TGViewer
Channel Public Channel
𝐓𝐇𝐄 𝐄𝐍𝐃: 𝐋𝐀𝐍𝐓𝐒𝐎𝐕

𝐓𝐇𝐄 𝐄𝐍𝐃: 𝐋𝐀𝐍𝐓𝐒𝐎𝐕

@hismajestysturmhond

«Ᏼы ʙᴄᴇᴦдᴀ будᴇᴛᴇ ᴏᴛнᴏᴄиᴛьᴄя ᴋᴏ ʍнᴇ ᴄ ᴧюбᴏʙью. Ᏼ ʙᴀших ᴦᴧᴀɜᴀх я ʙᴏᴨᴧᴏщᴇниᴇ ʙᴄᴇх ᴛᴇх ᴦᴩᴇхᴏʙ, ᴋᴏᴛᴏᴩыᴇ у ʙᴀᴄ нᴇ хʙᴀᴛᴀᴇᴛ ᴄʍᴇᴧᴏᴄᴛи ᴄᴏʙᴇᴩшиᴛь».

Ꭰisᴄlᴀiʍᴇr: ᴀdulᴛ ᴄᴏnᴛᴇnᴛ!

Nikolai — @ComeOnCryBaby (ВП — 5+)
Open in Telegram
Subscribers
75
Photos
247
Videos
102
Links
290
Recent Posts 20 shown
Post #22959 119

Forwarded from 𝗦𝗧𝗨𝗥𝗠Ｈ⊚ＮＤ

⠀       🅿️🌀🌀🌀🌀🌀🌀🌀🌀🌀Ⓜ️
⠀  🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟
⠀  🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟
🌟🌟🌟🌟
🌟🌟🌟🌟🔤 старых детских сказках
🌟🌟🌟   говорилось, что когда-то
🌟🌟🌟   Морской хлыст был проклятым
🌟🌟🌟принцем-драконом, который
🌟🌟🌟похищал самых красивых женщин
и утаскивал их в свои подводные чертоги.
А когда хрупкие человеческие девы
неминуемо умирали в холодной пучине,
чудовище горько плакало над их
бездыханными телами, после чего
отправлялось на поиски новых жертв.
       💙💙💙💙💙💙💙💙💙💙💙💙
Я прекрасно помнил эту мрачную сказочку ещё с нежных лет. Не раз и не два её шёпотом рассказывали мне постоянно сменяющиеся нянечки. Но ни одна из этих почтенных дам, пугавших меня перед сном, почему-то не упоминала о крайне занятных подробностях, которые всплыли в портовых тавернах только сейчас.

Оказывается, слёзы Морского хлыста не растворяются в солёной воде. Они каменеют, оседая на дне россыпью чистейших, невиданной красоты драгоценных камней. А чудовище, если верить масштабам его похищений, ревело много и часто.

Мифический ледяной дракон, роняющий в воду целое состояние…

   💙💙💙💙    💙💙💙💙    💙💙💙💙
🔤то ж, кто, если не Штурмхонд,
должен бросить вызов стихии, проверить
  подлинность этих баек и, разумеется,
     хорошенько на них нажиться?     🌟
      В конце концов, пропадать    🌟🌟
такому добру на дне морском —🌟🌟🌟
   это вопиющее преступление   🌟🌟🌟
          против моего кошелька.    🌟🌟🌟
    И я собирался это исправить. 🌟🌟🌟
Post #22945
Channel name was changed to «𝐓𝐇𝐄 𝐄𝐍𝐃: 𝐋𝐀𝐍𝐓𝐒𝐎𝐕»
Post #22944 493
#𝐕𝐨𝐱𝐅𝐨𝐱


Ну вот и всё, господа. Последний пост на канале, последняя точка в этой истории. Я обещал довести эту авантюру до конца, и я это сделал — подарил героям финал, который они заслужили. На этом моя интерпретация постканона официально завершена.

​Два года, один месяц и девять дней. Сто девяносто шесть сюжетных постов, сотни тысяч знаков и одна цельная история, которую я собирал по крупицам вместе с вами. Надеюсь, получилось достойно — эмоционально, глубоко и по-настоящему.

​Можно было бы удариться в слезливые воспоминания и рассыпаться в бесконечных благодарностях, выделяя каждого по именам, но зачем лить воду? Если вы были со мной на этом пути, то знайте: я помню каждого, с кем имел честь пересечься (хотя кого-то — хуже; не будем забывать, что я люблю бренди, да?). Вы стали для меня вдохновением, опытом и отрадой. Каждая реакция, каждый комментарий, каждая анонимка, каждая личная переписка — это то, что двигало меня вперёд все эти два года. Спасибо за это.

А теперь время оставить прошлое в прошлом и посмотреть в глаза будущему. Месяца три мне понадобится на отдых. Перепробую десяток женщин, выпью литры спиртного, зашвырну подальше королевскую мантию — и, быть может, вернусь к вам. Это будет всё тот же мой голос, но уже совсем другая история. Там мы напишем преканон. Лихо рассечём на Волке Волн пенящееся Истиноморе и вкусим корсарской жизни. Я давно в предвкушении, если быть откровенным.

С «прощанием» и анонсом мы покончили, теперь давайте расскажу, где меня можно найти, если станет совсем невмоготу без моего невыносимого общества:

Дневник Виктора Крама (Поттериана) — если охота продолжать следить за моим пером и в других вселенных.

Ролевая «Jude's Coins» (ориджинал) — если охота писать сюжеты рядом со мной.

Ролевой лайф — если нужно ко мне в голову.

Флуд «Royal Ravka» — если старше 16 лет.

Моя личка — если нет страха.
➖
P.S: Ссылку на канал с сюжетом преканона опубликую, когда буду готов вернуться. Целую в плечи, до скорой встречи ;)
Post #22943 379
⠀ 🔸🔸🔸𝐄𝐏𝐈𝐋𝐎𝐆𝐔𝐄🔸🔸🔸
 𝐍𝐞𝐰 𝐄𝐫𝐚: 𝐆𝐨𝐝𝐬 𝐨𝐟 𝐀𝐬𝐩𝐡𝐚𝐥𝐭
➖➖➖➖➖ #𝐬𝐭𝐨𝐫𝐲𝐥𝐢𝐧𝐞

Равка выжила. И Фьерда выжила. Шухан, Керчия, Новый Зем, Блуждающий остров — все выжили. Хоть сначала и были бунты, поиски виноватых и поиски способа вернуть утраченное. Не нашли.

Людям вообще свойственно в конце концов привыкать ко всему. Даже к концу эпохи. Давид, вот, открыл инженерную академию, Женя стала преподавать. Толя отпустил бороду и уверял всех, что стал выглядеть солиднее. Ему никто не верил. Однажды, на одной из встреч «пережитков прошлого», Шизу объявила, что теперь официально является самым опасным человеком в комнате, потому что остальные лишились своих «фокусов». И, возможно, она была права.

А потом её коснулось время. Все мои друзья постепенно старели. Появлялись морщины, седина, дрожь в руках. Слишком скоро начались похороны. Очень много похорон. А мы с Уллой… Мы не менялись. Малая наука ушла, но скверна, проклятая язва мироздания, жила по своим законам, намертво въевшись в наши тела.

Прошли десятилетия, потом столетия. Королевства исчезли, и их место заняли республики. Потом были союзы. Потом ещё что-то, в чём я окончательно перестал разбираться после появления беспроводного интернета и людей, добровольно снимающих себя на камеру двадцать четыре часа в сутки.

Когда спустя много лет Урсула снова нашла меня, мы сделали вид, будто не расставались. Так было проще. За эти столетия я научился безошибочно выхватывать её присутствие из любого шума. У нас на двоих осталась только эта тягучая вечность и общая гнилая мерзость в венах.

— Всё ещё сердишься? — спросил я, даже не поворачивая головы. Просто почувствовал её присутствие — тот самый запах морской соли, который не смог перебить дизельный выхлоп мегаполиса.

Улла подошла ближе, кутаясь в стильное шерстяное пальто, сидевшее на ней так же естественно, как когда-то королевские шелка. Древний бог, застрявший в мире пластика и неона.

— Конечно, — она вытащила из кармана тонкую сигарету и сухо щёлкнула колёсиком дешёвой бензиновой зажигалки. Раньше она могла бы прикурить от одной искры запуганного ею инферна.

— Тогда почему вернулась?

Сильдройр опустилась на скамейку, закинув ногу на ногу, и уставилась на светящиеся рекламные экраны напротив.

— Устала злиться в одиночку, — к серому небу потянулась тонкая струйка дыма, и уголок губ Уллы едва заметно дрогнул.

Честно говоря, это было самое романтичное признание в любви, которое я когда-либо слышал.

                🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟

Сейчас за окном проезжают машины, люди разговаривают с экранами, жалуются на медленный интернет, спорят о политике, выкладывают фотографии завтраков, и ни один ребёнок не мечтает стать сердцебитом, потому что больше даже не знает такого слова.

Иногда я думаю, правильно ли поступил. Потом вспоминаю лица друзей. Вспоминаю металлическое изваяние Данко, разлетевшегося на куски, вспоминаю Зою, которая так и не успела узнать, каково это — закрывать окна собственными руками. Давида, который добровольно похоронил дело всей своей жизни. И понимаю, что другого выбора не существовало.

Если вы дочитали мои воспоминания до этой строки, значит, мир всё ещё стоит. Значит, дождь тогда прошёл не зря.

А если вдруг однажды встретите на улице высокого мужчину, чей взгляд выглядит подозрительно уставшим для его молодого возраста — не задавайте лишних вопросов. Скорее всего, это не я.

Потому что рядом со мной обязательно будет женщина, которая до сих пор смотрит на меня так, словно всё ещё не может определиться, поцеловать меня или придушить.

И, признаться честно, за несколько столетий совместной жизни я так и не выяснил, какой из вариантов предпочитаю.

