Немного медиархеологии. Мы описали использование почтовых голубей в подрывных целях выхода из под контроля государства.

Но возможен было и использование их государством не только для передачи информации, но и для ее получения ( = надзора и контроля). Для этого государство включало голубей в технологические системы. Или, говоря языком Латура, осуществляло гибридизацию двух нечеловеческих агентов: живого и механического.

Рассмотрим самый простой вариант: почтовый голубь + фотоаппарат.

Мысль соединить фотоаппарат и почтового голубя пришла в голову потомственному аптекарю из Гессена Юлиусу Нойброннеру (1852 - 1932). Тот был еще и страстным фотолюбителем и немножечко изобретал. Ничего удивительного в этом нет - в девятнадцатом веке кто только не занимался изобретательством! Автоматический телефонный коммутатор вообще изобрел гробовщик (об этом в свое время).

Герр Нойброннер приспособился отправлять с голубями упаковки с лекарствами в санаторий, расположенный примерно в 75 километрах в соседнем городке. Однажды один из голубей потерялся и вернулся только через несколько дней, и аптекаря заинтересовало - где его носило? Он стал придумывать, как бы сфотографировать маршрут полета. (Потом выяснилось, что голубь залетел по дороге в ресторан, где обаял шеф-повара).

Для этого пришлось изобрести миниатюрную камеру - опытным путем было установлено, что самый сильный голубь способен нести на себе не более 100 грамм на расстояние не более 100 километров.

Нойброннер так увлекся, что изобрел не менее пяти вариантов камер, включая панорамную и стереоскопическую + пневматический механизм, который регулировал частоту съемки. На голубей сначала вешали алюминиевую пластинку, которую они яростно расклевывали, а потом, когда привыкали, меняли ее на камеру. Камера птицам по-прежнему не сильно нравилась, но в результате, стремясь от нее освободиться, они летели в голубятню кратчайшим путем.

Поэкспериментировав, Нойброннер подал заявку на патент, которая еле-еле прошла - в патентном бюро не поверили, что голуби способны таскать на себе такие тяжести. Но к 1907 году патент "Способ и средства фотографирования пейзажей сверху" был получен, и Нейброннер поехал со своими голубями по авиационным выставкам. На глазах почтеннейшей публики голуби с камерами совершали показательный полет, после чего фотографии спешно проявляли и тут же продавали желающим.

Но все это были так, аттракционы. Главное началось, когда голубиной фотосъемкой заинтересовался германский Генеральный штаб. Уже в 1910 году голуби с фотокамерами участвовали в военных маневрах, а к 1914 году Нейльброннер получил первый госзаказ. Поскольку Генеральный штаб планировал закончить войну за несколько месяцев, для его выполнения требовалось приучить голубей к передвижным голубятням. Технически это вполне возможно и даже несложно: голуби отлично запоминают свой домик, хоть на колесах, хоть без, но, конечно, лучше его раскрасить поярче. Бонусом оказалось то, что голуби не боялись взрывов - видимо, толком не понимали, что это такое.

В остальных странах посмотрели, чем занимаются немцы, и принялись внедрять новинку у себя. Так что к 1 августа 1914 года все воюющие державы имели про запас передовое средство аэроразведки. Нойброннер готовился пожинать лавры (и деньги).

И не взлетело. То есть не взлетело по-настоящему. Голубей затмили аэропланы. Оказалось, что в сфере разведки человеческий агент предпочтительнее нечеловеческого: он понимает, что видит и может доложить словами. И контролировать еще проще, чем птицу - маршрут задать тоже можно словами. Так что, хотя мобильные голубятни присутствовали и при Вердене, и при Сомме, но голубей использовали традиционно - для пересылки спешных посланий в штаб и обратно. Голуби как средство надзора оказались слишком самостоятельны.

Нойброннер еще бился, но после войны сильно ужавшееся в размерах немецкое военное министерство сообщило ему, что "использование голубей для аэрофотосъёмки не имеет военного значения, и дальнейшие эксперименты не оправданы". Хотя, может, военные просто экономили, не желая платить за использование патента.