Если сумрачный германский гений додумался до голубиной аэрофотосъемки, то острый галльский смысл невероятно усовершенствовал традиционную голубиную почту, сопроводив ее техническими достижениями середины позапрошлого века.

Французская техническая мысль ни минуты не стояла на месте. Сначала написанные на тонкой бумаге письма просто привязывали к хвосту птицы, но это было не слишком удачным решением: из-за дождя и снега письма быстро становились нечитаемыми. Их стали засовывать в стержень гусиного пера, потом ему на смену пришли металлические трубочки. А потом месье Барревиль, аптекарь из Тура, придумал снимать письма на фотопластинки, так, чтобы один голубь за раз мог нести не одно, а множество посланий.

Микрофотография была известна с сороковых годов XIX века, техника была неплохо отработана. Из Парижа на воздушном шаре "Дагерр" в Тур срочно вылетел Рене Драгон (1819 - 1900), ведущий европейский специалист по микрофотографии. Шар рухнул на оккупированной территории, но Драгон с великими приключениями и опасностями сумел добраться до Тура и там так усовершенствовал процесс, что на съемку одного послания уходило 2 секунды, а на фотопластинке площадью 15 кв.см. помещалось 3 000 посланий. Оставалось распечатать, скрутить в трубочку, запихнуть в трубку и привязать навощенной шелковой ниткой к голубю. Послание получило название "pellicule" ("пленочка").

Сначала так отправляли только правительственные депеши, но потом стали принимать и частные письма из расчета 50 сантимов за слово, но не более 20 слов. Впрочем, довольно скоро цена упала до 5 сантимов.

Для чтения микропосланий использовали лупу, но и тут техническая мысль быстро внесла усовершенствования. В Париже их стали закладывать между стеклянными пластинками, вставлять в проектор и проецировать в увеличенном виде на стену или простыню.

Несмотря на использование новейших технологий, система была не слишком надежной.  Слабым звеном был единственный живой нечеловеческий агент - голуби. Морозы (военная зима, как обычно, оказалась одной из самых холодных в истории), снег и туман, пушечные выстрелы, браконьеры и франтирёры, прусские стрелки и прусские охотничьи соколы, которых коварные пруссаки, если верить лондонской "Таймс", завезли из Германии, делали голубиные маршруты чрезвычайно опасными. На всякий случай правительство в Версале сделало стрельбу по голубям уголовным преступлением (от трех до пяти лет тюрьмы). Нельзя сказать, что это сильно помогло: из 400 голубей, отправленных из Парижа, обратно в Париж добиралось не более 40. Поэтому одну и ту же "pellicule" отправляли десятки раз, пока не приходило подтверждение о получении.

После снятия осады и возвращения в столицу законных властей, от трудоемкой и ненадежной системы отказались. Для парижан построили пневматическую почту, а для всей остальной страны существовал телеграф.

Но стремительное создание с нуля системы, в которой более или менее слаженно участвовало такое множество агентов, как человеческих (воздухоплаватели, голубятники, машинисты паровозов, почтальоны, фотографы, не говоря уже о почтовом начальстве и Тьере с Гамбеттой, без санкции которых ничего бы не вышло), так и нечеловеческих (воздушные шары, голуби, поезда, фотокамеры, проекторы), не может не вызывать уважения.