 🔸🔸🔸 🤩🤩🤩 🤩🤩🤩 🔸🔸🔸
Post #22942 255
⠀🔸🔸🔸𝐈𝐓'𝐒 𝐀𝐋𝐌𝐎𝐒𝐓 𝐎𝐕𝐄𝐑🔸🔸🔸
𝐓𝐡𝐞 𝐥𝐚𝐭𝐞𝐬𝐭: 𝐓𝐡𝐞 𝐄𝐦𝐩𝐭𝐲 𝐊𝐢𝐧𝐠.
𝐏𝐚𝐫𝐭 𝐓𝐡𝐢𝐫𝐭𝐲-𝐅𝐨𝐮𝐫
➖➖➖➖➖ #𝐬𝐭𝐨𝐫𝐲𝐥𝐢𝐧𝐞

Дракон открыл сапфировые, по-прежнему ясные глаза. Они сразу нашли меня среди столпившихся людей, словно никого другого здесь и не существовало. Исполинская морда едва заметно качнулась, и я подошёл ближе, опускаясь на колени прямо в грязь. Дыхание обожгло лицо, и Зоя начала меняться. Чешуя лопалась пласт за пластом, отпадая с сухим хрустом. Огромные кости сокращались, ломаясь и складываясь внутрь; судорожно сворачивались крылья. Зоя закусила губу, по её подбородку стекала кровь, но она не издала ни звука. Только пальцы впились в землю.

Спустя несколько бесконечных минут на месте дракона лежала женщина в изодранной одежде. Я не хотел запоминать её такой — с переломанными ногами и руками, вывернутыми в неестественных позах. Не хочу помнить, как тяжело поднималась её грудная клетка. Всё реже и реже…

— Нужен лекарь… — по лицу Жени градинами катились слёзы.

Давид молча покачал головой, даже не пытаясь обманывать. У Зои не осталось дара. Ни у кого не осталось. А значит, и спасти её было некому.

— Получилось? — Назяленская медленно повернула голову. — Дождь…

— Получилось.

— Хорошо, — уголки её губ едва заметно дрогнули. Потом она перевела взгляд на небо. Тучи уже расходились. Между ними пробивалась узкая полоса вечернего света. — Красиво…

Я поймал её холодную ладонь. Невероятно маленькую после тех лап, которыми она ещё недавно могла разорвать крепостную стену.

— Не смей.

Она усмехнулась. Совсем как раньше. С той самой физиономией, после которой обычно следовала язвительная реплика. Но сейчас никакой реплики не было.

— Николай…

— Да?

— Теперь мне придётся закрывать окна руками, — она выдохнула тяжёлый смешок, сопровождаемый булькающим кровавым кашлем.

До меня не сразу дошло, что это была шутка. Последняя шутка Назяленской.

Я вымученно улыбнулся своему отважному Генералу, стараясь выдумать ответную нелепость. Но слова застряли в горле. Я просто гладил её кисть, чувствуя, как из неё уходит тепло. Шутить было уже поздно. Пальцы Зои ослабли, улыбка так и застыла на смуглом лице. Открытые глаза смотрели вверх стеклянным взглядом. В небо, где больше не было ни одного подвластного ей облака.

Ветер стих, лес замер — ни один лист не смел шелохнуться. Мир, столетиями отвечавший на зов Зои, узнав о смерти своей последней хозяйки, впервые не нашёл слов.

                🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟

Через несколько дней перестали приходить донесения о самопроизвольных взрывах. Через пять исчезли сообщения о безумии среди гришей. Через неделю аномалии начали затухать. Небо перестало кровоточить молниями, море успокоилось. Сломанная Малая наука больше не пожирала деревни. Мир медленно, неохотно, словно после тяжёлой болезни, возвращался к жизни. А сила гришей — нет. Она ушла окончательно.

Было невероятно тяжело говорить с Уллой.

В саду она встретила меня на удивление спокойно: ни истерик, ни желания проломить мне голову первым попавшимся горшком. Я бы предпочёл, чтобы она разорвала меня на куски, как делала это в свои лучшие дни. Но передо мной теперь стояла не владычица морей, а просто сломленная женщина. Сломленная по моей вине.

— Попробовала? — осторожно спросил я, выдерживая её долгий взгляд.

— Попробовала.

— И?

— Ничего, — она подняла мокрую от дождя ладонь. На ней не танцевала тьма, не вихрилась локальная буря — не отзывалась ни одна сила. — Ты убил её.

— Я спас людей, — я подался вперёд, но Улла рефлекторно отстранилась. От пощёчины было бы не так больно.

— Ты убил чудо.

— Если бы был другой путь… — я осёкся. Оправдываться было жалко.

— Но ты выбрал этот.

— Да.

Урсула отвернулась. Её плечи, всегда расправленные с королевской гордостью сильдройра, сейчас казались болезненно узкими и ссутулившимися.

— Тогда мне нечего тебе сказать.

Дождь продолжал заливать сад, смывая остатки магии с лица земли. И русалка ушла. На этот раз — на долгие столетия.

            🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟
Post #22939 268
⠀🔸🔸🔸𝐈𝐓'𝐒 𝐀𝐋𝐌𝐎𝐒𝐓 𝐎𝐕𝐄𝐑🔸🔸🔸
𝐓𝐡𝐞 𝐋𝐚𝐬𝐭 𝐅𝐥𝐢𝐠𝐡𝐭. 𝐏𝐚𝐫𝐭 𝐓𝐰𝐞𝐧𝐭𝐲-𝐓𝐡𝐫𝐞𝐞
➖➖➖➖➖ #𝐬𝐭𝐨𝐫𝐲𝐥𝐢𝐧𝐞

В день икс Зоя застёгивала последние ремни на разгрузке, куда Давид аккуратно закрепил металлические контейнеры, и не переставала подкалывать прочника:

— Если я уроню хотя бы один, — заметила она, щёлкая карабином, — тебе станет очень грустно?

— Мне станет физически больно, — Давид поправил очки, съехавшие на вспотевший нос.

Женя шагнула вперёд и крепко обняла подругу. Следом желали удачи Тамара с Толей. Даже Шизу молча коснулась плеча Назяленской рукоятью кортика — насколько я понял, в её системе ценностей это считалось проявлением искренней нежности. Когда очередь дошла до меня, мы просто стояли друг напротив друга. Я спрятал руки за спину — не хватало ещё, чтобы она заметила, как у короля подрагивают пальцы. В горле стоял ком из невысказанных слов, но для них уже не осталось ни времени, ни смысла.

— Если передумаешь… — начал я, нарушая тяжёлую тишину.

— Не передумаю, — она вскинула подбородок с тем самым высокомерием, за которое я её и любил, и ненавидел.

— Знаю.

— Тогда зачем спросил?

— Хотел убедиться, что ты всё ещё упрямая, — я криво улыбнулся. Попытался, по крайней мере.

— А ты всё ещё плохо шутишь, — Зоя отвела взгляд к небу, где уже собирались свинцовые, готовые прорваться дождём тучи.

На этом прощание закончилось.

                🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟

Небо раскололось — дракон взмыл так стремительно, что облака под ним завертелись гигантской воронкой. Ветер сорвал знамёна с башен Большого Дворца, внизу истерично заржали лошади. Назяленская поднималась всё выше, пока серебристая точка не растворилась в слепящей белизне. Когда Зоя привела в движение рычаг, запуская механизм контейнеров, в мир порхнул бесцветный аэрозоль — просто облако, которому предстояло изменить историю.

Спустя несколько часов упали первые капли дождя. Мы молча стояли с Давидом во внутреннем дворе, даже не думая укрыться от непогоды. Вода стекала по моему лицу, по воротнику мундира, по рукам. Самый обычный дождь. Отличался он лишь тем, что вместе с ним на землю возвращалась нормальность.

Где-то далеко закричал человек — больше не гриш. Потом ещё один. Затем десятки. По всему миру люди внезапно переставали слышать то, что сопровождало их с рождения. Малая наука, уходящая без боли и возможности вернуться. Она просто… замолкала.

                🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟

Над Равкой уже вовсю лил дождь. Небо старательно выливало на землю заранее отмеренную дозу спасения. Мы смотрели вверх до рези в глазах. И наконец увидели её. Огромная тень прорвала облачный слой без всякого величия. Просто камнем вниз. Моё сердце остановилось. Рассудок жал на тормоза, отказываясь верить в то, что видели глаза.

— Зоя… — с ужасом выдохнула Тамара.

Даже с такого расстояния было видно: она больше не машет крыльями. В последний миг тело дракона дёрнулось. Даже сейчас Зоя думала о других, пытаясь не спастись, а увести падение подальше от города.

Когда удар сотряс землю, у дворцовых окон звякнули стёкла.

Мы помчались одновременно.

Я не помню дороги. Не помню, как оказался на месте. В памяти сохранилось только ощущение холодной грязи, в которой вязли ноги. Сердце тогда колотилось с такой силой, что должно было пробить рёбра.

Лес на месте падения исчез. Деревья были срезаны подчистую, а в центре дымящейся воронки лежало огромное серебристое тело. Крылья, ещё недавно закрывавшие собой полнеба, были переломаны под неестественными углами. Чешуя осыпалась, как старая краска, обнажая живую плоть. Из трещин между пластинами сочилась тёмная жидкость, похожая на расплавленное железо.

Она ещё дышала. Но каждый вдох сопровождался глухим треском ломающихся костей.

— Давид! — завопила Женя, падая на колени прямо в месиво из грязи и отломанной серебристой чешуи.

Фабрикатор уже стоял рядом, не в силах унять в руках дрожь. Он коснулся шеи дракона, закрыл глаза и тут же отдёрнул ладонь.

— Нет…

— Делай что-нибудь, кости — по твоей части!

— Не могу.

— Ты же фабрикатор!

— Уже нет, — почти беззвучно прошептал он.

𝐓𝐨 𝐛𝐞 𝐜𝐨𝐧𝐭𝐢𝐧𝐮𝐞𝐝…


            🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟
Post #22936 289
⠀🔸🔸🔸𝐈𝐓'𝐒 𝐀𝐋𝐌𝐎𝐒𝐓 𝐎𝐕𝐄𝐑🔸🔸🔸
𝐓𝐡𝐞 𝐂𝐫𝐨𝐰𝐧 𝐚𝐧𝐝 𝐭𝐡𝐞 𝐋𝐢𝐠𝐡𝐭𝐧𝐢𝐧𝐠.
𝐏𝐚𝐫𝐭 𝐓𝐰𝐞𝐧𝐭𝐲-𝐓𝐰𝐨
➖➖➖➖➖ #𝐬𝐭𝐨𝐫𝐲𝐥𝐢𝐧𝐞

— Иногда мне кажется, что он всё-таки победил.

