Чем более эпоха криклива, претенциозна и агрессивно-назойлива - ты ей слово, она тебе десять сдачи, а то и пулю - тем с большей неловкостью она воспринимается лет через двадцать - двадцать пять.

В конце 40-х, например, 20-х просто не существовало. Всех этих нудистов-футуристов, склянских-луначарских, бедных-голодных, новаторские вытребеньки, диспуты, уклоны и перегибы вспоминать было или небезопасно, или неприлично, да и почти некому. В эпоху большого стиля руины коммунарской эстетики вызывали стыд и недоумение. При живом, но бронзовом Сталине авангардный экспериментальный Ленин в виде гипсового спрута был бы вещью крамольной, а главное - очень немодной.

Да что там двадцатые-сороковые - только что все ритуально топтались на девяностых, и яростнее всех бросали в костёр малиновые пиджаки те, кто сами в ту пору к ним приценивались или даже в них щеголяли.
Любопытно, как будет восприниматься наше время (мошенники в мессенджерах на самокатах, дебильные бороды без усов, "просрочка-молочка-ядерка") лет через двадцать; то есть в общем понятно, как, но интересно, какие формы эта рефлексия примет.