Pensive Georges

Не предающийся ностальгии - нехороший человек: или просто кузьмич, пластиковый бурдюк с углеводами, или заносчивый спринтер, слишком поверивший во "вперёд" и стремящийся ухватить на бегу побольше очков и баллов, чему воспоминания мешают или не помогают.

(Беру людей с более-менее нормальным жизненным путём, а не тех, кому в детстве-отрочестве-юности-молодости каждый день пробивали лося и давали саечку за испуг и за невежество).

Звучит не очень красиво и даже несколько цинично, но пожилой Чоран, лежащий в постели, похож на Джигарханяна в роли Горбатого.
"Чик - и ты уже на небесах", "кабаки и бабы доведут до цугундера", "за твое здоровье пить глупо, оно ведь тебе больше не понадобится" - чем не горькие силлогизмы.

29 января 1897 года махараджа Бароды кормил махараджу Гвалиора добрым русским салатом.

Что характерно - из туземных блюд подавали только креветочное карри & рис.
(Нет, роти - это не лепёха, а rôti, то есть "жареный", и речь идёт об индюке).

Из чего состоял русский салат - вопрос не полемический, но дискуссионный

Чем более эпоха криклива, претенциозна и агрессивно-назойлива - ты ей слово, она тебе десять сдачи, а то и пулю - тем с большей неловкостью она воспринимается лет через двадцать - двадцать пять.

В конце 40-х, например, 20-х просто не существовало. Всех этих нудистов-футуристов, склянских-луначарских, бедных-голодных, новаторские вытребеньки, диспуты, уклоны и перегибы вспоминать было или небезопасно, или неприлично, да и почти некому. В эпоху большого стиля руины коммунарской эстетики вызывали стыд и недоумение. При живом, но бронзовом Сталине авангардный экспериментальный Ленин в виде гипсового спрута был бы вещью крамольной, а главное - очень немодной.

Да что там двадцатые-сороковые - только что все ритуально топтались на девяностых, и яростнее всех бросали в костёр малиновые пиджаки те, кто сами в ту пору к ним приценивались или даже в них щеголяли.
Любопытно, как будет восприниматься наше время (мошенники в мессенджерах на самокатах, дебильные бороды без усов, "просрочка-молочка-ядерка") лет через двадцать; то есть в общем понятно, как, но интересно, какие формы эта рефлексия примет.

В бессонницу сочинял меню, концепцию и интерьер еврейского ресторана - разумеется, ашкеназского. Захотел есть и в итоге не выспался.

Кухня предков унижена, оболгана и забыта. Заведения, злоупотребляющие еврейской тематикой в том или ином виде, меня не удовлетворяют. Это или пабы в несносном тинейджерском стиле (имитация облезлых израильских таверн с хипстерским фьюжном), или одесско-советские ёрничающие симулякры (искоренить), или откошерованный Баку.

Соль ещё и в том, что я терпеть не могу расхожий псевдоместечковый стиль, шагаловщину и любаровщину, копии копий летающих скрипачей, плоский детский примитивизм с юморком, и желал бы чего-то более искусного, историчного и респектабельного. (Вдохновение - стилистически - ищется в отдельных миниатюрах и наработках Каплана и Юдовина, графике и орнаменталистике, старом синагогальном зодчестве).

Итак: рыба, ещё рыба, другая рыба, бульоны и свекольники, кисло-сладкое и прочее мясо, холишкес и гефилте фефер, креплах и кнейдлах, куры-гуси, пейсаховка, выпечка etc. Для разнообразия, экзотики и эротики согласен даже на одну, как сказали бы сто лет назад, палестинофильскую страничку в меню - так как все помешались на хумусе и хамасе, к чему спорить с веком.

Будь я богачом ("Пиня Копман - король подтяжек"), подумал бы в этом направлении. Что, конечно, донкихотство, но ---

Некоторые молодые люди думают, что нужно читать девушке стихи, чтобы добиться близости. Ровно наоборот: добившись близости, получаешь право читать стихи.

("Беседы и соображения")

При нынешнем культе вояжей ("я блогер, нутрициолог, модель и эксперт, была в 69 странах 🇬🇩🇯🇪🇵🇦🇸🇧 ") для большинства людей путешествия, прямо скажем, не в коня корм. Во всех Бактриях, Бургундиях, Богемиях и Бананиях все едят одинаковые суши-пиццы в одинаковых моллах, ездят по одинаковым эстакадам и елозят в одинаковых бассейнах. А чтобы постигать и переживать гений места, нужно быть сверхкультурным человеком и трепетать от мысли, что на этой бензоколонке заправлялся Батый, в том баре Диоскуры встретили Левкиппид, а с соседнего балкона Пуццо стрелял в Каццо в опере Антонио Пластилино "Пармская месть"

Публика с раздражением отвернулась от Монтерлана, когда - посмертно - выяснилось, что он был не такой уж родовитый аристократ, опытный фронтовик и заядлый спортсмен, а к женщинам, вопреки реноме, в известном смысле был равнодушен.

