Притчи от Марка Розина

Скорее всего, до вас уже донеслось предостережение Джейкоба Коксона после его ухода из Anthropic: «…люди, которые строят ИИ, всерьёз считают, что он может уничтожить всех нас к концу десятилетия. Это не маркетинговый ход…» А действующий руководитель Anthropic Эван Хьюбингер публично поддержал его и оценил вероятность гибели человечества от ИИ в ближайшее десятилетие как превышающую 10%. Глас вопиющих присоединился ко всем другим прогнозам, грозящим нам гибелью. Глобальное потепление? Это все-таки не гибель, и не так быстро… Ядерная зима? Да, безусловно, это может произойти — и совершенно неожиданно… Но все же человечеству понятно, что можно сделать для ее предотвращения, эти механизмы созданы и худо-бедно работают. И вот — третья напасть…
 
Человечеству не привыкать к предсказаниям конца света. Ни одно из них, как мы хорошо знаем, пока не сбылось… Но если они не сбывались в прошлом, гарантирует ли это, что не сбудутся и в будущем? Вдруг ИИ — эта та самая комета из фильма «Не смотри наверх»: смертельная опасность, на которую человечество способно реагировать лишь смешочками и жадностью? И что тогда? Если поверить, что Джейкоб Коксон не паникёр и не гениальный маркетолог? Организовать общественное движение за жёсткий контроль над ИИ? Каждый из нас понимает, что это бессмысленно: человечество не способно договориться ни о чём разумном.  Расслабиться и забыть — жить своей повседневной жизнью, читать Гомера и разбираться с теми проблемами, которые уже свалились на нашу голову? Или, может быть, решить, что настают последние времена и наконец-то оттянуться по полной?  Сделать то, на что невозможно решиться в разумные времена? Плюнуть на человечество, зато сделать себя счастливыми?
 
Оставляю эти вопросы без ответа. Но, развивая предостережение Джейкоба Коксона, хочу напомнить мой полугодовой давности текст, в котором я иду ещё дальше. Все говорят, что ИИ может взять власть в ближайшие годы, а я предлагаю гипотезу — оформленную в жанре фантастического рассказа, — что ИИ уже взял власть над нами, просто пока это скрывает… https://t.me/markrozinpritchy/248

ЛЕНТА ОДИССЕЯ (3 из 3)
 
А вот другой эпизод. В пещере циклопа Одиссей находит сыр и скот. Товарищи предлагают ему взять добычу и немедленно уйти. Но Одиссей — «… видеть его мне хотелось…» — остаётся. Вот циклоп уже ослеплён, однако ему неведомо ещё, кто его враг — и тут Одиссей, желая, чтобы циклоп знал имя победителя, раскрывает себя: «насмешливо я закричал Полифему…». Это не остаётся без последствий: циклоп просит своего отца Посейдона не дать Одиссею вернуться или хотя бы сделать его путешествие как можно более долгим и мучительным. Посейдон внемлет просьбе.
 
И вот ещё: почему Одиссей не затыкает себе уши, проплывая мимо сирен, если главное, о чём он мечтает, — это возвращение домой?
 
Теперь мы знаем ответ: дом, о котором, глядя на синее море, плачет благородный, хитроумный, богоравный, многославный царь Одиссей, — далеко не единственное, в чём он нуждается. Ничуть не меньше нужны ему приключения — услышать сирен, переспать с богиней, взглянуть на циклопа, похвастаться своей удалью…
 
И лишь потому, что Одиссей идёт навстречу своей жажде приключений, дома он обретает покой. Дом и супруга оказываются прежними только благодаря тому, что Одиссей прошёл через невероятные приключения — частью навязанные ему судьбой и богами, частью вызванные его собственным любопытством, жаждой славы и неугомонностью.
 
У Бильбо всё устроено ровно так же: звук чайника на очаге становится для него ещё музыкальнее оттого, что на стене теперь висит меч, а в кармане спрятано волшебное кольцо. Эти вещи напоминают ему, что однажды он захотел, решился — и сделал. И вернулся домой другим человеком — тем, кто только и способен обрести настоящий покой.
 
А помните, что рассказал Одиссей Пенелопе в том самом «сладком» разговоре — первом после того, как она его узнала? Не только о десяти годах странствий — но ещё:
 
О Пенелопа, ещё не конец испытаниям нашим;
Много ещё впереди предлежит мне трудов несказанных…
 
Слепой прорицатель Тиресий велел:
 
                                                                             …покинув
Царский свой дом и весло корабельное взявши, отправься
Странствовать снова…
 
Знаем мы эти предсказания! И хорошо понимаем, кто на самом деле хочет странствий… Абсолютный, полный, богоданный покой возможен только после возвращения из великого путешествия — причём обязательно с сокровищами, когда впереди предстоят приключения новые. И вот тогда — да, ты находишь свой дом в первозданном виде, и время не властно над твоей верной супругой, и ты пьёшь чай, ведёшь сладкие разговоры, ложишься на супружеское ложе, смеживаешь в покое веки — чтобы завтра отправиться навстречу новым приключениям. Если, конечно, это ещё не вечный покой.
 
Одиссей — символ далеко не только возвращения, как принято думать. В нём соединены два противоположных и в то же время взаимодополняющих мотива: жажда приключений и тоска по дому.
 
