не выбраться. Я жил просто потому, что не мог умереть.

Я возвращался. Всегда. Раненый, сломленный, без сил. Но раньше — чем больше я возвращался, тем больше во мне было злобы, которую я превращал в смертоносное оружие. А вернувшись в этот раз, я не почувствовал ничего. И, возможно, именно это — самое страшное проклятие из всех.

Продолжение следует..


🌨️🌨️ 𝐒𝐇𝐀𝐃𝐎𝐖 𝐒𝐔𝐌𝐌𝐎𝐍𝐄𝐑 🌨️🌨️
  • 🎃 4
  • 🕊 2
Post #2158 194
ㅤㅤㅤ 📏📏📏 ✨ 📏📏📏

Люди всегда выбирали верить в вымысел, а не в истину.

Истина хрупка, неудобна и переменчива. Она рассыпается, ускользает, стоит только взглянуть на неё под другим углом, — теряется убедительность. Легенды и сказки — вот ключ от врат, ведущих в Царьград.

Сказания питают страхи поколений, и именно они создают образы непобедимых правителей, иногда заслоняя тенью величия ущербность. Время стирает города, жизни, сражения, но переданная легенда из уст в уста становится оружием, превосходящим мощью правду. Так короли становятся божествами, а неугодные — отпрысками чудовищ. На моём веку было немало таких историй.

Власть не рождается из силы. Сила по своей природе ничтожна, если не подкреплена словом. Воина можно победить, короля — свергнуть. Но вот историю... попробуйте вытравить из наивных сердец страх перед именем или образом, что веками были сравнимы с проклятиями. Тот, кому удалось подчинить буйство этой стихии, будет жить вечно. Сменится власть, престол займут последователи или враги, но тот царь, чей лик стал песней или сказом, будет править даже тогда, когда обращён в прах.

Я знаю это лучше других. Моё имя произносят шёпотом или не говорят вообще, боясь накликать тьму, что услышит и придёт за тем, кто осмелился произнести. Одни видят во мне спасителя и слепо следуют за мной, другие — монстра, а третьи — влюблены в оболочку и искренне верят, что меня можно спасти, даровав каплю любви или внимания. Но никто из них, вряд ли, когда-то думал, что послужило истоком моей истории. Людские языки отделили меня от человека, коим я когда-то был. Меня же затмили мои легенды, в которых нет места слабостям, ошибкам, сомнениям. Есть только образ, который невозможно сломать, сколько бы усилий я ни прилагал.

И вот мы пришли к тому, что власть, обретённая из историй, делает героя сказаний рабом. Не корми этого зверя жертвами, страхами, деталями, — и он поглотит тебя. Каждому, кто несёт эту ношу, приходится лезть из кожи вон, дабы признание народа не угасало.

Я пользовался этим так долго, что привык возвращаться громко, с провокационными заявлениями, и вновь питать страхи людей. Я не мог позволить себе стать тем, кого забудут, — ведь обычного человека забывают.

Мог ли я воспользоваться другой стороной монеты? Да, мог. Но истории со счастливым концом быстро становятся пресными, выцветают и погибают на фоне тех, что заканчиваются пролитой кровью. Люди вообще странные существа: они могут отдавать всю свою любовь свету, но только во мраке могут снять маски, обнажив свои пороки; они могут любить солнце, но всё равно преклонятся перед бурей. И поэтому из века в век короли были вынуждены оставлять в душах людей частичку страха. Потому что страх — крепче любви.

Когда-нибудь меня не станет. Я готов к этому, ведь столько раз уже умирал, что устал возвращаться. И я надеюсь, что страх пред моим именем будет жить, пусть я и не стал королём, не осыпал всякого милосердием.

Я знаю, что время исказит мой лик, а смертные будут рассказывать своим детям сказки о злодее. Я даже готов к кощунственным шуткам и танцам на моих костях. Но если кто-то, сотни лет спустя, произнося моё имя, ощутит холод по спине или тревогу в груди, — значит, я всё ещё буду жить.

Я — всего лишь человек. Но моё имя — станет вечностью.

#𝐭𝐡𝐨𝐮𝐠𝐡𝐭𝐬


📏📏 𝐒𝐇𝐀𝐃𝐎𝐖 𝐒𝐔𝐌𝐌𝐎𝐍𝐄𝐑 📏📏
  • 🕊 6
  • ⚡ 1
Post #2130 200
#𝐬𝐡𝐚𝐝𝐨𝐰𝐥𝐢𝐧𝐞

Щᴇᴨᴏᴛᴋᴀ нᴀдᴇжды
Гᴧᴀʙᴀ ʙᴛᴏᴩᴀя. Чᴀᴄᴛь ɯᴇᴄᴛᴀя

Закончив свою скромную трапезу и поблагодарив незнакомку за дивный рассказ, я вышел из душного заведения на рассвете — он приходит незаметно, точно надежда, облачённая в скромную серость после затянувшейся тревожной ночи. Вдыхая сырой воздух, я двинулся к тому пути, каким и забрёл в военный городишко.

