Степан Разин — легендарный атаман Войска Донского, который прославился не только восстанием, но и тем, что за год до него он (сотоварищи) разгромил персидский флот на Каспийском море. Хотя это была крупнейшая морская победа России за весь XVII век, народ запомнил только то, что между делом Разин взял в плен дочь Мамед-хана, тогдашнего персидского гов главнокомандующего. 

Точнее, не совсем народ: это описал голландец Ян Стрейс, который много где путешествовал и был знаком с Разиным. В 1824 году выдержки из записок Стрейса опубликовали в России, и оказалось, что Стенька-то был негодяем: подрался, напился и давай жёнами в Волгу-матушку швыряться. Возможно, это сильно впечатлило Александра «Вертел-я-ваш-французский» Пушкина, ведь в 1826 году он написал Песни о Стеньке Разине с текстом: 

Как по Волге реке, по широкой
Выплывала востроносая лодка,
Как на лодке гребцы удалые,
Казаки, ребята молодые.
…
Как вскочил тут грозен Стенька Разин,
Подхватил персидскую царевну,
В волны бросил красную девицу,
Волге-матушке ею поклонился.

Причём первоначально стихотворение не прошло цензуру — то ли из-за сюжета, то ли из-за того, что оно хореем не вышло. Пушкин переключился на Пугачёва, выдав целый роман, но стихотворение, по-видимому, нашло своего читателя: в 1883 году было опубликовано стихотворения Дмитрия Садовникова (между прочим, значимого поэта, фольклориста и этнографа). Текст уже был более знакомым: 

Из-за острова на стрежень,
На простор речной волны
Выбегают расписные,
Острогрудые челны.
…
Мощным взмахом поднимает
Полоненную княжну
И, не глядя, прочь кидает
В набежавшую волну
…

Это стихотворение попало к Степану Петрову, известному под псевдонимом Скиталец, который был не только писателем, но также гусляром и заметным фолк-певцом той эпохи. Чуть позже получившийся русский романс стал исполнять и Шаляпин, и песня обрела статус народной, а мелодию охотно заимствовали немцы и, например, австралийцы The Seekers, попадавшие в тот #мэшап. 

Интересно, что Шаляпин вместо «стрежень» отчётливо поёт «стяжень», что даже попало в Белое солнце пустыни, но это не режет слух товарищу Сухову. Может быть, это потому, что Шаляпин (родом из Казани) пел версию Скитальца, а тот, как и Сухов, был из Самарской губернии, а не из Симбирска, как Садовников — могли же быть диалектные различия?

Но выбор именно этой песни для фильма Белое солнце пустыни (#случайныйфак(т): в фильме всего две песни) восхищает и удивляет одновременно. С одной стороны, песня потрясающе вписана в контекст (дело происходит на берегу Каспийского моря) и эпоху (Шаляпин же, хотя Псой Короленко — кстати, матёрый филолог, как и Умка — тоже зашёл бы). С другой стороны, товарищ Сухов ставит её жёнам бандита Абдуллы, которых до начала событий фильма было не девять, а одиннадцать.

И либо Сухов осознанно поставил эту песню из-за своего чувства юмора, либо случайно, но, узнав песню, ухмыльнулся тому, насколько та подходит к ситуации, однако решил ничего не менять, посчитав её поучительной. В общем, всей правды мы никогда не узнаем. Как и того, комплектовался ли Шабын-Дебей (захваченный Разиным сын Мамед-хана), которого благополучно сдали русским властям, сестрой с чрезвычайно низкой плавучестью.