— Дарклинг мёртв, — я тихо опроверг её слова. — Ты сама его убила, Улла.

— Люди вроде него не уходят полностью, — она коснулась своей груди, ровно там, где должно было биться сердце. Но мне сейчас было легче представить, как под её пальцами пульсирует чёрная, зловонная скверна. — Они остаются здесь.

Мне потребовалось всё самообладание, чтобы не ответить. Потому что я слишком хорошо понимал, о чём она говорит. Мой собственный демон, свернувшийся тугим комком где-то под рёбрами, согласно заворочался, словно откликаясь на её слова. Тень Морозова въелась в нас обоих, как застывшая грязь, которую не вытравить ни наукой, ни молитвами. Два покалеченных монстра стояли на балконе. И каждый из них зализывал свои раны, старательно делая вид, что всё под контролем. Разница заключалась лишь в том, что я собирался загнать нас обоих в глухую клетку. Я собирался совершить предательство, которое она, скорее всего, никогда не простит.

                🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟

Финальный совет собрался глубокой ночью, когда за окнами хлестал дождь. Давид положил на стол металлический цилиндр размером с человеческое предплечье.

— Концентрат, — рядом лёг второй, потом третий. Потом ещё.

Прочник выглядел так, будто едва стоял на ногах: под глазами залегли угольные тени, а на рукавах въелась меловая крошка. Но каждый новый цилиндр Давид выкладывал с большой осторожностью.

— Этого хватит? — недоверчиво спросила Тамара, хмуря лоб. Загрубевшие пальцы подхватили увесистую капсулу.

— Если распылить локально — на несколько стран.

— Нам нужен весь мир, — я тоже не удержался от соблазна потрогать нашу очень плохую идею.

Холодный металл обжёг кожу. Я взвесил цилиндр на ладони, подбросил в воздух и поймал, без проблем уклоняясь от выпада прочника, который смотрел на реагент так, как обычно мама-кошка смотрит на своих котят в руках несмышлёных человеческих детей.

— Поэтому их будет больше, — процедил Давид, снова предпринимая попытку отобрать у меня своё «дитя». Он дёрнулся вперёд, едва не смахнув со стола чертежи.

Толя присвистнул, когда Тамара передала ему капсулу. Шуханец покрутил её в огромных лапищах, отчего смертоносное оружие показалось детской игрушкой.

— Сколько?

— Столько, сколько я успею сделать, — фабрикатор нахмурился, рука снова схватила воздух, когда я увернулся. — Отдай, хватит!

— А если не успеешь? — я перестал дурачиться и накрыл цилиндр ладонью, прижимая его к столу.

Давид принялся отдирать мои пальцы от капсулы, пока наконец-то не отобрал реагент — я просто поддался — и впервые за вечер улыбнулся.

— Тогда придётся успеть.

— Остаётся доставка, — сказала Тамара, погрузив комнату в неприятное молчание.

Я медленно перевёл взгляд на Зою. Она встретила его без колебаний.

— Даже не начинай, — она выкинула руку вперёд, грозя мне указательным пальцем.

— Я ещё ничего не сказал, — я поднял ладони в примирительном жесте.

— Но уже подумал!

— Это слишком опасно.

В комнате повисло густое напряжение. Я знал этот непреклонный взгляд генерала Назяленской. Когда она уже всё решила и теперь просто ждёт, пока остальные перестанут сотрясать воздух. Отправить её в эпицентр шторма с этой непредсказуемой дрянью — значило рискнуть большой ценностью. Сердце болезненно сжалось от одной мысли, что эта надменная, язвительная и до одури прекрасная женщина может рухнуть с неба безжизненным куском плоти из-за моего приказа.

Зоя подошла к карте и провела пальцем по линиям воздушных течений, которые Давид испещрил пометками. Её ноготь с тихим скрежетом прочертил маршрут через всю Равку.

— Ни один шквальный не удержит такой фронт и ни один аппарат не поднимется настолько высоко.

— Знаю, — с трудом процедил я, чувствуя, как внутри сжимается тугая пружина безысходности.

— А вот дракон может и выдержать, — теперь Зоя смотрела прямо мне в глаза.

И, к моему глубочайшему сожалению, спорить с этим утверждением оказалось невозможно.

𝐓𝐨 𝐛𝐞 𝐜𝐨𝐧𝐭𝐢𝐧𝐮𝐞𝐝…


            🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟
Post #22933 241
⠀🔸🔸🔸𝐈𝐓'𝐒 𝐀𝐋𝐌𝐎𝐒𝐓 𝐎𝐕𝐄𝐑🔸🔸🔸
𝐄𝐜𝐡𝐨𝐞𝐬 𝐨𝐟 𝐭𝐡𝐞 𝐏𝐚𝐬𝐭. 𝐏𝐚𝐫𝐭 𝐓𝐰𝐞𝐧𝐭𝐲-𝐎𝐧𝐞
➖➖➖➖➖ #𝐬𝐭𝐨𝐫𝐲𝐥𝐢𝐧𝐞

Следующие испытания подтвердили результат. Дар исчезал. При этом люди оставались людьми. Живыми и здоровыми. Сбитые с толку, они первым делом пытались использовать силу снова и снова, пока наконец не понимали очевидное.

Один молодой шквальный расхохотался:

— Значит… теперь можно не бояться?

— Да, — мягко кивнул Давид.

— Совсем?

— Совсем.

Парень неожиданно сел прямо на пол, закрыл лицо руками и разрыдался.

Мы всё это время боролись не только за спасение мира, но и за право перестать бояться собственного отражения.

Однако триумфом насладиться было сложно, ибо я сам довёл до этого страну, когда решил притащить сюда Урсулу. Если бы я бросил её на Кенст Хьерте, всё сложилось бы иначе…

Если она узнает, что мы собираемся лишить её скверны и новой империи, если догадается, что Давид придумал способ навсегда оборвать Малую науку… Никакого реагента уже не будет. Будет гражданская война. Очень короткая. И очень кровавая.

Поэтому ложь стала государственной необходимостью. Давид развернул производство в заброшенных катакомбах Ос Альты, а шум мы прикрыли фальшивым ремонтом. Каждое утро я рассказывал невесте о продвижении в разработках своих «игрушек», показывал по кругу одни и те же чертежи, в которых она ничего не смыслила.

​Но хуже всего были ночи. Я ложился каждый вечер с ней в одну постель, мысленно вознося молитвы всем усопшим Святым, дабы снадобья Жени работали как нужно, и русалка, разделив со мной ужин, сладко спала до самого утра, наглотавшись вина с подвохом. Я лежал на спине, боясь даже пошевелиться раньше времени. Одно неверное движение, один сбитый график дозировки — и русалка вскроет мне грудную клетку прямо на этих простынях, если увидит, как я сбегаю в своё подполье.

                🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟

Между нами с Урсулой всё чаще повисали тяжёлые, настороженные паузы. Оба чувствовали, что другой что-то скрывает. Но мы продолжали играть. Наверное, потому что правда уничтожила бы нас раньше времени.

— Ты плохо спишь, — без упрёка однажды обронила Улла.

Мы стояли на балконе, наблюдая, как над Равкой собираются очередные грозовые тучи. Внутри меня тоже что-то собиралось. Что-то липкое и противное. Страх. Снадобья Сафины оплошали, раз моя невеста смогла сделать такой вывод.

— Работа, — с трудом выдохнул я, вцепившись пальцами в каменные перила. Металл эполетов тянул плечи вниз. Или то была усталость?

— Врёшь.

— Работаю и вру одновременно, — я попытался натянуть улыбку, но мышцы лица слушались паршиво. Вышло скорее похоже на оскал.

— Николай, — она редко называла меня по имени — по хребту скользнул ледяной сквозняк.

Я смотрел на её профиль, тонущий во мраке грозы, и чувствовал себя последним ублюдком. Каждое моё прикосновение, каждый ласковый шёпот перед сном — всё это стало частью безжалостного спектакля, чтобы удержать её на поводке, пока Костюк куёт цепи для её магии.

— Мир разваливается, — теперь её голос звучал непривычно тихо. Она медленно подняла руку, ловя ладонью первые, тяжёлые капли дождя.

— Вижу, — сухо отрезал я, подавляя инстинктивное желание шагнуть к ней и закрыть от надвигающейся бури.

— Я тоже боюсь…

Я впервые за долгое время повернулся к ней. Это была моя Улла. Моя прелестная русалочка, которую я однажды полюбил. Ох, дорогая, как же у тебя вышло прорваться сквозь броню этой холодной, безумной суки, в которую ты облачилась, обретя… ой, прости, отняв силу у брата.

Морозова не перевела на меня взор. И я был благодарен за это. Я очень сильно боялся пропасть, если снова увижу тот тёплый взгляд, который заставлял быстрее биться сердце. Взамен она смотрела на небо, на далёкую молнию, на собственные руки — только не на меня.

𝐓𝐨 𝐛𝐞 𝐜𝐨𝐧𝐭𝐢𝐧𝐮𝐞𝐝…


            🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟
Post #22927 232
⠀🔸🔸🔸𝐈𝐓'𝐒 𝐀𝐋𝐌𝐎𝐒𝐓 𝐎𝐕𝐄𝐑🔸🔸🔸
𝐄𝐱𝐭𝐢𝐧𝐠𝐮𝐢𝐬𝐡𝐞𝐝 𝐅𝐢𝐫𝐞. 𝐏𝐚𝐫𝐭 𝐓𝐰𝐞𝐧𝐭𝐲
➖➖➖➖➖ #𝐬𝐭𝐨𝐫𝐲𝐥𝐢𝐧𝐞

За дверью стало настолько тихо, что мне уже показалось, что я оглох.

— Значит, реагент их не убьёт? — наконец-то осторожно спросил Давид.