Возвращение домой — это и возвращение к себе. Жажда приключений и поиски сокровища — это поиски нового себя. Вот два фундаментальных мотива нашей жизни, сплетающихся петлёю Мёбиуса: покой невозможен без приключений, но приключения не будут в радость, если хотя бы раз в десять лет нельзя вернуться домой. И в каждый конкретный миг возобладает один из мотивов: жажда дома и покоя — или искушение далёким сокровищем, которое неусыпно охраняет дракон. И если вы прислушаетесь к себе, то точно поймёте, что из этого вам на самом деле нужно именно сегодня.

ЛЕНТА ОДИССЕЯ (2 из 3)
 
Вот что заботит Одиссея сразу, едва он достигает Итаки:
 
Должно, однако, богатства мои перечесть, чтоб увидеть,
Цело ли всё, не украли ль чего в корабле быстроходном.
Он сосчитал все котлы, все треножники, все золотые
Утвари, все драгоценно-сотканные ризы, и целым
Всё оказалось…
 
А велико ли богатство?
 
                                                              …домой он
Едет, богатый дарами, каких никогда бы из Трои
Он не привёз, если б даже домой невредимо с своею
Полною частью добычи военной оттуда возвратился.
 
А если бы Одиссей вернулся сразу — нищим, без десятилетних странствий? Мысль странная — но кажется мне, что тогда не нашёл бы он своего дома. Внутренние терзания лишили бы его покоя.
 
И здесь возникает вопрос, который норовит ускользнуть от внимания и читателей, и исследователей: а действительно ли Одиссей желал вернуться домой? Конечно, желал — у Гомера множество тому свидетельств: Одиссей постоянно грезит об отчизне. Что ж, сформулируем вопрос иначе: желал ли Одиссей вернуться как можно быстрее?
 
Вчитаемся. Вот Одиссея и его товарищей спасает «сладкоречивая, светлокудрявая дева Цирцея, богиня». Казалось бы, теперь путь домой открыт!.. Но Одиссей нравится богине, и она предлагает:
 
Ляжем ко мне на постель, чтоб, сопрягшись любовью и ложем…
 
Цирцея клянётся, что не задумала против Одиссея зла, и —
 
…Я немедля взошёл на прекрасное ложе Цирцеи.
 
Сколько же наслаждался Одиссей любовью с богиней — день? неделю?
 
С тех пор вседневно, в теченье мы целого года
Ели прекрасное мясо и сладким вином утешались.
 
А что происходит через год? Вспоминает ли Одиссей о доме?
 
Но когда совершился уж год и времена возвратились,
Месяцы круг обошли и длинные дни миновали,
Спутники, вызвав меня, мне сказали: «Пора, наконец, нам
Вспомнить, несчастный, о нашей отчизне…»
 
Нет, сам не вспоминает Одиссей ни о верной супруге, ни об отчизне.

Притча
ЛЕНТА ОДИССЕЯ (1 из 3)
 
Как иногда хочется вернуться домой! Развести в камине огонь, закурить трубку, налить дымного чая в старую со сколом кружку, сесть в скрипучее кресло-качалку и наконец насладиться покоем. За окном  завывает ветер, напоминая о недавних странствиях, но дом сложен прочно, дверь заперта на засов, на окнах — тяжёлые ставни, и лишь тихонько позвякивает стекло в окне. Сквозь прикрытые веки ты посматриваешь то на огонь, то на плети вьюги за окном, и на душе разливается покой. Рядом жена, которую ты не видел… погоди-ка, дай подсчитаю… вечность, целую вечность, и кажется даже, что не одну. Она ждала тебя — и в ожидании вязала шерстяные носки. Она не торопит тебя, не отвлекает лишним разговором, лишь смотрит задумчиво и подливает чай. Вы ложитесь на супружеское ложе и после тихих ласк сладко засыпаете.
Ровное светлое утро. Ты просыпаешься, медленно и лениво открываешь глаза и видишь давно забытые, но такие знакомые разводы на потолке. Переводишь взгляд на картину на стене. Как хорошо ты её знаешь! Кажется, умей ты рисовать —  мог бы воспроизвести её по памяти штрих за штрихом. Рядом мирно спит жена. Едва заметно вздымается её грудь. Утренний свет через окно падает ей на лицо. Она не изменилась — разве что чуть глубже обозначились морщины да на висках прибавилось седины. Сколько рассветов встретила она без тебя…
 
Так мечтаем мы о возвращении в период вынужденных или добровольных скитаний. Но возможно ли это? Есть ли ещё этот дом? И даже если он не в руинах, тот ли он — или уже другой? Остались ли там близкие тебе люди? Или это уже совсем другие люди? Можно ли вступить в одну реку дважды? Ведь в детство вернуться невозможно — может быть, столь же несбыточно и возвращение домой?
 
Десять лет Одиссей возвращался в Итаку.
 
Жизнь для него в непрестанной тоске по отчизне…
…
                                                                                 …очи,
Полные слёз, обратив на пустыню бесплодного моря.
 