Читателям мало голоса автора, они требуют вульгарную "биографию", то есть изгнаний, скандалов, бомбардировок, житья втроём и прочего лимоновско-хемингуэйского мельтешения ("bells, balls and bulls").

Аудитория напоминает нахального пошляка, которому мало просто развлекаться с Анжелой и Снежаной, а ещё нужно донимать их вопросами в духе "а твои родители знают, чем ты занимаешься?"

В 1920-х в Вятке выходил журнал "Родина Халтурина" в память злыдня, который взорвал динамит в Зимнем дворце, убив караульных - солдат-героев войны с турками.

На месте тогдашних эмигрантских публицистов (например, из парижского "Возрождения" или даже чего-то более злого и голодного из Белграда или Праги) я непременно ухватился бы за родину Халтурина и пустил её в обиход как более удачный и едкий синоним беззубо-тоскливого "Совдепия".
Звучит хорошо, ритмически годится для дразнилки (жадина-говядина). Тянется шлейф ассоциаций: халтура, халтурщики, схалтурить; к старому значению - дармовая еда на поминках - добавляется общеизвестное новое, благо что советское тогда воспринималось как нечто временщицкое, сомнительно-экспериментальное, из папье-маше и на соплях.

- Ну-с, голубчик, и на родине Халтурина издаются первоклассные вещи! Неужели не читали Олешу?

- Кто этот субъект? - Чёрт его знает. Говорят, недавно с родины Халтурина - вероятно, чекист.

- А я вам говорю, милый Иннокентий Дормидонтович, что наша Россия закончилась, осталась только родина Халтурина.
- Полноте, Сергей Аполлоныч. Перемелется, мука будет.

Наверное, Альмодовар и альмодоварщина были нужны испанцам, чтобы выправить, сбалансировать общественный мачистский перекос, утихомирить культ всеобщей мрачной готовности к похвальбе-выпивке-закуске-драке, приглушить пресловутый перезвон бардемовских золотых яиц.
Альмодовар заметил, что традиционные поиски Эльдорадо чреваты хармсовскими случаями ("а Гомес нарисовал даму с кнутом и сошёл с ума. А Карвахаль получил телеграфом четыреста песет и так заважничал, что его вытолкали со службы"), и предложил искать его у психотерапевта.

Без этого допущения его фильмы раздражают своей гинекологической грацией, феминоцентризмом, вытребеньками мальчика, который всё детство провёл среди бабушкиных косметичек и тётиных туфель.

- Скажи, пожалуйста, какое ты выносишь впечатлѣнiе по прочтенiи статей Розанова?
- Сладострастное. А ты?
- А мнѣ всегда кажется, что будто у помойной ямы ладаномъ накурили...

(Черносотенная газета "Плювиум")

Главного - а, может быть, единственного - отечественного философа "истинно русские люди" не поняли и не оценили. Впрочем, они никого не поняли и не оценили. Черносотенство - странный гибрид хобби скучающих молдавских помещиков, заработка ловких лоботрясов и говорильни с выпуском пара для публики совсем уж недалёкой. Вдобавок всё это было спойлерски-провокативно, внутренне противоречиво и несерьёзно; несерьёзно организационно (без фартуков-циркулей) и несерьёзно практически (за чаем с вареньем, разглядыванием юдофобских карикатур и гуляньями с хоругвями проглядели революцию - ты пришла, меня нашла, а я растерялси).

Конкурирующие фирмы, к сожалению, были не лучше.

Мопассановскую Boule de Suif следовало бы перевести "Жируха", а не "Пышка". Пышка - это что-то заведомо водевильное и опереточное, андрей-мироновское бяк-бяк и шмыг-шмыг. Между тем импульс рассказа Мопассана совершенно иной, диалектически гуманно-антигуманный (с чем сравнить? может быть, с поэзией Бориса Слуцкого).