У меня аж заболело ухо — настолько сильно я вдавливался в несчастную дверь, затаив дыхание.

— Нет.

— Не исцелит?

— Нет.

— Даже не ослабит?

— Кто знает? Когда имеешь дело с язвой на теле мироздания, лучше отказаться от слова «точно».

Честно говоря, именно такого ответа я и ожидал от неё.

— Прекрати тратить время на их спасение. Ничего не сойдётся, пока ты пытаешься подчинить науке скверну. А ты… — дверь содрогнулась под ударом, заставляя меня отпрянуть, — перестань уже греть уши, поганец!

Унизительно. Те самые уши аж загорелись. Но в целом я с ней согласен. Давиду правда не стоит топтаться на одном месте ради меня.

                🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟

Результат появился на третью неделю, когда Давид ворвался в мой кабинет, прерывая наши с Сафиной особо важные споры насчёт паршивого отношения Уллы к отказникам во дворце. Русалка считала, что стража должна состоять только из гришей. Женя считала, что «часовой» — не от словосочетания «часовая бомба». И она права. Я полностью поддерживаю её и не хочу, чтобы в одном из моих коридоров взорвалось тело королевского гвардейца, если Малая наука снова даст сбой. Но я обязан играть роль удобного каблука туфельки Морозовой, чтобы на воздух не взлетела вся Равка, когда моя безжалостная Святая продемонстрирует всю силу характера и необъятную мощь своих капризов.

— Получилось.

Мы с Женей переглянулись, забыв о перепалке. Сафина так и замерла с открытым ртом, а я медленно опустился в кресло, чувствуя, как по спине пополз ледяной пот.

— Уверен?

— Нет, — Давид тяжело дышал, а его глаза горели нездоровым фанатизмом. Кажется, именно так выглядел я в буйной юности перед грандиозными взрывами — конечно, по моей вине.

— Тогда почему улыбаешься?

— Потому что раньше был уверен, что не получится вообще.

Костюк показал прозрачную ампулу, внутри которой плескалась бесцветная жидкость. Никакого свечения и мистики — обычная вода. Она ловила лучи света, отбрасывая на стол крошечные блики. Кусок стекла и пара капель. Так выглядит конец эпохи?

— Название уже придумал?

— Пока нет.

— Предлагаю «Конец всего сущего», — скривилась Сафина.

— Слишком длинно.

— «Очень плохая идея»?

— Николай.

— «Не пейте это»? — я не оставлял попыток довести всё до фарса.

Женя закатила глаза.

— Иногда мне кажется, что Равка существует исключительно вопреки твоему чувству юмора.

— Ошибаешься. Исключительно благодаря ему.

                🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟

Испытания начались на следующее утро. Добровольцев хватало. Истинно желающих — нет. Первым оказался пожилой фабрикатор, но только потому, что его приступы стали повторяться почти ежедневно.

Он сам подписал согласие, сам выпил реагент, сам сел ждать.

Минуту ничего не происходило. Затем мужчина нахмурился и поднял ладонь с бронзовым кольцом на указательном пальце.

— Не двигается… — он попробовал снова. Потом ещё. И ещё. Его морщинистые пальцы задрожали, покрываясь испариной. Он стиснул зубы, напрягая каждую мышцу так, что на шее вздулись вены, но металл оставался мёртвым. На пятой попытке его плечи медленно опустились. — Тишина…

Мы все ждали в его глазах страха, но там его не было. Он говорил скорее с удивлением. Словно всю жизнь прожил возле шумной мельницы и только сейчас услышал, насколько тихим может быть мир — настолько его вымотали кошмары сломанной Малой науки, от которых ему приходилось изо дня в день защищать собственную семью.

Через час приступ, мучивший его последние дни, так и не начался. Через два — тоже.

К вечеру Давид молча вычеркнул очередную строчку в своих расчётах.

— Работает.

Никто даже не захлопал. В комнате повисла тишина. Я смотрел на этого старика, лишившегося сути своего существования, и чувствовал себя палачом. Очередное приближение к похоронам мира, который мы знали и любили.

𝐓𝐨 𝐛𝐞 𝐜𝐨𝐧𝐭𝐢𝐧𝐮𝐞𝐝…


            🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟
Post #22925 220
⠀🔸🔸🔸𝐈𝐓'𝐒 𝐀𝐋𝐌𝐎𝐒𝐓 𝐎𝐕𝐄𝐑🔸🔸🔸
𝐈𝐧𝐤 𝐚𝐧𝐝 𝐌𝐚𝐝𝐧𝐞𝐬𝐬. 𝐏𝐚𝐫𝐭 𝐍𝐢𝐧𝐞𝐭𝐞𝐞𝐧
➖➖➖➖➖ #𝐬𝐭𝐨𝐫𝐲𝐥𝐢𝐧𝐞

В последующие дни Давид превратился в привидение. Он исчезал рано утром и появлялся поздно ночью. Иногда — наоборот. По ощущениям, фабрикатор научился существовать в четвёртом измерении, где сутки вмещают в себя аж сорок восемь часов. Моя мечта детства, которой не суждено исполниться. Но мне нравится фантазировать, что Костюку подвластно управление временем, ибо других объяснений скорости его работы у меня нет.

Лаборатория постепенно перестала напоминать лабораторию — она походила на поле боя: разбитые пробирки, исписанные мелом стены, сотни формул, тысячи исправлений и один человек, который с каждой новой записью всё сильнее терял людской вид.

Однажды я застал его сидящим прямо на полу. Перед ним лежали четыре листа бумаги и чёрствый бутерброд с сельдью. Прочник задумчиво жевал чернильный кончик пера, уставившись в одну точку невидящим, стеклянным взглядом.

— Давид.

— Да? — он поднял голову. Под его глазами залегли такие чёрные тени, что казалось, будто он натёр лицо сажей.

— Это не хлеб.

Он опустил взгляд на скудный перекус, вытащил изо рта изжёванное перо и на мгновение даже задумался.

— Действительно.

И как ни в чём не бывало продолжил писать. Я молча развернулся и вышел. Иногда проще принять реальность такой, какая она есть, чем пытаться вытащить гения из его спасительного безумия.

                🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟

Ещё через пару дней я застал Давида в компании монахини и её юного поводыря. Костюк не вылезал из формул — казалось, ещё немного, и из его ушей повалит пар. Я уже было думал пройти мимо приоткрытой двери, пока меня не хватилась Улла, как вдруг раздался мат. Редко слышу такую грязную ругань от Давида. В таком амплуа он бы отлично вписался в команду Штурмхонда.

— Снова не сходится…

Скрипучий смех старухи пригвоздил меня к месту. Она не то чтобы насмехалась или злорадствовала. Это был усталый смешок, предвещающий умную, поучительную мысль. Так смеются люди, которые пережили слишком много войн и давно перестали удивляться тому, что остальные только сейчас начинают понимать.

Я прилип к полу, подслушивая их разговор.

— Архитектура Бездны, чтоб её… — бурчал Давид, перечёркивая свою писанину.

— Молодой прочник ищет её не там.

— Тогда где? — Давид едва не подпрыгнул.

— В людях.

— Я не понимаю, — Костюк нахмурился.

— Конечно, не понимаешь. Иначе не сидел бы здесь так долго.

Я тихо фыркнул в кулак — широкая улыбка расплылась по лицу. Видеть, как величайшего фабрикатора нашего времени отчитывают, словно провинившегося кадета, было неожиданно терапевтично.

Старуха медленно повернула голову ко мне, впиваясь незрячим взглядом. Давид всё ещё игнорировал мир, существовавший вне его расчётов.

— Ты продолжаешь считать, что скверна — это сила.

— А что же ещё? — его обиженное бурчание было до коликов уморительным.

— Рана, — улыбка исчезла с лица монахини. — Костяной Кузнец не создал новую природу, а попросту разорвал старую. Проломил стену между тем, чему место в мире, и тем, чему места нет. Всё, что вошло через этот пролом, не принадлежит Малой науке.

Старуха поднялась со своего кресла и без помощи мальчишки-послушника — или кто он там в их монашьей иерархии — безошибочно подошла к проёму, померялась со мной ростом и закрыла дверь прямо перед моим носом.

Тяжёлое дерево едва не разбило мою обворожительную физиономию. Я отшатнулся, рефлекторно хватаясь за пояс, где по привычке искал револьвер, и почувствовал себя полным идиотом. Выдохнув и наплевав на все приличия с совестью, которой во мне отродясь не было, я припал ухом к древесине, стараясь расслышать, что же там будет дальше.

— Король с русалкой — последствия ранения. Ты тратишь время впустую, стараясь вписать скверну в свои расчёты.

𝐓𝐨 𝐛𝐞 𝐜𝐨𝐧𝐭𝐢𝐧𝐮𝐞𝐝…


            🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟
Post #22882 339
⠀🔸🔸🔸𝐈𝐓'𝐒 𝐀𝐋𝐌𝐎𝐒𝐓 𝐎𝐕𝐄𝐑🔸🔸🔸
𝐓𝐡𝐞 𝐋𝐚𝐬𝐭 𝐒𝐭𝐨𝐫𝐦. 𝐏𝐚𝐫𝐭 𝐄𝐢𝐠𝐡𝐭𝐞𝐞𝐧
➖➖➖➖➖ #𝐬𝐭𝐨𝐫𝐲𝐥𝐢𝐧𝐞

Старуха не стала, как Давид, бросаться с головой в сложные термины, которые мало кому понятны. Но она согласилась, что анти-парем Костюка сработает.

— Да, если найти способ заставить каждого принять вашу отраву, то она выжжет Малую науку. Но то, что сделал с собой и своими потомками Костяной Кузнец…

Зловещая белизна глаз монахини снова впилась в моё лицо. Понятия не имею, как она понимает, кто где стоит. Наверное, слух обострился.

— Царь больше не человек. А внучка Морозова не гриш и не русалка. Ходячие артефакты, вырезанные из костей изломанного мира. Малая наука умрёт, каналы закроются, но тьма внутри вас не подвержена химическим реакциям. Вы будете жить, Korol Rezni. Жить долго, столетиями наблюдая, как стареют и умирают ваши друзья, ставшие отказниками. В этом и будет ваша цена за спасение мира: вы с осквернённой Святой станете двумя последними реликтами в мире, где больше нет чудес.

