Мучительные попытки португальской модернизации транспортной инфраструктуры в XIX веке (1.2.) заставляют забыть, что в XV и XVI вв.  португальцы были на самом острие транспортной и коммуникационной революции. Потому что они сумели оторваться от берегов Средиземного моря и выйти в Атлантический океан. 

Римляне, при всей их технической продвинутости, умели только в каботажное плавание. Это когда корабль держится в виду берега, а на ночь и вовсе пристает к суше. Большие грузовые суда с зерном из Египта рисковали пересекать море, но это был максимум возможного.

Желающие понять, каково было путешествовать по морю римским способом, могут обратиться к "Деяниям Святых апостолов" (главы 27 - 28).  Потому что апостол Павел не только бродил по римским дорогам, но и как особо опасный подрывной элемент был отправлен морем из Кесарии в Рим в компании некоего центуриона ("сотника") Юлия. Было это долго, муторно, опасно, со множеством стоянок, ночевок, ожиданием попутного ветра, и даже кораблекрушением.  

Плавали римляне по Средиземному морю преимущественно в теплое время года (к транспортам из Египта это тоже относится). На период зимних штормов навигация прекращалась, и разумные путешественники отсиживались там, где застала непогода. В случае ап. Павла — на Мальте ("Мелите" синодального перевода).

Все это не мешало римлянам называть Средиземное море "Нашим" и полностью его контролировать. Отчего им, кстати, выходила немалая экономия: не надо было строить прибрежные крепости. Пираты, конечно, имелись, но когда в империи был порядок, их успешно держали в рамках, как и дорожных бандитов.

С падением Империи крепости пришлось построить (про "Новый замок" в Неаполе мы упоминали): теперь каждый прибрежный город оборонялся сам. Но плавания остаются каботажными, дневными и летними.

Для иллюстрации очередная гравюра Доре: "Кораблекрушение апостола Павла". Тот, между прочим, предупреждал, что уже не сезон и советовал в море не выходить, потому что "плавание будет с затруднениями и с большим вредом не только для груза и корабля, но и для нашей жизни" (Деян., 27:10). Но центурион Юлий его не послушал.