Ego quidem bibo,
et vivo.
Sunt qui non bibant
et tamen moriantur.
Amici, ego quidem bibo!

Так выглядит самба "Да, я пью!" на благородной латыни, а не на испорченном сначала кельтами, а потом германцами вульгарном  наречии Лузитании.

Жанр "локтевой боли", он же "кабацкая тоска", существует с тех пор, как шумеры придумали продавать пиво распивочно и на вынос.

У римлян он тоже был, само собой. Если помните, Гораций в ходе путешествия по Аппиевой дороге жаловался, что погонщики не давали спать, всю ночь распевая про своих милок. Вряд ли они это делали на трезвую голову. Очень вряд ли.

Но низкая римская кабацкая поэзия до нас не дошла. Что там пели в табернах за кувшином дешевого вина, мы не знаем. Мы знаем, что пели под благородное фалернское:

Vivamus, mea Lesbia, atque amemus,
Rumoresque senum severiorum
Omnes unius aestimemus assis!

То есть:

Будем жить, моя Лесбия, и любить,
И ворчанье суровых старцев
Будем ценить в один медный асс!

Если что, это Гай Валерий Катулл (Стихотворения, 5). Который, как известно, оказался со своей Лесбией/Клодией в ситуации "Я искал в этой женщине счастье, А нечаянно гибель нашел..."  Только он это сформулировал короче: "Odi et amo" ("Ненавижу и люблю").

Так что вечные ценности, безусловно, существуют.

На картинке роковая женщина Лесбия в изображении Джона Вегелина. 1878 год, академическая манера, никаких кабацких намеков.

PS. А вот эти же строки Катулла в литературном переводе Фёдора Корша. Был в XIX веке такой академик и филолог-классик:

Будем, Лесбия, жить, пока живы,
И любить, пока любит душа;
Старых сплетников ропот брюзгливый
Пусть не стоит для нас ни гроша!