— А как же демон? — влезла Назяленская.

— Затихнет. Это не выжечь. Скверной нельзя будет воспользоваться, но от неё и не избавиться.

— Наследники? — поджала губы Сафина.

— Ещё одна жертва, которую придётся принести в угоду новому миру.

— Да кто ж не хочет себе долголетия, раз побочек никаких не будет? — хмыкнула со своего кресла Накамура. — Я бы вот наплодила новую нацию выносливых ребят.

— Это не благодать, а проклятие, — не согласился я.

— Царский род-то надо продолжать…

— Да как-то я не уверен, что останусь при короне, если мы пойдём на это…

— Не останешься, — подтвердила Зоя, оседая на подлокотник кресла Шизу. — Гриши пойдут на тебя с факелами и вилами.

— Улла быстрее задушит подушкой во сне, — Накамуре было слишком весело. Что с неё взять? Отказница.

Давид откашлялся, призывая к тишине и вниманию.

— Создать реагент — полдела. Как заставить весь мир принять это лекарство одновременно, пока Улла не поняла, что за её спиной готовится заговор?

И вопрос был весьма резонным. Все прекрасно понимали, что мы говорим о масштабах, недоступных ни одному фабрикатору, ни одной армии. Никто не пойдёт добровольно пить отраву. Нам нужно было нечто глобальное. Даже стихийное…

Мысль цеплялась за мысль, незваные ассоциации влетали в голову, вышибая все двери. Взгляд врезался в Зою, скрестившую руки на груди. Ученица Юриса, в чьих венах спала кровь дракона, отвечала мне сапфиром глаз, в которых уже зарождалось понимание.

— Воздушные течения, — тихо, но так, что услышали все, произнёс я. — Тропосфера не подойдёт, дожди будут локальными. Но если подняться выше… в стратосферу.

— Воздушные потоки там огибают весь земной шар, — тут же подхватил Давид с лихорадочной искрой. — Если распылить реагент там, он смешается с влагой. Через несколько дней он выпадет с осадками на каждом континенте. Он попадёт в реки, в почву, в лёгкие…

— Для этого нужна буря таких масштабов, каких мир ещё не видел, — отрезала Тамара. — Ни один шквальный на такое не способен.

— Один — способен, — возразил я, шагая к Зое и подавая ей руку.

Она оттолкнулась от кресла Шизу, вложила свои пальцы в мои и подалась навстречу. В этот момент она казалась выше, величественнее. Королева, которой я никогда не был достоин. Королева, которой не была достойна и Равка. Быть может, потому она и отказалась от короны?..

— Тогда я приму форму дракона, поднимусь туда, где воздух разрежён, и сплету шторм, который накроет обе полусферы.

— Ты понимаешь, о чём ты говоришь? — прошипела шквальной Сафина. — Как только реагент начнёт действовать, ты будешь прямо в эпицентре! Ты впитаешь его первой!

— Я знаю, — голос Зои дрогнул, всего на долю секунды, но я услышал это. — Когда буря грянет, мои каналы сгорят. Я потеряю небо.

𝐓𝐨 𝐛𝐞 𝐜𝐨𝐧𝐭𝐢𝐧𝐮𝐞𝐝…


            🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟
Post #22847 328
⠀🔸🔸🔸𝐈𝐓'𝐒 𝐀𝐋𝐌𝐎𝐒𝐓 𝐎𝐕𝐄𝐑🔸🔸🔸
𝐔𝐠𝐥𝐲 𝐒𝐚𝐥𝐯𝐚𝐭𝐢𝐨𝐧. 𝐏𝐚𝐫𝐭 𝐒𝐞𝐯𝐞𝐧𝐭𝐞𝐞𝐧
➖➖➖➖➖ #𝐬𝐭𝐨𝐫𝐲𝐥𝐢𝐧𝐞

Давид смотрел на обожжённую, едва передвигающую ноги старуху с таким жадным благоговением, с каким религиозные фанатики смотрят на сошедших с алтаря Святых. Для него в этот подвал только что вошла сама история. И, судя по тому, как старуха безошибочно повернула свою изуродованную голову в сторону Костюка, она это поняла.

— А тебя с ними тогда не было, — проскрипела Давиду женщина, а затем перевела взгляд слепых зениц на меня. — Царь ещё жив… но разве это жизнь?

— Я помню её, — зашептала мне на ухо Зоя, цепляясь пальцами за моё предплечье. — Она присутствовала при вхождении Дарклинга в древо.

— Звучит весьма…

— Святые, да заткнись ты, — зашипела Назяленская, откидывая мою руку. — О мёртвых так не шутят.

— Он навсегда жив в моём сердце, — тихо хохотнул я, не сводя глаз со старухи.

— У тебя нет сердца.

Давид не дал мне продолжить перестрелку шёпотом, прочистив горло и выступив вперёд.

— О, сейчас будет душная речь, — протянула Шизу, разваливаясь поудобнее в кресле. В руке блеснул кортик. Мгновение, и острие пустилось в пляс на её указательном пальце.

Всем так осточертел гнёт нескончаемых бед, что разум не мог остановиться, раз за разом защищаясь колким юмором.

Костюк обвёл нас взглядом, и все враз замолчали.

— Нам нужен ингибитор, — тихо припечатал фабрикатор. — Абсолютный ингибитор. Вещество, которое навсегда закупорит каналы и заглушит рецепторы, иссушит саму способность чувствовать и притягивать материю. Что-то, что не убьёт нас, но навсегда отрежет от Малой науки.

— Ты предлагаешь превратить нас в отказников, — выплюнула Назяленская, стараясь замаскировать ужас за привычным всем гневом.

— Я предлагаю оставить нас в живых.

В зале повисла гробовая тишина. Для гриша Малая наука — само зрение. Это его слух и осязание. Сделать из гриша отказника — всё равно что выколоть ему глаза, отрезать язык, отрубить конечности, а потом похлопать по плечу и сказать: «Радуйся, ты же дышишь». Это ампутация души, полномасштабная эвтаназия всей Малой науки. И Давид прекрасно понимал, что именно он собирается сделать. Я видел это по тому, как посерело его лицо, когда он наконец посмотрел на Женю. Свою прекрасную, изувеченную и вновь собранную по кусочкам Женю, для которой её дар, после любви к Давиду, был единственным щитом в этом уродливом мире. Костюк предлагал отнять у неё эту силу. Отнять у Толи и Тамары их искру, которую они считали подарком Святых. Отнять у Зои её небеса.

— Это безумие, — прошептала Тамара, качая головой. — Это… это противоестественно.

— А то, что происходит во Фьерде, — это естественно? — мой голос прозвучал резче, чем я планировал. — Вы же читали донесения. Джерхольм пропах жжёным мясом, наши собратья разрывают себя на куски в собственных постелях по всему миру, пока Урсула сидит на троне из скверны, окончательно спятив…

Я перевёл дыхание, глядя в лица своих самых верных друзей.

— Да, это не спасение, — признал я, отводя глаза. — Я не буду вам врать, что это хэппи-энд из детских сказок. Но это выход. Пускай уродливый, пускай калечащий… Но когда на другой чаше весов стоят глобальный геноцид и разорванный на куски мир… этот выход становится единственным.

Я посмотрел на Давида. Этот нескладный, вечно витающий в своих чертежах учёный только что добровольно положил на плаху всё, что любил, включая себя самого. И теперь он ждал от меня приказа, чтобы опустить топор.

— Продолжай, — и я отдал ему этот приказ.

— Мы собираемся убить Малую науку, но есть заминка… — у фабрикатора с речью тоже случилась заминка. Или драматичная пауза?.. — Скверна, которой пропитаны ты и Урсула, не имеет ничего общего с наукой. Это мерзость — изувеченная ткань реальности. Я могу попробовать синтезировать формулу, чтобы закрыть каналы гришей, но я не знаю, как поведёт себя древняя кровь и демоническая тьма в ваших венах, когда исчезнет сила. Нам нужен кто-то, кто понимает саму архитектуру Бездны…

Из угла зала донёсся старческий смешок монахини.

𝐓𝐨 𝐛𝐞 𝐜𝐨𝐧𝐭𝐢𝐧𝐮𝐞𝐝…


            🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟
Post #22838 311
⠀🔸🔸🔸𝐈𝐓'𝐒 𝐀𝐋𝐌𝐎𝐒𝐓 𝐎𝐕𝐄𝐑🔸🔸🔸
𝐎𝐫𝐝𝐞𝐫 𝐨𝐟 𝐀𝐬𝐡. 𝐏𝐚𝐫𝐭 𝐒𝐢𝐱𝐭𝐞𝐞𝐧
➖➖➖➖➖ #𝐬𝐭𝐨𝐫𝐲𝐥𝐢𝐧𝐞

В Лазлайоне ещё не успела осесть погребальным саваном пыль, а Костюк уже генерировал новый план. Он наотрез отказался говорить, пока мы не предстанем перед полным составом нашего мятежного кружка. Почти полным… Но, как и всегда, времени на скорбь по Данко не оставалось.

Я бы даже мог сказать, что у Давида абсолютно стальное сердце, не знай я об их с Женей любви. Так хладнокровно мыслить, когда твоего протеже разнесло на атомы прямо перед носом…

Это в который раз доказывает, что Триумвират собран верно. Нет ничего важнее страны. Или мы настолько уже привыкли к ужасам, которые нас окружают, что заработали эмоциональную импотенцию. Сейчас человеческая жизнь идёт по бросовой цене.

— Ампутировать, — медленно повторил я. — Ты сейчас предлагаешь… что?

— Юрда-парем работает как стимулятор, — заговорил монотонным голосом прочник. — Наркотик насильно расширяет каналы, заставляя гришей впитывать больше силы, пока сосуд не лопнет. То, что я вколол Данко… — Давид бросил короткий взгляд на дымящуюся воронку. — Это была попытка создать панцирь. Забетонировать стены сосуда. Но давление извне никуда не делось.

— Продолжай, — я нетерпеливо кивнул, всё ещё не понимая, к чему он клонит.