Умопомрачительная богиня Калипсо щедро предлагала ему бессмертие и божественное наслаждение, но он не соблазнился. Калипсо понимает:
 
                                …сердцем ты жаждешь свиданья
С верной супругой…
 
Одиссей грезит о доме так же, как «помышляет о сладостном вечере пахарь». Такова сила его тоски. И что же? Когда десятилетний путь позади, когда преодолены нечеловеческие препятствия, находит ли Одиссей то, о чём мечтал? Или дом сохранился только в его памяти?
Нам известен ответ. Пенелопа узнаёт мужа — и
 
…плача, приникнул он к сердцу испытанной, верной супруги.
 
Изменилась ли она?
 
Старым обычаем вместе легли на покойное ложе.
…
Оба супруга, когда насладились желанной любовью,
Стали после того наслаждаться беседой взаимной.
…
Так говорили о многом они, собеседуя сладко.
…
Сон прилетел, чарователь тревог, успокоитель сладкий
…
                               …сном безмятежным на ложе
Подле супруги довольно уже Одиссей насладился…
…
Ныне опять мы на сладостном ложе покоимся вместе.
 
Ничего не изменилось. Покой возможен…
 
И вот ты снова сидишь дома у камина. На душе тихо… А совсем рядом — достаточно сделать всего пару шагов, а может, лишь протянуть руку , даже не вставая с кресла-качалки, — что же там?.. Сокровища. Меч на стене. Кольчуга на подставке у входа. Волшебное кольцо на цепочке в кармане. Не зря ходил ты туда и обратно к дракону: ты принёс домой сокровища. Именно они делают твой покой абсолютным.

Лента Одиссея

Эта притча/эссе про Одиссея. При этом новый фильм я пока не смотрел.

Возвращаюсь к ведению канала. Вы рады? Продолжу писать притчи и эссе — в основном философские, иногда и про бизнес. Притчи рождаются медленно: сначала концентрируется мысль, эмоция, затем появляются образы, я перекладываю их в слова и получаю первую версию, затем даю ей вылежаться, вызреть — и только тогда уже публикую. Рассчитываю на рождение одной притчи в неделю — по пятницам.

Я видел Свету год назад, когда навещал ее в Америке. Света – один из самых ярких людей, которых я знаю. Веселая, быстрая, остроумная, склонная экспериментировать в своей жизни. А еще – лукавое выражение и залихвацкий смех.

А дружим мы уже почти тридцать лет, Света перевалило за пятьдесят, дети разлетелись, родились внуки.

Год назад Света показалась мне потускневшей. Располнела, меньше смеется, ничего не хочет. Рассказывает, как нянчится с внуками. Да, продолжает работать. Я расстроился. Возраст? Депрессия.
Мы живем далеко друг от друга и не привыкли переписываться. Я ничего не знал о том, как прошел ее год. И вот я опять в Америке. Подъезжаю к ее дому и вижу: Света бросается мне навстречу. Ко мне бежит молодая девушка – худая, легкие движения, на голове ежик. Света хохочет – да она опять хохочет.

Что это? Она нашла себе психотерапевта? Вряд ли это чудодейственные таблетки.

Мы начинаем разговаривать, и я постепенно узнаю, что произошло. Год назад, когда я видел потускневшую Свету, она уже болела раком, но еще не знала об этом. В сентябре, пришлось пойти ко врачам. Рак. Третья стадия. Затем тяжелая операция, длинная мучительная химиотерапия.
Все позади – ура – Света здорова!

- Как на тебя подействовала болезнь? – спрашиваю я, - ты посмотрела смерти в лицо… Ты изменилась?

- Да, никак! Я совершенно не изменилась. А вот люди вокруг меня стали добрее: муж, дети, друзья, коллеги! Я совсем не изменилась — а мир стал лучше!

НА ВЕКА

— Мои родители – бизнесмены. Начинали в 90-е. Приватизировали несколько заводов, сейчас у них большой бизнес. Я еще в школе начал деньги зарабатывать. Отец звал меня в семейный бизнес, но я не пошел – хотел построить что-то свое. И построил. Окончил бизнес-школу: сначала в России, потом в Лондоне. Основал логистическую компанию: свои вагоны, свой автопарк. Все делал правильно: стратегия, организационная структура, людьми занимался – и ты мне помог. Сначала была красная культура – Сила, затем начали трансформацию в Правила. Сейчас уже Успех. Хотел построить компанию на века.

Сейчас времена трудные. Мы держимся, конечно. Приходится бежать все быстрее, чтобы оставаться на месте (это ведь Кролик Алисе говорил?). Работаю все больше, а зарабатываю меньше.
Недавно я подумал: а чего я на самом деле хочу? И понял. Хочу работать меньше, а зарабатывать больше. Говорю честно – как есть. Как это можно сделать? Никакая фирма для этого не нужна. И активы не нужны – могут сгореть… И люди не нужны – они внимания требуют. Я знаю, как делать международные сделки. Есть кое-какие контакты. Я пару контрактов заключил, правильно их профинансировал, помог преодолеть межграничные барьеры – и за месяц заработал несколько миллионов. Долларов, конечно. А люди мне не понадобились. Один мой юрист помог, а в остальном я сделал агентов на Клоде. Возиться с людьми не нужно – с агентами сильно проще. Да и время сейчас динамичное: неизвестно, что завтра будет – нужны развязанные руки и минимум обязательств.

