Я видел Свету год назад, когда навещал ее в Америке. Света – один из самых ярких людей, которых я знаю. Веселая, быстрая, остроумная, склонная экспериментировать в своей жизни. А еще – лукавое выражение и залихвацкий смех.

А дружим мы уже почти тридцать лет, Света перевалило за пятьдесят, дети разлетелись, родились внуки.

Год назад Света показалась мне потускневшей. Располнела, меньше смеется, ничего не хочет. Рассказывает, как нянчится с внуками. Да, продолжает работать. Я расстроился. Возраст? Депрессия.
Мы живем далеко друг от друга и не привыкли переписываться. Я ничего не знал о том, как прошел ее год. И вот я опять в Америке. Подъезжаю к ее дому и вижу: Света бросается мне навстречу. Ко мне бежит молодая девушка – худая, легкие движения, на голове ежик. Света хохочет – да она опять хохочет.

Что это? Она нашла себе психотерапевта? Вряд ли это чудодейственные таблетки.

Мы начинаем разговаривать, и я постепенно узнаю, что произошло. Год назад, когда я видел потускневшую Свету, она уже болела раком, но еще не знала об этом. В сентябре, пришлось пойти ко врачам. Рак. Третья стадия. Затем тяжелая операция, длинная мучительная химиотерапия.
Все позади – ура – Света здорова!

- Как на тебя подействовала болезнь? – спрашиваю я, - ты посмотрела смерти в лицо… Ты изменилась?

- Да, никак! Я совершенно не изменилась. А вот люди вокруг меня стали добрее: муж, дети, друзья, коллеги! Я совсем не изменилась — а мир стал лучше!