Игра слов

Снова удивился тому, какой живой интерес – и какие горячие споры – вызывает эта тема, имя переводчика на обложке. Так что надо, наверно, еще раз по ней высказаться, чтобы уж все прояснить.

Какая разница, что написано на заборе? Важно, что за ним лежит. Все мы пользуемся, например, мобильными телефонами. А ведь кто-то их спроектировал, кто-то написал для них программы. Почему на корпусе не выбиты золотыми буквами их имена?

Или вот ученые. Сильно надо какому-нибудь большому математику, чтобы его фамилию знал каждый встречный? Нет – ему надо, чтобы у него было хорошее место с хорошей зарплатой, чтобы он мог спокойно заниматься тем, что ему нравится, чтобы его уважали и ценили те, кто понимает, что он делает и как хорошо это у него получается.

Давайте посмотрим, что значит имя переводчика на обложке для всех вовлеченных сторон.

Для издателя – это декларация его внимания к качеству перевода и, скажем так, модным издательским трендам. Имеет ли она отношение к реальности? Такое же, как любая реклама – к качеству рекламируемого продукта. Кроме того, издатель этим еще льстит самолюбию переводчика, но этой лести цена даже не грош, а ноль. Ценишь – заплати. Извини, бро (или сис), говорит он, мне самому мало. Ну так и не вешай тогда лапшу на уши.

Читателю это имя не дает ровным счетом ничего. Кто разбирается в переводе, найдет его и внутри книги (там оно должно быть обязательно, причем на достаточно видном месте – тут спору нет). А кто в этом вообще ни уха ни рыла и раньше думал, что книги как-то сами переписываются с одного языка на другой, тот, конечно, совершит для себя маленькое открытие, но все равно будет считать, что переводчик – это такой чувак, который берет словарь, находит там все слова оригинала по порядку и аккуратно набирает на клавиатуре их русские аналоги, при необходимости применяя свое знание падежов и артиклев. Это, знаете ли, так себе просвещение.

А переводчику его имя на обложке дает – ура! – видимость. Но если вы хотите, чтобы вас знали и любили все, вам лучше пойти в актеры или, еще вернее, превратиться в червонец. Известность – ну или, ладно, видимость – важна в профессиональной среде. Пусть нас знают и уважают (не на обложке, а в кассе) издатели, пусть о нас рассуждают и спорят критики (хотя про них Пушкин, кажется, уже все объяснил), а главное – пусть о нас скажут доброе слово те наши коллеги, чье мнение ценно для нас самих – если, конечно, мы это слово заслужим. А если переведенная нами книга вдруг прогремит и все лавры за нее достанутся автору, жалко нам, что ли? Лавровый лист в магазине три копейки стоит. А кому надо, те и тогда нас заметят и скажут спасибо.

В сухом остатке я вижу от этой практики мало толку (хотя и не возражаю против нее). Сам я хоть и не Карл Маркс, но ничто карлмарксово мне не чуждо: я тоже тщеславный, у меня тоже есть амбиции и мне тоже хочется, чтобы меня иногда погладили по головке и сказали, какой я молодец. И какой-то части меня действительно приятно видеть на обложке хорошей книги и мое имя. Но это точно не лучшая моя часть. И если она начнет много о себе понимать, я очень надеюсь, что у других моих частей хватит решимости на то, чтобы собраться с силами и дать ей хорошего пинка.

Игра слов pinned «#книжныйклубазарт Дорогие друзья, товарищи и сочувствующие! Первая полномасштабная встреча членов новорожденного – или новоиспеченного – Книжного клуба «Азарт» состоится онлайн 22 июля в 20.00 по московскому времени. На ней будет обсуждаться рассказ Стивена…»

В последнее время то и дело натыкаюсь на споры о том, должны ли издатели выносить на обложку имя переводчика и полезна ли вообще такая практика. И вдруг мне пришла в голову неожиданная, хотя вроде бы очевидная мысль (никогда не могу решить, нужна ли в таких конструкциях запятая перед последним словом – дорогие грамотеи, объясните уже! и заодно скажите, нужна ли она перед тире в этих скобках; и ответьте наконец, имею ли я право начинать со строчной буквы после восклицательного знака… а впрочем, можете ничего не объяснять, все равно буду писать как бог на душу положит): а зачем это издателям? Сдается мне, что, принимая на себя обязательство громко сообщать имена своих переводчиков всем читателям – даже тем, кто никогда и не подозревал, что от переводчика может зависеть качество продукта, – они рубят сук, на котором сидят. Чем хуже соображают и чем меньше знают покупатели, тем проще продать им некондицию. Это железное коммерческое правило, а опыт показывает, что никакие благородные намерения en masse не способны победить законы рынка.