Я всё крутил и крутил в мыслях глупый рассказ, пока не поднял головы. Там, далеко в горах, с которых мне удалось спуститься невредимым, задребезжала бледная полоска света. Похоже на предзнаменование чего-то хорошего, и я хочу верить, что удача на моей стороне после стольких лет позорных проигрышей.

Туман стелился по каменной кладке, нетронутый кожаными сапогами. Пока.

Вдалеке послышался скрип ворот. Глухие голоса командиров, раздающих команды солдатам. Миг тишины ускользнул так же быстро, как и тени с улиц. Я помню часы умиротворения, которыми наслаждался, прежде чем начать гонять заспанных гришей по сырой траве. Да, когда-то я сам обучал своих воинов выносливости, дисциплине и упорству.

— Держим строй! Или вы хотите, чтобы шквальные сдули вас, как гальку с дорожек? — рявкнул я, когда проливные уставали поддерживать водяной щит, оказывавший сопротивление воздушным потокам, что пускали эфиреалы. — Даже моя прапрабабушка справилась бы лучше вас!

Водяной щит рухнул, и шквальные победно взревели, сдувая противников.

Воспоминания об этих воодушевляющих днях отзывались далёким звоном голосов, размытыми картинками и пресными ощущениями. Тогда я горел надеждой, что смогу воспитать достаточно сильных воинов, способных противостоять не только друг другу, но и любой другой угрозе. Но мои наивные мечты разбились о жестокую реальность, что диктовала становиться злее, хитрее и развивать в себе жестокость. Мне пришлось искоренить милосердие в своей душе, освобождая место для леденящей пустоты и мрака.

Я остановился возле ворот. Караульные не особо и обращали внимание на путника в ветхих одеяниях. Оглядываясь назад, я чувствовал, как нечто странное клокочет где-то в глубине. Может, это было осознание того, сколько бед я принёс, когда вырезал сердце из своей груди и бросил его тлеть на угли собственной ненависти и мести.

Ветер с гор принёс запахи снега, свежести и камней. Так пахла свобода: с нотками горьких целебных трав и раскаяния за содеянное.

Часовые на смотровых башнях переговаривались и тяжело вздыхали. Усталость отпечаталась на юных лицах, но только благодаря бдительности этих людей город всё ещё жил и дышал полной грудью, оправляясь от ран войны.

Странно, но мне хотелось проявить сострадание к этим жителям, ведь я больше не видел в них угрозы — они мирно сосуществовали с моим народом, помогали друг другу выжить и укрывали от бед. Может, таким и должен быть мир? Без господства одних над другими.

Фыркнув, я наконец-то двинулся в путь. Что-то во мне сломалось, когда терновое древо выплюнуло меня из своего чрева. Я стал мягче. И во мне, кажется, просыпалась совесть. Не хватало чувства вины к этому великолепному, скисшему тысячелетнему компоту.

Продолжение следует..


🌨️🌨️ 𝐒𝐇𝐀𝐃𝐎𝐖 𝐒𝐔𝐌𝐌𝐎𝐍𝐄𝐑 🌨️🌨️
  • 🎃 3
  • ⚡ 2
  • 🕊 2
Post #2127 225
#𝐬𝐡𝐚𝐝𝐨𝐰𝐥𝐢𝐧𝐞

Пᴏ ᴛуʍᴀнныʍ ᴛᴩᴏᴨᴀʍ
Гᴧᴀʙᴀ ʙᴛᴏᴩᴀя. Чᴀᴄᴛь ᴨяᴛᴀя

Я вслушивался в гомон солдат, что на перебой рассказывали байки. Стук посуды, смех. А что, если я иду не по тому следу?

— Ты брать что-то собираешься?

Подняв голову, я увидел перед собой юную деву. Сразу же заприметил плохо перекрашенные портным волосы: рыжие пряди проглядывали из-под темных. Интересно — я мог видеть ее раньше?...

— Что вы можете предложить путнику, что слишком долго брел до этого городка?

— Выпивку, горячий суп и поразмахивать кулаками с пьянчугами за тем столом.

— Я бы не хотел получить по лицу.

Девица пожала плечами и улыбнулась.

— Зря: если они выпьют еще хоть немного, то вряд ли смогут стоять на ногах.

— У вас страсть к мордобою?

— Обещайте не рассказывать хозяину.

— Сделаю вид, что ни разу не видел вас, — вымученная улыбка блеснула на губах.

Я отклонился в бок и достал мешочек с монетами, который случайно нашел по пути в Полизную. И какой дурак оставил его в разбитой повозке? А быть может, это Святые благоволи моим поискам, чтобы растоптать мою же гордыню, когда я вернусь к тому, с чего и начинал.

