Подумалось, что до революции расхожий визуальный образ русских был скорее центральноевропейским, условно австро-венгерским. Простонародные типажи - Козьма Крючков, Иван Поддубный; аристократические - нечто вроде Бунина ("Вы русский? - Ну, понятно, русский - нос бесконечный, шарф смешной", как у Георгия Иванова).

Примечательно, что, например, педант и систематик Карл Штрац ("талия нише на тфа сантиметра, што яфляется нетостатком") в книжке "Расовая женская красота" счёл нужным поместить Россию между Австрией и Германией. Впрочем, представления о belle à la russe с поправкой на моду хорошо передают межвоенные эмигрантские конкурсы красоты.

А нарочитые нордические марфуши в качестве идеала, плакатные викинги с претензией на типичность и тому подобный софт порн общества "Память" представляются советским изобретением, услужливо утрированным и тиражированным ни с чем не сообразными шама Иванами Драго.

Предположения о причинах такой трансформации было бы довольно болезненно озвучивать.