Свой дар гриши окрестили Малой Наукой, мол, всё подчиняется законам мироздания в манипуляциях материей, а значит, и мы, верные хранители сил, не смеем требовать большего. Глупцы. Вы перекладываете песчинки с одной горки в другую, пока я смотрю на бескрайний океан.
Я давно перешагнул черту, за которой заканчивается наука и начинается нечто иное — запретная, первозданная мощь. Одна лишь мысль о том, чтобы взять всё, заставляет одарённых трястись от страха, ведь страх этот взращивается в них с самого рождения: запретный плод сладок, но губителен. Это яд, что будет медленно отнимать твою жизнь в обмен на эфемерную мощь.
Я слышу голос этой силы, что отчаянно желает высвободиться из оков — она зовёт меня. И голос её разливается зудом под кожей, который невозможно унять ни вином, ни кровопролитием, ни женским телом.
Когда я не призываю мрак, весь мир кажется пресным: еда теряет вкус, цвета блекнут, люди превращаются в назойливых мух. Я чувствую себя пустым сосудом, который ничем мирским не наполнить. Это унизительная жажда — ломка. Серое, жалкое существование, ограниченное плотью и костями.
Но стоит мне ощутить покалывание на кончике языка, стоит только возжелать дотянуться до силы…
Этот холод поднимается из самых глубин, смешиваясь с пустотой внутри меня. Он проникает в вены, замещая кровь жидкой тьмой. И именно этот миг дарует мне жизнь.
Она вязкая, тяжёлая, бесконечная.
Мой мрак не просит — он требует. И я отдаю свою жизнь, позволяя испить меня до дна. Я сливаюсь с необъятным. У меня нет имён, нет званий, нет плоти, нет чувств. Я есть сила, которую боится и уважает само время, замедляя свой ход.
Это танец на краю бездны: один неверный шаг — и я сорвусь в небытие, растворяясь во мраке, которым упиваюсь. Но именно осознание собственного страха держит меня между мирами, делает живым. Я бы назвал это адреналином, смешанным с чем-то столь непроглядным, что все знающие окрестили бы эту тягу наркотиком.
Я знаю цену и вижу её каждый чёртов день своего существования: серая, мертвенная кожа, изнеможённые тени под веками, незаживающие шрамы. Скверна — ревнивая любовница. Она не терпит конкуренции. Она выжигает во мне способность чувствовать что-то ещё: любовь, жалость, привязанность — всё сгорает в её чёрном пламени, не оставляя даже пепла.
Я лгу себе, что я её хозяин. Что я контролирую тьму, используя её лишь как инструмент. Жалок ли я в своей лжи? Возможно. Разве «инструмент» вынуждает руки дрожать от нетерпения?
На самом же деле я её возлюбленный пленник. Я зависим. Я болен ею.
В моменты, когда я независим, я думаю: а если бы я мог вернуться назад, в тот день, когда впервые протянул ей руку, отказался бы? Выбрал бы другой путь — безопасный?
Я смеюсь. Лучше сгореть в агонии величия, чем тлеть в безопасной посредственности.
Пусть она убивает меня. Пусть забирает с каждым разом всё больше и больше. Я не слепец. Я вижу, как чернеют мои вены. Но лучше сгореть дотла, сияя чёрным солнцем, чем вечно дрожать в тени. И пока я дышу, пока я всё ещё могу её призвать, я буду самым могущественным в этом проклятом мире. Они боятся тьмы, потому что она скрывает изголодавшихся хищников.
Уничтожь меня, мой мрак. Только не оставляй меня одного в этой оглушительной тишине света.
#𝐭𝐡𝐨𝐮𝐠𝐡𝐭𝐬
📏📏 𝐒𝐇𝐀𝐃𝐎𝐖 𝐒𝐔𝐌𝐌𝐎𝐍𝐄𝐑 📏📏