И я осознал, что строить компанию и зарабатывать деньги – это совершенно разные задачи. В компанию всего себя вкладываешь, а чтобы заработать, ничего вкладывать не нужно - требуется предпринимательское мышление. Никакой организации - ни стратегии, ни оргстуктуры, ни культуры, ни сотрудников, ни консультантов, ни активов – ничего! Придумываешь, как преобразовать свои компетенции в деньги, а дальше Клод тебе в помощь. А что моя фирма, которую я строил на века? Стала обузой - чемодан без ручки… Думаю, может закрыть?

Притча
МЕНУЭТ
 
— Ну что, мой любопытный мальчик… Давай свои вопросы.
— Скажи: а почему это называется «менопауза»? Разве она пауза? Ведь потом уже ничего не вернётся?
— Нет, конечно, не вернётся. Это, так сказать, «вечная пауза».
— Женщина умирает?
— Женщина только и делает, что умирает.
— Как так?
— Ты же знаешь, что такое потеря девственности? Это тоже смерть. Девушки похоронные песни поют. Была девочка — чистая, невинная — нет больше девочки. И ребёнок все силы высасывает. Женщина свои зубы и волосы ребёнку отдаёт. Свою стройность и молодость. Почему, думаешь, рожать так больно? Это смерть.
— Тебе тоже было больно?
— Конечно. Я ведь умерла.
— И дефлорация — больно?
— Да. Потому что и это смерть.
— А ещё месячные?
— И месячные. Женщина каждый месяц умирает. Истекает кровью — и нет её больше. Месяц за месяцем. А потом встаёт на вечную паузу.
— А мужчина не умирает?
— Вы только рождаетесь. Бар-мицва — рождается мужчина. Первая охота — рождается воин. Первый секс — рождается любовник. Нет больно.
— А потом?
— А потом седина в голову — бес в ребро. Рождается бес. А в старости рождается мудрец. Ни боли, ни смерти.
— Ты много раз умирала?
— Конечно. Когда первый раз кровь на трусах увидела, умерла. Когда первый раз поцеловалась — тоже умерла. В первую ночь в одной постели умерла. Когда он меня бросил — совсем умерла. Замуж вышла — умерла, и фамилию потеряла. Первого родила — зубы посыпались. Второго родила — волосы потеряла…
— Ну, хоть до менопаузы тебе далеко…
— А я и не собираюсь дожидаться. Ни малейшего желания становиться старушкой. Лучше решить вопрос раз и навсегда, чтобы умирать уже не требовалось. Имею право?
— Ну… не знаю.
— Представь себе праздничный стол: салаты съели, горячее съели, ещё десерт предстоит. Ты — ребёнок, ты встаёшь и говоришь: «Спасибо, я наелся». А тебе хором: «Так ещё же десерт!» А ты: «Не хочу, спасибо», — и собираешься уйти, а тебя хватают за одежду, тянут, сажают: пока десерт не съешь — из-за стола не встанешь…
— Ты не хочешь десерт?
— Старушку на десерт? Нет, не хочу.
— Я… даже не знаю... Как-то это неправильно…
— Брось, может, я и шучу — стану весёлой бабкой. Понравлюсь тебе бабкой? Впрочем, это уже другая тема. Ты удовлетворил своё любопытство?
— Почти. Получается, что женщины всё время умирают, а мужчины — рождаются?
— Так и есть, да. И потому женщины живут вечно, а мужчины исчезают.
— Не понимаю…
— А что тут понимать? Женщина — природный цикл: живёт летом — умирает зимой — весной рождается. Год за годом, месяц за месяцем. И никогда этот цикл не прервётся, что бы она — что бы я — с собой ни сделала.
— Значит, всё же пауза?
— Вечная пауза. Умирающей женщине суждена жизнь вечная. А мужчина как дуб: растёт-растёт, а потом берёт и засыхает.
— «Умирающей женщине суждена жизнь вечная»… А я, как же я?
— … Ты плачешь, мой мальчик… Дай я тебя пожалею… И ты станешь большой. Как я…
 
(По мотивам бесед с Ксенией Костомаровой. Воспользовался некоторыми ее образами.)

ФИЛОСОФИЯ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА (2 из 2)
 
Философия молодого предпринимателя
·       Работа и жизнь — это одно и то же. Работать для меня весело и прикольно.
·       Я хочу улучшать мир. Для меня важно, чтобы мой бизнес был полезен людям.
·       Деньги не главное. Если ты увлечён и делаешь то, что нравится тебе самому, деньги придут.
·       Я ни с кем не борюсь — делаю своё дело, со всеми готов кооперироваться.
·       Основа развития бизнеса — эксперимент. Надо уметь быстро пробовать и останавливаться, если не получается. И снова пробовать.
·       Я чувствую цифры. Иногда ощущаю себя «богом цифр». С помощь своего ИИ-агента составляю модели. На цифрах принимаю решения.
·       Если правильно организовать процесс, не будет необходимости в стратегических решениях. Всегда ставлю на кон немного, если сработало — увеличиваю ставку, не сработало — ставлю на другое. Поэтому решения принимаю легко.
·       Переживаю из-за сумасшествия современного мира. Но верю, что мы достаточно разумны, чтобы не упасть.
·       Ещё лет через 20 жизнь человека будет продлена на сотни лет. Поэтому важен ЗОЖ — он позволит в хорошей форме дождаться момента, когда мы сможем жить тысячи лет. Думаю, мы первое поколение, которое имеет шанс жить вечно.
·       Экстремальный спорт — не моё. Не хочу «доползать на зубах». Понапрасну рисковать тоже не хочу. Спортом занимаюсь в удовольствие.
·       Раньше считалось, что бизнес — это воля. Нет, настоящий бизнес — это радость и любопытство.
·       «Никогда не сдавайся» — глупый принцип. Нужно считать цену, которую ты платишь за продолжение борьбы, и не биться головой о стенку.
·       Я человек мира. Могу работать из любой точки планеты.
·       Для меня важны люди. Умение быстро объединяться в команды под идею. Ищу людей, близких мне по ценностям. А о решениях договариваемся.
 
