"Необходимость - лучший учитель, и ее больше всех слушаются", - нравоучительно заметил Жюль Верн, комментируя усилия героев своего "Таинственного острова" по внедрению передовых по тому времени технологий в повседневную жизнь. Книга вышла в 1874 году, так что, возможно, Жюль Верн опирался на опыт конструирования из ничего технологических систем, накопленный во время франко-прусской войны.

Это, конечно, не более чем досужее предположение, но почти пятимесячная осада Парижа действительно подтолкнула французов к созданию очень оригинальной системы связи, в центре которой были почтовые голуби.

Осада была с продовольственной блокадой, регулярными обстрелами из дальнобойных пушек и прочими неприятностями, которые ассоциируются скорее с двадцатым, чем с девятнадцатым веком. Революционная парижская Коммуна дополняла это все конфискациями, расстрелами заложников и иными радикальными мерами, так что жизнь тогдашним парижанам определенно медом не казалась.

Коммуна хотела сноситься с остальными департаментами, чтобы перетянуть их на свою сторону, законное правительство в Версале желало быть на связи со своими агентами в столице, а простые горожане жаждали поделиться впечатлениями с друзьями и знакомыми, и узнать, как у них дела. Так что потребность в связи, которую к тому же, в отличие от телеграфа, не могли бы контролировать пруссаки, была велика.

В результате необходимость породила систему "почтовые голуби плюс воздушные шары". А еще плюс поезда, микрофотопластинки и "волшебные фонари" (ранняя форма проектора).

Традиция использования аэростатов у французов была весьма почтенная. Еще в 1794 году при Флерюсе они изрядно ошарашили принца Кобургского, подвесив над полем боя воздушный шар для наблюдения за передвижениями имперской армии. (Битву французы, кстати, выиграли и двинулись на Брюссель, начав первый этап революционных завоеваний).

Итак, почтовых голубей в корзинах грузили на шары, перелетали прусские линии, с французской стороны разгружали и спецэкспрессом доставляли в Тур, где был организован сборный пункт для писем в Париж. Потом голубей, опять на поезде, подвозили поближе к Парижу, в Блуа (100 миль до столицы) и выпускали с письмами, чтобы они летели в родные столичные голубятни. Оттуда их забирали на главный почтамт и там вскрывали трубочки с письмами.

При этом имело место частно-государственное партнерство. Шары были государственные, а голубей поставляли объединения голубятников-любителей  "L’Espérance" ("Надежда") и "Roitelet" ("Крапивник"). Несмотря на риск (пруссаки рассматривали всех пассажиров воздушных шаров как шпионов со всеми вытекающими), их члены еще и сопровождали птиц в полете на шаре, а потом ехали с ними в Тур.