«Три скрипа». Второй сезон

Двадцатый выпуск. Что не так с авторским предисловием к «Герою нашего времени»

Многие выпуски «Трех скрипов» посвящены первым строкам художественных произведений – главным образом, современных, но добрались мы и до «Анны Карениной». Сегодня обратимся к тексту романа Михаила Лермонтова «Герой нашего времени».

Современные издания «Героя…» открываются авторским предисловием, но это, строго говоря, последующая приписка Лермонтова, а не часть романа. Иными словами, в тексте первого издания предисловия не было. Лермонтов опрометчиво дополнил предисловием второе издание, очевидно, посчитав, что публика не разобралась в тексте. Вскоре автор погиб и не успел еще сильнее испортить книгу.

Предисловия к художественным произведениям образуют не самый удачный жанр. В них авторы демонстрируют:

– неумение считать до двух и симптом раздраженного литературного кишечника;

– непреодолимое желание давать своим книгам ультимативные характеристики, а еще объяснять, какие чувства нужно испытывать при их чтении;

– неуверенность в себе, следствием чего становится тяга к самооправданию с первой же фразы;

– косноязычие, незнание значения термина «род литературы» и склонность злоупотреблять наречиями.

Вдобавок почти во всех перечисленных примерах можно обнаружить пунктуационные ошибки.

На фоне этой вакханалии признаем, что Лермонтов еще неплохо справился со своим предисловием. Однако и он не избежал большой ошибки, попытавшись объяснить читателям, в каком именно смысле Печорин герой, а еще почему роман не является автобиографическим:

«Иные ужасно обиделись, и не шутя, что им ставят в пример такого безнравственного человека, как Герой Нашего Времени; другие же очень тонко замечали, что сочинитель нарисовал свой портрет и портреты своих знакомых... Старая и жалкая шутка!»

Вероятно, Лермонтов в силу молодости и максимализма не знал, что у людей есть право смотреть в книгу и видеть фигу.

Равным образом он, скорее всего, не догадывался, что у писателя нет монополии на истолкование текста. У писателя, безусловно, есть монополия на написание текста. Также у писателя есть монополия на авторское понимание текста, на авторскую, так сказать, позицию, что бы это затасканное словосочетание ни обозначало.

А вот монополии на истолкование текста у писателя нет, так что каждый имеет право судить о произведении в силу своих умственных способностей, образования, жизненного опыта и т. д. Делая такие суждения, этот каждый может выглядеть глупо, но право быть глупым – неотъемлемое право человека, и подавляющее большинство реализует его в полной мере. Не поручику Лермонтову было это право отменять.

Согласитесь, было бы мало толку, напиши ваш покорный слуга так:

«Акемгоним Горгоной, милостивые государи мои, точно, портрет, но не одного человека: это портрет, составленный из пороков всего нашего поколения, в полном их развитии. Вы мне опять скажете, что человек не может быть так дурен, а я вам скажу, что ежели вы верили возможности существования всех трагических и романтических злодеев, отчего же вы не веруете в действительность Горгоноя?»

Вот и от предисловия Лермонтова толку немного. Посему заклинаю: остерегайтесь выходить на болото в ночное время, когда силы зла властвуют безраздельно. В смысле, не читайте советских газет. То есть предисловий.