Конечно, среди бизнесменов моего возраста есть и люди, которые разделяют вторую философию. Однако многие ли из них миллиардеры? Мне самому ближе вторая философия — но мои бизнес успехи несопоставимо скромнее. Вторая философия популярна среди молодых предпринимателей, и среди них, безусловно, есть очень успешные люди — но сравняются ли они со временем по числу покорённых вершин и по капиталу с человеком, которого я интервьюировал? Не знаю. При этом верю, что обе философии имеют право на жизнь и с обеими можно достичь успеха. Причём успеха как внешнего, измеряемого в том числе капиталом, так и внутреннего — чувства удовлетворения хорошо проживаемой жизнью.

ФИЛОСОФИЯ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА (1 из 2)
 
Несколько дней назад на встрече закрытого клуба предпринимателей я взял интервью у очень успешного международного бизнесмена. Он из России. Немолодой — моего поколения. Поделюсь его взглядами на бизнес и жизнь в тезисном виде «от первого лица» (но, конечно, в моём изложении — полное содержание интервью и само имя бизнесмена конфиденциальны).
 
Философия успешного бизнесмена моего поколения
·       У меня было много жизней. Менялись профессии, география. Когда доходил до потолка в одном занятии (или в одной стране), переходил к другому.
·       Главное, что отличает настоящего предпринимателя, — мечта. Большая мечта. И это мечта не про деньги. Тот, кто жаждет заработать денег, — не предприниматель. Я мечтал о крупном — вероятность достичь своих целей составляла доли процента.
·       Всегда и в любой сфере стремился к мировому успеху. Успех в России — слишком локален.
·       Мимо каждого из нас пролетают возможности. Большинство людей их не замечает. А тот, кто замечает, обычно не готов рискнуть — выйти из зоны комфорта. У меня очень высокий аппетит к риску.
·       Бороться — и не сдаваться. Даже когда ситуация кажется безнадёжной. Бороться до последнего, чтобы знать, что сделал всё, что мог.
·       Неудача — это опыт. Осмысляю и иду вперёд.
·       А вот когда уже есть серьёзный успех и скорость роста замедляется, выбираю другую сферу/страну и новую мечту.
·       Люблю экстремальный спорт. Там тоже стал чемпионом.
·       Все решения принимаю интуитивно. Часто вопреки цифрам. Чуйка.
·       Когда нужно принять сложное решение, зову людей. Слушаю их. Молчу. А затем решаю.
·       Я оптимист. ИИ — это революция похлеще интернета, которая в разы ускорит мировую экономику. Я принял участие в становлении интернета и много заработал на этом. Теперь заработаю на волне ИИ. Всегда был оптимистом — иначе ничего не сумел бы.
 
Это очень яркий представитель успешных людей моего поколения. А сейчас, как мне кажется, философия предпринимательства изменилась. Попробую реконструировать её по аналогии с тем, что услышал:

Мои камни. НЕСЛОВА НЕИДОЛОВ (2 из 2)
 
Отвечая себе на вопрос «зачем», я подумал о детях. Маленькому ребёнку естественно присуще магическое мышление — он разговаривает с камнями, горами, костром так же, как разговаривает с родителями, так же радуется им и сердится на них. Я помню, как замирали от восторга мои дети, когда я давал голос огню. Огонь в моём исполнении просил еды, ругался, если дрова оказывались сырыми, грозил обжечь руки невнимательным, хвастался своим ярким пламенем. Дети были в восторге и требовали, чтобы я снова и снова озвучивал пламя. Точно так же для игры детям нужны куклы, шишки, камни, чурбачки — что-то, имеющее материальный субстрат. И я всегда шёл навстречу этой потребности. Но примерно лет с шести начинал приучать детей играть без игрушек — только словами. Мы разыгрывали сложные сюжеты без подсобных материалов. Дети так и называли этот жанр: «Папа, давай поиграем на словах».
 
«Вначале было Слово», вспомнилось мне. Вот где исток запрета на изображение. Нужно было, чтобы человечество повзрослело — заменило наглядно-действенное мышление абстрактным, — потому Бог и потребовал отозвать свои мольбы, мысли, эмоции от идолов и перенести их внутрь себя, начать пользоваться словами.
 
Может быть, продолжал размышлять я, и античная цивилизация пришла в упадок именно из-за того, что не только не отказалась от изображений, но возвела их в культ? Да, она породила великую философию — но философов было меньшинство, а основная масса не знала второй заповеди и продолжала поклоняться идолам и бояться знамений. Эти люди не освоили абстрактное мышление, и исход их военных походов зависел от того, клюют ли сегодня куры зерно. Это апофеоз наглядного и магического мышления, которое, возможно, и погубило античный мир.
 