Достав пару монет, я отдал их половой*. От нее веяло странной знакомой энергией, только я не мог понять, что нас могло бы связывать. Годы в скитаниях стерли из моих воспоминаний имена и лица людей, что когда-то верно служили мне. Не исключаю, что она могла быть когда-то подле меня, вот только я не мог вспомнить ее. А может, мне просто показалось, и я ее с кем-то спутал.

Выбросив из головы ненужные цепочки рассуждений, я стал дожидаться незнакомку, вертя в пальцах серебряную монету. Не знаю, сколько я провел в ожидании, но когда кружкой стукнули о стол, я понял, что, буквально, выпал из реальности, сосредоточившись на монетке.

— Она приходила к тебе? — теперь ее голос звучал робким.

— Да, но видел лишь ее силуэт, — я решил соврать. Вдруг я смогу выяснить хоть что-то.

Девица присела напротив меня и облокотилась на стол, пытаясь говорить как можно тише, будто бы кто-то мог услышать эту тайну, покрытую мраком. Я оторвал кусок хлеба, макнув в похлебку, чтобы немного размягчить его.

— Я видела ее лишь раз. Ночью, — я отхлебнул похлебки. — Я слышала, что прежде никто не видел ее лица. Но я видела. Ее глаза были чернее самой темной ночи. Казалось, что их вообще нет. Кожа мертвенно серая и будто бы прозрачная. Я видела, как шевелились ее губы, словно она причитала какое-то проклятие. Я тогда выронила целое ведро молока, но убежать не смогла.

Я кивал головой и продолжал наполнять пустой желудок под сказочные рассказы половой.

— Она бросила монетку мне под ноги и растворилась во мраке, как дым. Просто... пуф — развеялась, как будто ее и не было здесь.

— Просто... взяла и исчезла? — с недоверием переспросил я.

— Как марево, — с толикой страха прошептала дева.

— Может, вам привиделось?

— Нет, — она обернулась, а затем быстро достала точно такую же монету, какую держал я. — Мне не могло показаться. Говорят, что она каждый год держит путь до Вечного Мороза и потом начинает сначала. От самого Сикурзоя.

Я обдумывал каждое услышанное слово. Как бы абсурдно не звучали рассказы тех, кто видел эту таинственную фигуру, но это были хоть какие-то зацепки — бредовые, но зацепки.

— Не знаете, где ее видели в последний раз? — я отодвинул пустую чашку и сжал кусочек хлеба в руке.

— Говорят, что ее недавно видели в Балакирёве.

Значит, я иду верным путем и, возможно, скоро смогу нагнать ее.

*Половой (устар.) — слуга в трактире, гостинице или на постоялом дворе в России XIX — начала XX веков, выполнявший обязанности, схожие с функциями официанта.

Продолжение следует..


🌨️🌨️ 𝐒𝐇𝐀𝐃𝐎𝐖 𝐒𝐔𝐌𝐌𝐎𝐍𝐄𝐑 🌨️🌨️
  • 🕊 1
Older posts →

About this channel

How can I read @sshadowsummoner without a Telegram account?
TGViewer shows the public web preview Telegram publishes for [𝑪𝑳𝑶𝑺𝑬𝑫] 𝘙𝘦𝘷𝘦𝘭𝘢𝘵𝘪𝘰𝘯𝘴 𝘰𝘧 𝘢 𝘏𝘦𝘳𝘦𝘵𝘪𝘤: recent posts, photos, videos and the subscriber count, with no app, login or account.
How many subscribers does [𝑪𝑳𝑶𝑺𝑬𝑫] 𝘙𝘦𝘷𝘦𝘭𝘢𝘵𝘪𝘰𝘯𝘴 𝘰𝘧 𝘢 𝘏𝘦𝘳𝘦𝘵𝘪𝘤 have?
[𝑪𝑳𝑶𝑺𝑬𝑫] 𝘙𝘦𝘷𝘦𝘭𝘢𝘵𝘪𝘰𝘯𝘴 𝘰𝘧 𝘢 𝘏𝘦𝘳𝘦𝘵𝘪𝘤 (@sshadowsummoner) has 1 subscribers on Telegram, refreshed roughly every 30 minutes.
Does [𝑪𝑳𝑶𝑺𝑬𝑫] 𝘙𝘦𝘷𝘦𝘭𝘢𝘵𝘪𝘰𝘯𝘴 𝘰𝘧 𝘢 𝘏𝘦𝘳𝘦𝘵𝘪𝘤 know I viewed it here?
No. Public channel previews carry no viewer identity, and TGViewer has no accounts or tracking of what you look up.
Threads Profile ViewerView any public Threads profile without an account.Open ThreadLook →Writing with AI? Make it sound human.Metric37 rewrites AI drafts so they read naturally. Free AI detector, 1,500 words free.Try Metric37 →