«Три скрипа»

Одиннадцатый выпуск: Дмитрий Быков «Истребитель» (год выхода: 2021)

Есть в армии игра «три скрипа». После отбоя казарма новобранцев издает три звука (обычно это скрипы) секунд за двадцать, после чего старшина или сержант командует: «Рота, подъем!» Бойцы одеваются и заправляют кровати. Затем им командуют отбой, и начинается новый раунд «трех скрипов».

Обычно я перестаю читать книги после трех скрипов – трех стилистических, фактологических, орфографических, пунктуационных или иных недочетов произведения.

Сегодня будем читать книгу Дмитрия Быкова «Истребитель».

Автор сентиментально начал с предисловия, которое о-го-го как скрипит, так что до самого романа я не добрался.

1. Как известно, некоторые современные русскоязычные писатели плохо считают до двух. Один молодой талант описал, как персонаж, оставшись один, принялся гладить руку другого человека (https://t.me/knyazprocent/639). Еще один автор на голубом глазу сообщил читателям, что героиня его романа переживала в одиночестве, хотя в том же предложении рассказывается, что у нее была компания (https://t.me/knyazprocent/720).

Дмитрий Быков не отстает от молодого поколения, и первое предложение предисловия звучит так: “«Истребитель» – третья книга «И-трилогии», начатой романами «Икс» (2012) и «Июнь» (2017)”.

Всё бы ничего, да вот только трилогию не могут начать два романа. Список из трех позиций открывается не первым и вторым пунктами, а первым. Алфавит начинается с одной буквы. Даже у такого большого (что ни говорите, а фигура у него крупная) писателя, как Дмитрий Быков, трилогию начинает один роман, продолжает второй, а завершает третий, пусть даже их автор об этом и не подозревает.

2. Еще у наших современников очень оригинальная пунктуация, как будто их А. И. Солженицын в полнолуние покусал. Примером тому служит пятое предложение авторского предисловия к «Истребителю»: «Он был одним из лучших московских репортеров и побывал решительно везде – на Северном полюсе (высадился там с Трояновским и Виленским – ни один журналист до них там не появлялся), на льдине с папанинцами, на поисках земли Санникова (в экспедиции Ушакова), в пустыне Каракумы (в автопробеге), поднимался на самолетах, устанавливавших рекорды, и дружил с лучшими летчиками, которых многократно интервьюировал».

Кто-то может удивиться, но существуют правила постановки тире в сложном бессоюзном предложении. Оно ставится, если его можно заменить союзами «так что», «но», «когда», «если», «а». Еще тире уместно для обозначения быстрой смены событий. Ни один из перечисленных союзов в данном случае не подходит, и быстрой смены событий тут нет. Зато есть все основания употребить союз «а именно», в значении которого в сложном бессоюзном предложении используется двоеточие, а отнюдь не тире.

3. Как и многих крупных писателей, автора «Истребителя» можно заподозрить в небрежном обращении со словами. Читаем следующее предложение: «Бронтман жил в напряженнейшем темпе, а поскольку я проработал в газете сорок лет и вряд ли добровольно расстанусь с этим занятием, мне ужасно понравились его азарт и счастливое чувство причастности к самому главному».

«Самое главное» – яркий пример тавтологии, то есть утверждения вроде «масло масляное» без эмоциональных и логических к тому оснований. Главное – это просто главное. Если невтерпёж вставить «самое», можно использовать прилагательное «важное».

Удивительная штука постсоветская литература, правда? Человек сорок лет проработал в газете, но сходу демонстрирует неумение считать до двух, незнание правил пунктуации и симптом раздраженного литературного кишечника, а у издательства не в чести редакторы и корректоры, зато в избытке бумаги с тиснением и перфорацией.

Итог. Предисловие Дмитрия Быкова к роману «Истребитель» скрипнуло в третий раз на 155-м слове. Рота, подъем!