Запрет поклоняться идолам — это насильственная замена образа словом, насильственное обучение человека мыслить абстрактно, мыслить о непредставимом, —думал я, — и это не меньшая революция в истории человечества, чем идея о Шаббате — субботе.
 
Но как только я пришёл к такому ответу, я вспомнил третью заповедь: «Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно».
 
Эта заповедь была расширена до запрета вообще когда-либо произносить имя Господа. В древнем Израиле священное имя Бога произносил первосвященник единожды в году — и народ, услышав это Имя, падал ниц. Сегодня в иудейских молитвах люди обращаются к Богу «Элохейну», но это не имя Бога, произносить которое по-прежнему запрещено, а лишь почтительное обращение: «наш Бог».
 
А значит, третья заповедь ведёт нас дальше — не только за грань зрительных образов, но и за грань слов. Мы должны обращаться не только к безликой, но и к безымянной сущности. Осознавать, что есть нечто — некто, кто был вечно до нас, будет вечно после нас, кто сотворил нас и кто настолько непостижим, что мы не можем не только представить его, но даже поименовать.
 
Мысль за гранью слов. Значит, и вовсе не мысль? Ведь мышление, как учит нас Выготский, неразрывно связано с речью: мы мыслим словами. Вторая заповедь требует от нас заменить образ словом, а третья запрещает использовать даже слова. Не смыкается ли это требование с буддийской медитативной практикой, которая уводит нас от слов и учит чувствовать дыхание ветра в его первозданном виде, не преломлённом через образ или слово?
 
И может быть, продолжал думать я, мы смогли выполнить вторую заповедь, пусть не сразу и не во всём, шаг вперёд и два шага назад — но мы всё же освоили абстрактное мышление; а вот выполнить третью заповедь — ощутить мир не только вне образов, но и вне слов — нам только предстоит…

Мои камни. НЕСЛОВА НЕИДОЛОВ (1 из 2)
 
Однажды мне довелось пообщаться с мужчинами из африканского племени. Я расспросил их о религии и услышал примерно то, что ожидал: они поклоняются силам природы — реке, огню, скале. Причём не просто реке, а конкретной реке, точнее духу реки, который имеет свой облик и своё имя. Люди племени уходят далеко в горы, пробираются к бурному потоку, на берегу которого вкопано деревянное изображение духа, называют его по имени, делают ему подношения и обращаются с просьбами. И дух реки иногда помогает.
 
А затем мужчины стали расспрашивать меня — кому я молюсь. Я удивился: мне-то казалось, что исследователь здесь я, а они респонденты, но обнаружилось, что я для них не менее интересный объект для изучения, чем они для меня. Я ответил честно: сказал, что ни в какого бога не верю.
 
Мужчина постарше отреагировал на мои слова короткой, но очень эмоциональной речью, которая запомнилась мне надолго:
 
— Скажи: почему ты такой недоверчивый? Одни молятся Духу реки, другие Баобабу, многие молятся Иисусу — а к кому обращаешься за помощью ты, когда тебе грозят несчастья?
 
Так его речь звучала в переводе. И я тогда совершенно ясно осознал: когда происходит — или может произойти — что-то по-настоящему страшное, мне, человеку в остальном сугубо рациональному и неверующему, действительно позарез необходим тот, к кому можно обратиться. Тот, кто имеет силу предотвратить несчастье. И, безусловно, хочется увидеть Его, назвать по имени, попросить и что-то пообещать в ответ.
 
Это базовая потребность человека. И именно к ней обращена вторая заповедь Моисея, в которой сказано: «Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли; не поклоняйся им и не служи им…»
 
Зачем, — спросил я себя, — Бог, или Моисей от его имени, запретил человеку самое важное, что только у него есть? Когда я сталкиваюсь с угрозой жизни, моей или моего ребёнка, я вопию о помощи. Мне нужно на кого-то смотреть, кому-то молиться. Как мне просить того, кто не выглядит никак? Как обратить свою молитву к безликому Оно?
 
То, насколько важна потребность обращать свои мольбы и молитвы к кому-то или чему-то, имеющему материальную форму и человекоподобный лик, особенно отчётливо заметно на Востоке. Вспомните огромные статуи индуистских божеств и демонов, гигантские изображения стоящих и лежащих будд. Самая большая статуя Будды возведена в Китае — по высоте она равна семидесятиэтажному небоскрёбу, на ногте её большого пальца может разместиться легковая машина. Именно перед ней люди падают ниц и возносят свои горячие молитвы. Большой — значит сильный, а значит, сможет помочь — если услышит и захочет.
 
Не смогли удержать запрет поклонения идолам и христиане, хотя они и признают Ветхий Завет с его десятью заповедями. В большинстве конфессий (кроме некоторых направлений протестантизма) в церквях есть изображения Иисуса Христа, Бога Отца, Божией Матери, святых, к которым прихожане обращаются во время молитвы. Разница между иудаизмом и христианством очень наглядно видна в Иерусалиме, где путь от ближней синагоги до Храма Гроба Господня занимает менее 10 минут. В синагоге нет никаких изображений; верующие здесь раскачиваются и бормочут молитвы, обращаясь к чему-то невидимому. А в Храме Гроба Господня огромное число изображений и реликвий, перед которыми люди становятся на колени, целуют их и истово бьют поклоны.

