Aberdeen с Montage of Heck:В обществе, где самцовские байки о сексуальных похождениях были украшением любого разговора, я оставался недоразвитым незрелым толстым п***юком, которому никто не давал, и меня постоянно обзывали додиком. И это меня более чем задевало, потому что я был озабочен и часто вынужден был выдумывать истории вроде: «Ну, на каникулах я встретился с одной тёлкой, и мы занимались сексом, и она была в восторге…», — и так далее, и тому подобное.
С этой типичной проблемой пубертатного возраста я столкнулся на фоне обострения конфликта между отцом и мачехой. Ну, знаете, такая шаблонная история про ведьму-мачеху, из-за которой меня пытались сбагрить то к бабушке с дедушкой, то к каждой из четырёх семьей моих тёток, дядек и прочих — и всё это в течение одного года. А когда я был в восьмом классе, у моей матери не осталось выбора и ей пришлось меня забрать, потому что как-то утром мой батя собрал все мои вещи, отвёз меня к ней и просто бросил там. Вот она о***ла. Не развиться комплексу было бы сложно и без моих проблем с кожей […].
Тревор, Эйс, Джон и Деррен. Белый мусор, отбросы общества, как тогда шутили. Как-то после школы они взяли меня с собой домой к той девчонке. Мы подошли к двери, и она — здоровенная и жирная — впустила нас внутрь. Почти час я не обращал внимания, что она уж слишком тихая, пока один из парней не сказал мне, что она из класса коррекции. Уверен, куча народу считала её тормознутой или просто дебилкой. Но я — и тогда, и сейчас — назвал бы её тихой или безграмотной, но никак не отсталой.
Весь тот месяц парни ходили к ней с целью сп***ить бухло из подвала её дома. Пока остальные отвлекали её — открывали шкафы, двери, делали вид, будто что-то едят — кто-то один спускался вниз, брал бутылку и сбегал через чёрный ход. Это вошло у нас в привычку, и да, это продолжалось около месяца. В то же время мне как-то особенно стало психологически тяжело с мамой […]. Но я не собирался покидать этот мир, не узнав, каково это — оттрахать кого-то.
Поэтому однажды после школы я пошёл домой к той девчонке один. Я зашёл к ней, и она предложила мне кексиков «Твинки». А я сел к ней на колени и сказал: «Давай потрахаемся?» [...]. В общем, я [...] спросил у неё, делала ли она это когда-нибудь раньше, а она ответила, что много раз, преимущественно с двоюродным братом. И меня так затошнило от запаха её выделений и пота, что я сбежал [...].
И в тот же день отец той девчонки припёрся в школу, обвиняя кого-то в надругательстве над его дочерью. [...] на следующий день все только и дожидались подходящего момента, чтобы наорать на меня, обматерить и обхаркать, называя меня дебилкиным ё***ем.
Я не выдержал такой травли. Поэтому я [...] положил себе на грудь и ноги два больших куска бетона, чтобы наверняка не пропустить одиннадцатичасовой поезд. Поезд был всё ближе и ближе, но в последний момент он прошёл по соседнему пути, а не надо мной [...].
Друзей у меня так и не появилось. Потому, что я ненавидел всех. Все казались мне такими фальшивыми.
#
———————————————
В общем, мемуары. И эта история точно значима, потому что детали перекликаются с Serve The Servants, Sliver, Moist Vagina и In Bloom из официальной дискографии, а также с Made Not Born/Laminated Effect и Bambi Slaughter. Более того, героиню он называет “quiet and illiterate but not retarded” — и это хорошо увязывается как с названием той самой демки Illiteracy Will Prevail, так и с “the king of illiterature” из Very Ape.
И добавьте к этому ещё #случайныйфак(т), что на MTV’s VMA Awards в 1992 году Lithium началась сразу после Rape Me, причём со строчки “I’m so retarded, I can’t date…”. Вот и думайте: а не преследовал ли его этот случай всю жизнь?
#neverMo