— Это очень сырая мысль, — Костюк успел растерять всю свою уверенность. Его взгляд забегал по хаосу, царившему в помещении, замер на столе с побитыми колбами реагентов. — Я могу попробовать заблокировать само течение Малой науки, но я понятия не имею, сработает ли это на скверне. Мне не хватает знаний…

Признание бессилия от Давида звучало жутко. Столько времени прозябать среди страниц дневников Морозова, разбираться в скверне на уровне усопшего Дарклинга и всё равно оставаться слепым.

Чувство безысходности жрало нас до самого Большого Дворца, где я бросил Улле короткое, но всё ещё убедительное «Мы работаем над новым прототипом Колибри», закрывшись с фабрикатором в своём кабинете.

— А помнишь монастырь Санкта-Феликса и тайный орден прочников? — Давид сузил глаза и достал из кармана одну из пробирок, которую, видимо, прикарманил в руинах нижнего яруса Лазлайона.

— Который погорел, когда освободился Дарклинг?

— В котором знали о мире больше, чем кто-либо.

— В котором не осталось ни одной живой души?

— При котором состояли люди, имеющие семьи. Люди, веками передававшие знания из поколения в поколение.

Я коротко улыбнулся, хватаясь за его мысль. Я, конечно, не Бреккер, но у меня тоже есть способная шпионка. Шизу всё ещё грезит собственными крыльями. И если она сделает свой вклад, вытащив из-под земли уцелевших при падении святилища Тернового древа или хотя бы их наследников, то конструирование воздушного судна — малое, что я могу для неё сделать.

                🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟

Почти две недели потребовалось Накамуре и Оливеру, чтобы отыскать в горах, неподалёку от развороченного монастыря Санкта-Феликса, хижину отшельников и доставить во дворец тринадцатилетнего прочника и его старую, слепую и обожжённую тётку — одну из сестёр-монахинь, фабрикатора, хранившую секреты мира. Быть может, последнюю из тайного ордена.

Тяжёлая дверь нашего звукоизолированного подвала под Большим Дворцом со скрипом отворилась. Первым внутрь протиснулся пацан — щуплый, перемазанный дорожной пылью по самые уши, но с чертовски умными глазами. Он судорожно цеплялся за костлявую руку своей спутницы, ведя её с такой осторожностью, будто она могла рассыпаться в пепел от малейшего сквозняка. И, честно говоря, глядя на неё, я почти верил, что так и будет.

Если у фразы «чудом выжившая» есть физическое воплощение, то оно стояло прямо перед нами. Бывшая монахиня выглядела так, словно прошла не одну войну. Лицо, лишённое бровей и ресниц, представляло собой сплошной бугристый шрам из оплавленной кожи. Вместо глаз — мутные белёсые бельма, слепо уставившиеся в пустоту. Но при всей своей физической немощи от старухи фонило такой уверенностью, что на её фоне хотелось скукожиться от собственной незначительности.

𝐓𝐨 𝐛𝐞 𝐜𝐨𝐧𝐭𝐢𝐧𝐮𝐞𝐝…


            🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟
Post #22832 246
⠀🔸🔸🔸𝐈𝐓'𝐒 𝐀𝐋𝐌𝐎𝐒𝐓 𝐎𝐕𝐄𝐑🔸🔸🔸
𝐁𝐥𝐨𝐨𝐝 𝐚𝐧𝐝 𝐈𝐫𝐨𝐧. 𝐏𝐚𝐫𝐭 𝐅𝐢𝐟𝐭𝐞𝐞𝐧
➖➖➖➖➖ #𝐬𝐭𝐨𝐫𝐲𝐥𝐢𝐧𝐞

Сыворотка Костюка сработала в точности так, как задумывалась. Она зацементировала каналы, создав непробиваемый барьер. Но мы упустили одну деталь. Сила, которую гриши черпали из разорванного, обезумевшего мира, никуда не девалась. Она продолжала поступать в сосуд, но химический стабилизатор наглухо закрыл все клапаны для её естественного выхода.

Дар, не находя выхода, обратил свою силу внутрь, начав бесконтрольный процесс слияния. Стальной прут и медные подлокотники кресла на глазах начали плавиться и слипаться с плотью Данко. Металл полз по его венам, вытесняя кровь, разрывая кожу изнутри с тошнотворным хрустом и намертво замещая кости.

— Помогите! — от его крика заложило уши.

— Сделай что-нибудь! — рявкнул я, бросаясь к Давиду.

Но фабрикатор стоял, парализованный ужасом, глядя на дело своих рук.

— Нельзя… — прошептал он побелевшими губами. — Нельзя вмешиваться, любой внешний всплеск силы спровоцирует цепную реакцию…

— Тогда убейте… — прохрипел корчащийся в расплавляющемся кресле Данко, поднимая на меня слепой взгляд. Половина его лица уже покрылась блестящей стальной коркой. В нос, вышибая слёзы, бил смрад горячей крови и кипящей стали. — Мой царь… пожалуйста!

Я выхватил револьвер из кобуры быстрее, чем успел подумать о морали. Выстрел грохнул в замкнутом пространстве Лазлайона, пуля ударила прямо в лоб Квитоша. Но вместо влажного хруста кости раздался металлический лязг. Снаряд с визгом срикошетил в потолок, выбив сноп искр из лица Данко. Сталь уже успела сожрать его череп, поэтому он даже не отшатнулся, хоть и успел распахнуть рот для нового крика. Вот только из глотки вырвался лишь отвратительный скрежет — металл уже добрался до голосовых связок… Он больше не мог говорить, сопротивляться. Он вообще больше ничего не мог.

Тяжело дыша, я в ужасе опустил ствол.

— Ч-что-то не так.

— Да неужели?! — рявкнул я, протягивая руку к металлическому изваянию Данко.

— От… отойди от него… — я не успел прийти в себя после увиденного, как дрожащий голос Давида принялся сеять во мне новую панику.

Но коснуться щеки того, что только что было Квитошем, я успел. Искорёженная, ещё живая скульптура, бывшая когда-то моим солдатом, зазвенела, жутко вибрируя от критического переизбытка энергии. А затем запертая внутри этого химического корсета сила, не найдя выхода даже через физическое разрушение носителя, сорвалась с цепи окончательно.

— Ложись! — заорал Костюк, сбивая меня с ног.

Тело детонировало. Волна кинетического удара, усеянная острой, как бритва, костяной и металлической шрапнелью, прокатилась по подвалу, прошивая защитные экраны, словно они были из дешёвой фольги, и швыряя нас на каменный пол. Воздух мгновенно выгорел, лёгкие скрутило от удушья.

Когда звон в ушах немного стих, в подвале повисла мёртвая тишина, прерываемая лишь судорожным кашлем Давида. Я медленно поднялся, отряхивая мундир от пыли. От Данко осталась лишь бесформенная, сплавленная с остатками кресла груда раскалённого металла в центре дымящейся воронки. Я повернул голову на сидящего на коленях Давида. В его руках дрожал пустой шприц.

— Его нельзя починить, — надломленно произнёс фабрикатор и медленно поднял на меня глаза. — Механизм Малой науки. Его невозможно починить. Мы не можем стабилизировать гришей.

Он сглотнул, и его кадык нервно дёрнулся.

— Если мы хотим спасти мир… мы должны сломать этот механизм окончательно. Малую науку нельзя исцелить. Её нужно ампутировать.

𝐓𝐨 𝐛𝐞 𝐜𝐨𝐧𝐭𝐢𝐧𝐮𝐞𝐝…


            🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟
Post #22823 187
⠀🔸🔸🔸𝐈𝐓'𝐒 𝐀𝐋𝐌𝐎𝐒𝐓 𝐎𝐕𝐄𝐑🔸🔸🔸
𝐅𝐨𝐫 𝐭𝐡𝐞 𝐆𝐥𝐨𝐫𝐲 𝐨𝐟 𝐑𝐚𝐯𝐤𝐚. 𝐏𝐚𝐫𝐭 𝐅𝐨𝐮𝐫𝐭𝐞𝐞𝐧
➖➖➖➖➖ #𝐬𝐭𝐨𝐫𝐲𝐥𝐢𝐧𝐞

В конечном итоге наши посиделки в дворцовом подвале дали свои плоды, породив самые дикие идеи по спасению мира. Серьёзно, одна мысль была кошмарнее другой. Но, как известно, гениальность и безумие зачастую делят одну черепную коробку — и именно Костюк стал тем героем, что не побоялся показаться странным, выкладывая свой план.

Идея была настолько же логичной, насколько и самоубийственной. Если мир летит в тартарары из-за того, что гриши превратились в ходячие бомбы и не выдерживают давления разорванной Малой науки, значит, нужно укрепить сами сосуды. Не пытаться вбить новый мировой якорь, а спасти тех, кто от этого страдает. Давид предложил создать «стабилизатор» — химический предохранитель, антидот к хаосу, который должен был искусственно сузить и зацементировать каналы гришей, не давая неконтролируемой силе разорвать носителя изнутри.

— Это будет… дискомфортно для подопытного, — голос Давида звенел неуверенностью, пока мы спускались на самый нижний, почти заброшенный ярус Лазлайона.

— «Дискомфортно», — хмыкнул я. — Святые мне свидетели, я обожаю учёных. Этим словом ты недавно описывал жмущие ботинки, а теперь — перспективу влить в живого человека экспериментальную дрянь, которая может разорвать его на субатомные частицы.

Давид поджал губы, а затем вымученно, даже немного виновато улыбнулся. Я хлопнул его ладонью по плечу, всем видом излучая уверенность и бесстрашие.

Во мне ничего из этого не было.

Мы выбрали Лазлайон из-за его толстенных перекрытий и свинцовых экранов. Если рванёт, Улла в Большом Дворце не должна была почувствовать всплеск энергии.

В центре тускло освещённого зала, на кресле, походившем на пыточное, сидел Данко. Молодой, но уже потрёпанный жизнью прочник, один из тех, кто прошёл со мной Фьерду, охотясь на Исбьёрна. Он вызвался сам, апеллируя тем, что лучше сдохнет ради науки в подвале, чем случайно обрушит казармы на спящих солдат. Видимо, тот поход его чему-то научил.