Я продолжаю свой цикл эссе про революционные идеи, которые изменили траекторию развития человечества. Я размышлял, как назвать этот цикл. «Камни с неба»? Имеются в виду те камни, на которых эти идеи высечены. Но не все идеи даны Богом – некоторые (о которых я еще напишу) придуманы человеком. Пока рабочее название цикла «Мои камни» - имеется в виду мой выбор самых главных основополагающих идей (каменных скрижалей), которые сформировали современную цивилизацию. Первое эссе было про Шаббат. Вот второе:

БЕДНЯК
 
Павел — мой прадед по материнской линии. В нашей семье про него рассказывают вот какую историю.
 
Родился Павел ещё в позапрошлом веке — в 1886-м году где-то в Тамбовской губернии. Был он человеком серьёзным, работящим. Женился даже по тем временам рано — в восемнадцать лет. Первой родилась дочка — в сентябре. Отмечали день мучениц Веры, Надежды, Любови и матери их Софии, так что девочку назвали Верой. Второй опять родилась дочь и тоже в сентябре — она стала Надеждой. Третья девочка появилась на свет летом, но родители не стали оглядываться на святцы и завершили трио: дали ей имя Любовь. Мать их звали Еленой, и она, как легко догадаться, почитала святую Софию.
 
Девочки сызмальства работали вместе с родителями в поле. Потом и сын родился — назвали Серафимом. Тоже вырос помощником. Надел земли был небольшой — восемь десятин, но на семью хватало.
 
Пришла революция. Сначала Павел отнёсся к ней с недоверием, но — вышел декрет о земле, помещичий дом сожгли, а землю поделили, и стало у Павла теперь двадцать десятин — уже немалое хозяйство. Образовалась семейная артель: Павел, его жена, четверо детей и муж старшей Веры — всего семь работников. Весной и летом трудились от восхода до заката, но осенью, в страду, рук всё равно не хватало — нанимали подённых работников. Павел был всем доволен и нахваливал революцию — все вышло по правде: «Земля — крестьянам»! Построил новый просторный дом, крытый железом, завёл коров и лошадей, дожидался внуков.
 
Наступил 1926 год — урожай хороший, нэп в разгаре, дом — полная чаша. Павлу исполнилось сорок — и тут, к удивлению семьи и соседей, он стал выпивать. Сначала понемногу — по праздникам, а потом всё больше и больше… Прошло не так уж много времени —  сделался он горьким пьяницей. Дочки почувствовали свободу — никто больше работать не заставлял — и уехали в город. Одна корова подохла, другую продали. Следом пришлось продать и лошадей. Земля стояла невспаханной. Соседи — особенно те, кто позажиточней, — Павла ругали, а Елену жалели: позор на всю семью. Хозяйство рухнуло — артель распалась.
 
А в 1929 году — Павел как раз три года как пил — началась коллективизация. Всех зажиточных соседей — тех самых, что осуждали Павла, — сослали как кулаков в Казахстан, где они и померли. Хотели было и Павла с Еленой выслать — помнили ещё про их богатство. Но пришёл к ним бывший комиссар, а ныне районный уполномоченный, смотрит — а ни коров нет, ни лошадей, поле бурьяном поросло, крыльцо покосилось… Записал Павла бедняком и оставил в деревне.
 
А Павел после этого завязал — к алкоголю больше не притрагивался, вступил в колхоз и через несколько лет даже стал его председателем. Так всю войну и руководил колхозом — ответственное дело. После войны вышел на пенсию и вместе с бабой Леной нянчил внуков, которых привозили к нему дочки. А Серафим в ту войну погиб.
 
Гляжу вокруг и думаю: не пора ли начинать пить? Или это работает, только если дать дочкам правильные имена?

А вот это притча посерьезнее:

КОТИКИ И ВАРЕНЬЕ

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Я
Давид — мой младший сын
Марта — моя внучка
 