Арбат - глупая улица, по которой стыдновато ходить. В ней есть что-то нарочитое и выдуманное, но с претензией на естественность, как у нудистского пляжа

- На досуге придумывал программу идеальной средней школы для умных детей. Много математики и латыни. "Отечественная словесность и основы филологии" вместо русского и литературы в их нынешнем виде (олигофренское "вставьте пропущенные буквы" и расшибание лба перед дураком Белинским). Концепция современного естествознания вместо обременительных химий-биологий. Спорт, желательно командный.
Сколько нужно французского-английского, не придумал. Перед историей как-то методологически пасую - из предубеждения к сказкам, фразёрству и пропаганде, в том числе пропаганде противника; может, достаточно изучения древних доблестей и комплексного регионоведческого предмета об отечестве?

- Даже нынешнее вусмерть устаревшее расписание сделано под запросы первой половины прошлого века. Большинство предметов не нужны, а нужно вот что: углублённый курс медицинской помощи; вместо бессмысленного теоретического обществознания - основы права; труд сделать содержательным и не унизительным, превратив в полезное домоводство и мелкий ремонт.

(Из бесед с дорогим другом и коллегой Ильёй Борисовичем Спектором, админом "Пробкового шлема")

- Вы дворянин? - спросила она странным, неприятным голосом; мне показалось, будто у нее в горле клокочет жир.
- Да, - ответил я.
- Садитесь.
Обед был плохой. Подавали только пирог с горьким творогом и молочный суп. Елена Никифоровна, хозяйка, всё время как-то странно подмигивала то одним глазом, то другим. Она говорила, ела, но во всей её фигуре было уже что-то мертвенное и даже как будто чувствовался запах трупа.

Он поднял палку и ударил ею сына по голове; тот поднял свою палку и ударил старика прямо по лысине, так что палка даже подскочила. Лычков-отец даже не покачнулся и опять ударил сына, и опять по голове. И так стояли и всё стукали друг друга по головам, и это было похоже не на драку, а скорее на какую-то игру.

Время, когда люди не будут убивать друг друга и животных, рано или поздно настанет, иначе и быть не может, и он воображал себе это время и ясно представлял самого себя, живущего в мире со всеми животными, и вдруг опять вспомнил про свиней, и у него в голове всё перепуталось.

Абсурдизм ХХ века произошёл от Чехова. Обэриуты, французские сюрреалисты, Беккет, Ионеско и т.д. - искры огня, разведённого линзой пенсне Антона Павловича. Даже забытый Фирс - это не столько частица старого сентиментального гуманизма в духе Короленки, сколько волна грядущего "...а Широков и Каблуков погибли на охоте" и прочих вываливающихся старух. Дальнейшее развитие словесности определила чеховская, докторско-мизантропическая скука, хотя сами абсурдисты притворялись наследниками гофмановско-гоголевского сонного карнавала.

Негоциант Артём Ильич говорил, что продать хлеб легко, но свежий, сигареты легко, но невыгодно, машину легко, но сначала надо её купить, а продать стеклопакет или чудо-пылесос - трудно. Вдобавок всё кастомизировалось и все привыкли к совсем уж вытребенькам ("соседи, где купить именно ФЕРМЕРСКУЮ мортаделлу с мятой, как у братьев Ленивцевых?!")

"Личный бренд" и культ самопродажи предполагались как нечто индивидуализированное и возвышающее, но на деле случилась дегуманизация: человек сам стал чудо-пылесосом, с которым надо ходить по электричкам. Без подкаста, канала и патреона (заблокировали Твикспикс, запретили Джеркграм, замедлили Дикбук) Макс Ютубчик, Лёха Пруф и Зарина Бьюти вовсе никто, они ничего не знают и не умеют, и их ишачий крик и ужимки никто не купит.

Молодой человек - неприличное обращение, при этом приличных не существует.

Голос истины всегда как бы безличен. Зная, например, как выглядели Гаспаров и Бибихин, всё равно представляю себе их лица слегка затушёванными, в тени, или размытыми, как при близорукости, а их самих - пифиями, пропускающими через себя некоторую высшую правду.
По этой же причине не люблю много думать о персоне Пушкина, нахожу пошлыми шутки о нём, карикатуры, анекдоты, всякие домыслы, бодрое смакование его примет.

Древние, запрещавшие изображать высшую силу, кое-что понимали.

Тарсила ду Амарал, "Natureza-morta com peixe, faca e onda" ("Натюрморт с рыбой, ножом и волной").

Тарсила ду Амарал была очень примечательным художником и важной фигурой бразильского модернизма, а некоторое время даже женой автора "людоедского манифеста" Освалда де Андраде (кому охота, поищет сам).

(Хотя насчёт натюрморта это я присочинил - Тарсила ни при чём, сам когда-то сфотографировал.
Как говорил Берия, хочется немножко расслабиться, знаете, пошутить).