Давид подошёл к Квитошу со шприцем, в котором плескалась густая сыворотка, напоминавшая мне цветом бренди.

— Готов? — тихо спросил фабрикатор.

Данко дёрнул кадыком и кивнул, глядя прямо на меня:

— Во славу Равки, мой царь.

Я отвесил ему ответный кивок, хоть внутри и скручивался тошнотворный узел вины. Я отправлял людей на смерть сотни раз, но на поле боя у них был хотя бы призрачный шанс. Здесь же он был просто мясом для моих отчаянных попыток не потерять корону и не дать миру сгореть дотла.

Первые несколько секунд после того, как игла вошла в вену фабрикатора, ничего не происходило. Данко беспечно моргал, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Изогни это, — Давид вложил в руку прочника толстый стальной прут и отступил. — Самую малость.

Данко послушно сжал кулак. Металл под пальцами раскалился докрасна и изогнулся дугой. В последние недели даже такая незначительная демонстрация дара субстанционалов могла непроизвольно превратить кусок железа в смертоносную шрапнель. А здесь — абсолютный, эталонный контроль. Я позволил себе роскошь выдохнуть с облегчением. Святые, неужели мы это сделали? Неужели гений Костюка действительно нашёл выход из этого беспросветного кошмара?

— Отлично, — прошептал Давид, лихорадочно строча в блокноте. — Стабилизация каналов в норме. А теперь верни форму.

Данко снова сжал прут. Но сталь не выпрямилась. Прочник тихо охнул и судорожно попытался разжать пальцы.

— Что такое? — я снова напрягся.

— Приросло… — прохрипел Данко, широко распахивая глаза в панике. — Давид, оно въедается в меня!

𝐓𝐨 𝐛𝐞 𝐜𝐨𝐧𝐭𝐢𝐧𝐮𝐞𝐝…


            🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟
Post #22821 245
⠀🔸🔸🔸𝐈𝐓'𝐒 𝐀𝐋𝐌𝐎𝐒𝐓 𝐎𝐕𝐄𝐑🔸🔸🔸
𝐓𝐡𝐞 𝐕𝐚𝐥𝐯𝐞 𝐨𝐟 𝐅𝐥𝐞𝐬𝐡. 𝐏𝐚𝐫𝐭 𝐓𝐡𝐢𝐫𝐭𝐞𝐞𝐧
➖➖➖➖➖ #𝐬𝐭𝐨𝐫𝐲𝐥𝐢𝐧𝐞

Мой взгляд снова скользнул по картам, но мысли упрямо возвращались к дневникам Ильи Морозова — Костяного Кузнеца, гения, безумца, проклятого праотца гниющего мироздания. Вся эта катастрофа с обезумевшими гришами — не вина Уллы. По крайней мере, не только её. Вина лежит на том, кто первым решил поиграть в Создателя.

Мы ведь все учили эту сказочку про Малую науку. О том, что гриши лишь управляют тем, что уже существует. Но Санкт-Илье этого было мало. Он потянулся к запретному. К скверне. К мерзости. И он не просто экспериментировал с собственными костями, создавая свои проклятые усилители, — он пошёл гораздо дальше. Он влил эту черноту в собственную кровь. В кровь своих детей. Он накачал их аномалией, сплавив человеческую плоть с силой, которой не должно существовать в нашем мире.

Своим вмешательством Илья тогда мог уничтожить весь белый свет, нарушив фундаментальный баланс сил. Реальность не терпела пустоты, и скверна требовала платы. Чтобы всё не рухнуло, Морозов заставил эту искажённую систему работать на новых, искусственных опорах — на своих потомках. На Багре, её сестре, которую Костяной Кузнец вернул к жизни, ещё сильнее искривляя привычный уклад, на отпрысках мерзости — Александре и Урсуле. Он превратил своих наследников в живые якоря, прошитые нитями скверны.

Они тысячелетиями были противовесами, балансирами в этой извращённой экосистеме гришей. Они забирали на себя всё давление, всё искажение, которое их предок впустил в мир.

Это ведь началось не сегодня. Коллапс надвигался постепенно. Первый древний столп рухнул, когда погибла Багра. Мы тогда были слишком заняты войной, чтобы разбирать семейную историю рода Еретика. И, быть может, всё было бы куда прозаичнее, если бы не воля случая и Бо Юл-Баюр с шуханскими алкемами.

Юрда-парем стала не просто синтетическим наркотиком, случайно выведенным в лаборатории из цветка, но и своего рода спасением равновесия сил. Когда Багра умерла, колоссальная доля древней энергии выплеснулась в поле Малой науки, не находя выхода. Земле срочно понадобились новые сосуды, чтобы стравить это избыточное давление. Воистину чудо, что случился парем, превращающий гришей в такие сосуды — крошечные, одноразовые якоря, которые выгорали дотла, пропуская через себя невыносимую мощь.

А теперь? Теперь рухнул второй, мощный столп. Улла убила Дарклинга, выпотрошила его, влила часть его силы в себя, и половина древнего фундамента окончательно провалилась в тартарары. Равновесие, которое Морозов с таким жутким трудом выстроил на крови своих детей, снова пошатнулось, и на этот раз критически.

Именно поэтому проливные разрывают корабли, а сердцебиты убивают прикосновением. Дар сбоит, потому что потерял свой компас, свой многовековой громоотвод. Урсула замкнула всю цепь на себе, но она не справляется. Она трещит по швам, и весь мир трещит вместе с ней.

Если я подчинюсь ультиматумам послов и убью её… я уничтожу последний столп. Я выдерну последний костыль, на котором держится Малая наука. Что будет тогда? Гриши по всему миру просто выгорят изнутри в один день, превратившись в пепел? Или сама земля под нашими ногами расколется от неконтролируемого выброса энергии, стирая Равку в пыль быстрее, чем это сделают соседние страны?

Не знаю, что именно Костяной Кузнец вытворял со своими детьми, чтобы даровать сегодняшнему дню такой жуткий уклад, но сейчас, глядя на обречённые лица своих людей в этом затхлом подвале, я всем сердцем его проклинаю. Он оставил нам в наследство бомбу, а инструкцию по её обезвреживанию унёс с собой в могилу.

𝐓𝐨 𝐛𝐞 𝐜𝐨𝐧𝐭𝐢𝐧𝐮𝐞𝐝…


            🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟
Post #22813 287
⠀🔸🔸🔸𝐈𝐓'𝐒 𝐀𝐋𝐌𝐎𝐒𝐓 𝐎𝐕𝐄𝐑🔸🔸🔸
𝐃𝐞𝐦𝐨𝐧𝐢𝐜 𝐏𝐥𝐚𝐠𝐮𝐞. 𝐏𝐚𝐫𝐭 𝐓𝐰𝐞𝐥𝐯𝐞
➖➖➖➖➖ #𝐬𝐭𝐨𝐫𝐲𝐥𝐢𝐧𝐞

В ответ на этот ужас дрюскелле не стали разбираться в причинах. Они поддались массовой истерии. Фьерданцы просто вывели всех гришей, до которых смогли дотянуться — военнопленных, лояльных слуг, детей, стариков, пойманных беженцев — во внутренние площади Ледового Двора и начали массовые казни. Их вешали десятками на крепостных стенах. Их сжигали заживо в гигантских кострах, так что запах горелой плоти, как сообщают наши агенты, стоял над всем Джерхольмом. Их расстреливали из пушек, оправдывая этот геноцид тем, что «ведьмы окончательно сошли с ума и заразились демонической чумой».

Мир охватила паника, равной которой не было, пожалуй, со времён создания Теневого Каньона.

Грядёт огромный, сокрушительный переворот. Я чувствовал это по каждому донесению шпионов, по колоссальному напряжению на границах, по ледяному, ультимативному тону официальных писем, которые теперь каждый день ложились на мой стол в кабинете. Дипломатия закончилась на том самом приёме с керчийцем, где Улла придушила возможность любого здравого диалога. Страх перед гришами, который мы годами пытались искоренить, вспыхнул с новой силой. И в центре этого мирового безумия стояла одна конкретная фигура. Женщина, которая спит в моей постели.

Шухан открыто стягивал к нашим южным границам огромные армейские корпуса. Фьерданцы, опьянённые кровью казнённых гришей, мобилизовали весь свой уцелевший флот. Торговый Совет Керчии прислал ноту об угрозе полного торгового эмбарго, которое окончательно задушит нашу и без того полумёртвую экономику. Весь мир смотрел на Равку и видел пороховую бочку континентального масштаба, на которой сидит обезумевшая богиня тьмы.

Они больше не слали мне льстивых писем. Они не ждали от меня приглашений на эту несчастную королевскую свадьбу. Содержание тайных депеш, которые мне передавали лично в руки, минуя официальную канцелярию, было однозначным и безжалостным.

Мир требовал мер. Жестоких, кардинальных и немедленных. От царя Равки ждали, что он докажет свою вменяемость. От меня ждали, что я собственноручно надену петлю на шею этой угрозы, устраню Урсулу и верну мир в прежнее русло, пока она не уничтожила весь континент своими амбициями и сломанной силой.

Вот только… у меня не осталось хороших ходов. Моя шахматная доска перевёрнута.

Сейчас, сидя в подвале своего же дворца, я смотрю на огромную карту мира, разложенную на столе и густо усыпанную красными флажками — символами бунтов, казней и военных лагерей. Смотрю на лица своих друзей, ожидающих от меня гениальных идей, утешительных слов, хотя бы каких-то приказов, и понимаю, что это конец. Я не вижу выхода.

Если я не убью её — мир объединится и сотрёт Равку с лица земли, чтобы добраться до неё и уничтожить источник хаоса. А если я попытаюсь её убить и потерплю неудачу — она поймёт, что я её предал, и разнесёт Ос Альту в щепки вместе со всеми нами, прежде чем я успею сделать второй замах.

И какие гарантии, что после её смерти, последней из рода Морозовых, мир не сойдёт окончательно с ума?