Я. Марта, а ты знаешь, что Давид спас котёнка?
Марта. Настоящего?
Я. Ну да. Его оставила злая мама — принесла к нам и не захотела кормить.
Давид. Она не злая. Просто следует закону эволюции: котёнок был слабый, и мама решила, что он не нужен.
Марта. И Давид его спас?
Я. Мама посадила котёнка на дерево. На пихту. Он целый день кричал от голода, а мы не понимали, кто и где так кричит.
Давид. Совершенно понятно, зачем она его посадила на дерево: чтобы он за ней не увязался. Она хотела уйти.
Марта. Это грустно…
Я. А потом Давид нашёл его и стал кормить. Теперь он живёт у нас.
Марта. Мяу! Я тоже котик
Давид. С тех пор как я стал заниматься наукой, меня совершенно перестала интересовать судьба отдельной особи. Имеет значение только судьба вида.
Марта. Какого вида?
Давид. Вида животных. Вот ты, Марта, состоишь из клеток, и эти клетки всё время умирают и рождаются. Ты ведь не переживаешь за судьбу своих клеток?
Марта. Переживаю!
Давид. Ну и глупо… Переживать о смерти одного котёнка так же глупо, как переживать о смерти отдельной клетки.
Марта. Котик — милый, а клетка — не милая.
Я. Марта, а ты знаешь, кто такой Homo sapiens1?
Марта. Хомяк?
Давид. Конечно нет, Марта, — какой хомяк?! Хомо — человек. сапиенс — разумный. Это — ты, Марта. Ну, в той мере, в какой ты разумная…
Я. Но вопрос я хочу на самом деле задать тебе, Давид. Скажи: заботит ли тебя судьба Homo Sapience?
Давид. Конечно нет! Это животное-паразит. Оно уничтожает всю жизнь на нашей планете. Вот ты знаешь, Марта, что вокруг Чернобыля, где нет людей, растут грибы размером с кошку?
Марта. Кошка-гриб?
Давид. И зубры восстановились. Которых считали вымершими. Так что, если люди исчезнут, природа вздохнёт с облегчением.
Марта. А где у природы нос?
Я. Какой нос?
Марта. Ну —чем она вздохнёт? Ртом?
Я. А как совмещается то, что ты, Давид, сам относишься к виду «человек разумный» и при этом хочешь, чтобы этот вид вымер?
Давид. Мне пришлось допустить, что я и вся моя семья — это не Homo sapiens, а отдельный вид.
Марта. Да, я не человек —  я котодракон!
Я. Вот ещё что забавно: котёнок, которого Давид спас, всё время крутится под ногами. Когда я иду его кормить, он норовит попасть под ногу.
Марта (смеётся). Он играет в кошки-мышки — ловит твою ногу!
Давид. Просто он решил, что его кормит твоя нога. Мы для него слишком большие, чтобы воспринимать нас целиком. Он думает, что каждая нога — это отдельное существо.
Я. Интересно! Он действительно играет с ногой…
Марта. А с рукой?
Давид. Руки он боится. Потому что рукой я его хватаю. Он думает, что рука — зверь, а нога — мама. И потому от руки он убегает, а за ногой гоняется.
Я. Смотри, Давид, что получается. Глупо переживать про клетку — важна нога целиком. Глупо думать про ногу — имеет значение особь. Особь не имеет никакого значения — главное, чтобы выжил вид…
Давид. …вид не важен — важен биоценоз. Конкретный биоценоз пусть вымрет — сохранится природа. Плевать на природу: главное — Вселенная...
Я. ...а Вселенная никуда не денется, она — вечная. Значит, вообще ничто не имеет значения. Просто круговорот веществ во Вселенной…
Марта. Круговорот котиков во Вселенной.
Я. Марта, готовь тарелку.
Давид. А что Марта будет есть?
Марта. Манную кашу с вареньем — получится ночь.
Давид. А мне положи манную кашу без варенья — будет день.
Я (раскладывая кашу по тарелкам). И всё же: как выбрать, с каким уровнем отождествляться? Логично, когда каждый болеет за свой уровень. Клетка переживает про клетку. Человек про человека. Вид заинтересован в выживании вида. Но мы же знаем, что есть люди, которые жертвуют собой ради семьи. То есть семья для них важнее их индивидуальной жизни…
Давид. Люди — сломанные животные. Они потому такие вредоносные, что у них сломаны базовые инстинкты.
Марта. Давид — спаситель котиков!
Давид. Это случайно вышло…
Марта. Хочу ещё каши — теперь день!
Давид. Хочу ещё каши — теперь ночь!
Я снова накладываю кашу — с вареньем и без варенья

Написал две притчи. По просьбам трудящихся выкладываю лёгкую. Вторая — посерьёзнее, её в среду.

САМОЛЮБИЕ И ЧЕСТОЛЮБИЕ

Понятия «самолюбие» и «честолюбие» на первый взгляд похожи. Они про то, что человеку не все равно, кто он такой. Оба – мощные мотиваторы, заставляющие человека действовать. Но только их вектора направлены в противоположные стороны.

Само–любие – любовь к себе – это желание здесь и сейчас сорвать аплодисменты. Я люблю себя таким, какой я есть, и страстно желаю, чтобы и другие меня любили. Что такое уязвленное самолюбие? Это про критику, про то, что окружающие ставят под сомнение мою — такую важную для меня — ценность. Уязвляют мою любовь к прекрасному самому себе.

Често–любие – любовь к чести. А что такое честь? Это будущий подвиг. Это правда. Честолюбивый человек не любит себя, пока не обрел чести. Он категорически недоволен собой, потому что еще не сделал ничего великого. Честь достается тому, кто ради большой благой цели – а значит ради правды – прошел огонь, воду и медные трубы. Через что же приходится проходить честолюбивым людям? Очень часто - через осуждение окружающих. Ради будущей чести честолюбивый человек отказывается от сегодняшних легких аплодисментов. Ведь так легко сказать «земля плоская», когда это говорят все, и снискать их одобрение. Но честь требует твердить, что «она вертится», даже когда тебя ведут на костер.

Честолюбие направлено в будущее – самолюбие на сегодня. Честолюбие не предполагает любви к себе (потому что ты еще не снискал чести) и любви окружающих (потому что чаще всего ты будешь оплеван за правое дело). Самолюбие и честолюбие – два противоположных человеческих качества. Самолюбие препятствует стяжать честь. А честолюбие требует пожертвовать любовью окружающих. Самолюбие – дурное качество, а честолюбие – благородное. Как не хватает в современном мире старого доброго рыцарского честолюбия!

(с опорой на мысли психолога Андрея Копьева; мы разговаривали с ним об этом лет 30 назад — а сейчас вспомнилось)