𝐓𝐨 𝐛𝐞 𝐜𝐨𝐧𝐭𝐢𝐧𝐮𝐞𝐝…


            🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟
Post #22802 237
⠀🔸🔸🔸𝐈𝐓'𝐒 𝐀𝐋𝐌𝐎𝐒𝐓 𝐎𝐕𝐄𝐑🔸🔸🔸
𝐀𝐧𝐜𝐡𝐨𝐫 𝐨𝐟 𝐭𝐡𝐞 𝐖𝐨𝐫𝐥𝐝. 𝐏𝐚𝐫𝐭 𝐄𝐥𝐞𝐯𝐞𝐧
➖➖➖➖➖ #𝐬𝐭𝐨𝐫𝐲𝐥𝐢𝐧𝐞

Улла больше себя не контролирует. Сила Дарклинга оказалась слишком огромной и злой для неё. Удивительно, но я сейчас был готов отдать ему должное. Имея такую мощь, он не позволял себе настолько бездумных и отчаянных демонстраций. Он был умнее, хитрее и изворотливей, он мог сдерживать себя, не отдаваясь целиком и полностью своему разрушительному дару. Дару, который теперь сжирал человечность Урсулы кусок за куском, превращая её в стихийное бедствие с амбициями императрицы.

Именно поэтому мне пришлось уйти в глубокое, унизительное подполье в собственном доме.

Мой дворец превратился во вражескую территорию. Тайные собрания нашего усечённого малого Совета теперь проходили в заброшенных подвалах Большого Дворца. Эти старые катакомбы Давид обложил всеми возможными звукоизолирующими материалами, чтобы ни одна тень, ни один случайный сквозняк не донёс наши слова до ушей моей «невесты».

Зоя, Толя, Тамара, Женя, Давид, Данко, Шизу и я. Мы сидели вокруг грубо сколоченного стола при свете единственной тусклой лампы, свет которой выхватывал в глазах моих самых верных, самых бесстрашных людей тот же парализующий страх, что испытывал я. И дело было не только в безумии русалки.

Мы слишком поздно поняли, что Дарклинг был не только могущественным гришом, тираном и политической проблемой, но и древнейшим узлом в самой ткани мироздания, в котором образовывались прорехи со смертью каждого из рода Ильи Морозова. Они все были якорями, которые веками удерживали хрупкий, уже однажды нарушенный извращениями Костяного Кузнеца баланс Малой науки в нашем мире. И когда Улла выпотрошила брата, когда она уничтожила этот якорь и забрала массу энергии в один нестабильный сосуд — баланс порвался к чертям собачьим. Смерть Александра запустила глобальную, неконтролируемую цепную реакцию.

Это были воистину пугающие аномалии. Накамура приносила мне отчёты, в которых говорилось о том, что опытные инферны, ветераны Равки, внезапно теряли контроль над температурой призываемого пламени и за секунды сгорали заживо от собственных же искр, превращаясь в кучки пепла прямо на тренировочных полигонах. Проливные и шквальные, пытавшиеся всего лишь наполнить паруса наших уцелевших судов или ускорить течение, вызывали локальные, разрушительные торнадо, разрывая корабли в щепки, не в силах остановить потоки воздуха и воды. Сердцебиты и лучшие целители, пытаясь заживить мельчайшую царапину или унять бешеный бой сердца, случайно останавливали сердца людей, убивая их на месте.

Гриши по всему миру становились ходячими бомбами замедленного действия. И самое жуткое — это происходило без всякого воздействия юрды-парем. Сама их природа, сама Малая наука восстала против них, потому что законы этого мира были сломаны.

Когда шпионы принесли мне первые донесения из-за границы, я едва не подавился. Коллапс начался везде, и последствия были катастрофическими.

Из Фьерды пришли такие вести, от которых даже Назяленская грязно выругалась, вплетая в проклятия имена десятка Святых. В Ледовом Дворе, в неприступном Джерхольме, началась настоящая кровавая баня. Пленные гриши, сидевшие в камерах смертников, начали буквально взрываться из-за неконтролируемых выбросов энергии. Их сила резонировала, разрывая носителей изнутри и разнося в пыль тюремные блоки вместе с охраной.

𝐓𝐨 𝐛𝐞 𝐜𝐨𝐧𝐭𝐢𝐧𝐮𝐞𝐝…


            🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟
Post #22794 257
⠀🔸🔸🔸𝐈𝐓'𝐒 𝐀𝐋𝐌𝐎𝐒𝐓 𝐎𝐕𝐄𝐑🔸🔸🔸
𝐀𝐛𝐬𝐨𝐥𝐮𝐭𝐞 𝐐𝐮𝐞𝐞𝐧. 𝐏𝐚𝐫𝐭 𝐓𝐞𝐧
➖➖➖➖➖ #𝐬𝐭𝐨𝐫𝐲𝐥𝐢𝐧𝐞

На публике мы с Урсулой были монолитом. Официальная помолвка царя Равки и спасительницы нации была объявлена с такой помпой, словно мы уже завоевали половину мира. Столица гуляла, колокола звонили, а я принимал поздравления, чувствуя себя висельником, которому позволено лишь выбрать цвет верёвки — синюю, пожалуйста.

Кульминацией этого фарса стал праздничный приём в Ос Альте. Золотой зал Большого Дворца был забит до отказа, когда я стоял на возвышении, глядя на пёструю толпу иностранных дипломатов — здесь были все, кто хоть что-то решал в мире: расчётливые послы Шухана с их непроницаемыми лицами; грузные купцы из Торгового Совета Керчии, обильно потеющие в своих вычурных шерстяных сюртуках; высокие, задрапированные в яркие ткани послы Нового Зема; молчаливая делегация с Блуждающего острова и, конечно же, суровые фьерданцы. Эти стояли особняком, в своих мохнатых одёжках, сжимая челюсти так плотно, что я буквально слышал скрип их зубной эмали.

Все они приехали не праздновать. Они приехали посмотреть на ту, что одолела Еретика, Апрата, Фьерду, сердце равкианского царя… Они приехали оценить уровень угрозы. И Улла не разочаровала их ожиданий.

В тот вечер она даже не пыталась скрывать или сдерживать свою безумную силу. Наоборот, она упивалась даром, демонстрируя его как самое дорогое украшение. На ней было платье из чёрного, как смоль, шёлка, ткань которого казалась воистину живой. Тени вились вокруг русалки, стелились по начищенному паркету клубками голодных змей, заползая на сапоги послов, заставляя их брезгливо отшатываться. Музыканты на балконе играли вальс, но мелодия звучала дёргано и фальшиво, потому что их пальцы дрожали от страха.

Я держал невесту под руку, когда мы спускались к гостям. Подыгрывал будущей королеве, демонстрируя миру нашу нерушимую связь, а сам считал секунды до катастрофы.

И она не заставила себя ждать. Когда пухлый керчийский посол, вытирая блестящую лысину платком, заикаясь, попытался завести речь о пересмотре торговых пошлин в Истиноморе, намекая на то, что Равка слишком ослаблена войной, чтобы диктовать условия, Урсула даже не повернула к нему головы. Она едва ощутимо повела бровью, и воздух в зале мгновенно заледенел. Температура упала так резко, что изо ртов гостей вырвались облачка пара. Хрустальные бокалы с шампанским в руках дипломатов с тонким звоном пошли трещинами. Свет сотен свечей в хрустальных люстрах померк, задавленный маслянистой тьмой, которая стремительно сконцентрировалась вокруг горла болтливого керчийца.

Посол побледнел, выронил бокал и обеими руками схватился за своё пухлое горло. Он хватал ртом воздух, издавая отвратительные, булькающие звуки — его глаза полезли на лоб. Невидимая удавка из чистого мрака душила его прямо на глазах у всего мирового сообщества. Один из группы фьерданцев инстинктивно дёрнулся к эфесу своей сабли, но тени метнулись к его ногам, намертво пригвоздив к полу.

Осквернённая Святая небрежно покрутила кольцо на своём пальце, глядя сквозь задыхающегося посла, словно он был назойливой мухой, а не важной политической фигурой, с которой Равке стоило бы считаться в данный момент.

— Пошлины останутся прежними, господин посол, — надменно обронила она. — И передайте Торговому Совету, что Равка больше не ведёт переговоров. Мы имеем полное право диктовать свои условия.

Урсула отпустила его, позволив тяжело рухнуть на колени. Посол судорожно втягивал воздух, кашляя и размазывая по лицу слёзы. Зал погрузился в тишину, музыканты замерли, все прочие послы стран смотрели на мою невесту с ужасом. Она лишь улыбнулась своей мёртвой улыбкой и повернулась ко мне, нежно ведя рукой по моей щеке.

— Не так ли, любовь моя? — промурлыкала она.

— Именно так, душа моя, — я одобрительно улыбнулся в ответ, стараясь не фокусировать своё внимание на том, как по спине стекает ледяной пот.

𝐓𝐨 𝐛𝐞 𝐜𝐨𝐧𝐭𝐢𝐧𝐮𝐞𝐝…


            🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟
Older posts →

About this channel

How can I read @hismajestysturmhond without a Telegram account?
TGViewer shows the public web preview Telegram publishes for 𝐓𝐇𝐄 𝐄𝐍𝐃: 𝐋𝐀𝐍𝐓𝐒𝐎𝐕: recent posts, photos, videos and the subscriber count, with no app, login or account.
How many subscribers does 𝐓𝐇𝐄 𝐄𝐍𝐃: 𝐋𝐀𝐍𝐓𝐒𝐎𝐕 have?
𝐓𝐇𝐄 𝐄𝐍𝐃: 𝐋𝐀𝐍𝐓𝐒𝐎𝐕 (@hismajestysturmhond) has 75 subscribers on Telegram, refreshed roughly every 30 minutes.
Does 𝐓𝐇𝐄 𝐄𝐍𝐃: 𝐋𝐀𝐍𝐓𝐒𝐎𝐕 know I viewed it here?
No. Public channel previews carry no viewer identity, and TGViewer has no accounts or tracking of what you look up.
Threads Profile ViewerView any public Threads profile without an account.Open ThreadLook →Writing with AI? Make it sound human.Metric37 rewrites AI drafts so they read naturally. Free AI detector, 1,500 words free.Try Metric37 →