Вы скажете, что те, у кого переводчики лучше, чем у конкурентов, что-то на этом выиграют? Это может случиться с крошечным и очень разборчивым издательством, но с такими взглядами на жизнь самоокупаемость ему, скорее всего, не грозит. А на большие фабрики – что тоже убедительно подтверждается практикой – хороших переводчиков все равно не напасешься, особенно при нынешних гонорарах за это дело.

В общем, вывод у меня получился неутешительный: нынешняя мода на имя переводчика на обложке выглядит, по крайней мере в первую очередь, всего лишь очередным маркетинговым ходом – примерно из той же серии, что реклама новых переводов классики, которые почему-то сплошь и рядом оказываются хуже старых. От этого читатели не станут лучше разбираться в переводах – пока они сами не умеют отличать хорошие переводы от плохих, им все равно придется верить кому-то на слово. А издателям, при всем уважении, я бы верить поостерегся: слишком уж они заинтересованы в результате.

А те, кто что-нибудь понимает, найдут имя переводчика и на титульной странице. Там ему самое место.

#книжныйклубазарт

Дорогие друзья, товарищи и сочувствующие!

Первая полномасштабная встреча членов новорожденного – или новоиспеченного – Книжного клуба «Азарт» состоится онлайн 22 июля в 20.00 по московскому времени. На ней будет обсуждаться рассказ Стивена Миллхаузера «Кошки-мышки» (Steven Millhauser, Cat ‘n’ Mouse). Напомню регламент: примерно часовая беседа инициативной группы на экране и после небольшого перерыва – общий разговор такой же продолжительности, во время которого вы при желании сможете выходить в видеорежим, чтобы задать вопрос или поделиться своими соображениями. Чат программы можно будет использовать в тех же целях. Если вы хотите принять участие в этом рискованном начинании и заодно высечь свое имя золотыми буквами на пока еще девственно чистых скрижалях Клуба, вам предлагается такой план действий:

1. отправить на адрес perevodasart@mail.ru письмо следующего содержания: я хотел(а) бы попасть на пилотную встречу Клуба 22 июля. Эти письма мы будем собирать до 10 июля включительно. Впрочем, будем собирать и после )
2. после 10-го вы получите ссылку на оплату участия в первой встрече (= месячный взнос члена Клуба) в размере 1000 рублей или их эквивалента в любой валюте (если рубли вам не годятся, пожалуйста, предупредите об этом в первом же письме). Продуктивно воспользовавшись этой ссылкой, вы
3. получите вторую – приглашение в закрытую группу Клуба в телеграме, где вас уже будет ждать русскоязычная версия рассказа (в сети ее нет, она не публиковалась) и хорошая компания, а также третья ссылка – на виртуальную комнату, в которой пройдет встреча.

Несколько примечаний:

1. Знать английский не обязательно. Мы будем обсуждать перевод – иногда, возможно, заглядывая в оригинал и сравнивая его с переводом, но без фанатизма.
2. Если вы не сможете прийти на встречу, ничего страшного: уже на следующий день получите ее запись (так же как и те, кто придет).
3. Разговоры в телеграм-чате Клуба будут вестись как до, так и после встречи, нон-стоп.
4. Возможно, за два-три дня до встречи мы проведем небольшой сеанс связи для выявления и устранения возможных технических неполадок с вашей стороны (с нашей вроде бы все работает). Время назначим в чате Клуба.
5. После пилотной встречи объявим программу первого сезона (она практически готова), и желающие смогут подписаться на него целиком или выбрать интересующие их обсуждения. Даты и время согласуем в чате Клуба так, чтобы они были удобны большинству участников.
6. Вся дополнительная информация о Клубе лежит в закрепе этого канала.
7. Любые вопросы задавайте в комментах.

Если это не противоречит вашим убеждениям и ощущениям, сделайте, пожалуйста, репост.

И скажу честно: количество мест в Клубе не ограничено. Во всяком случае, пока.

Игра слов pinned «УСТАВ ОТ МЫСЛЕЙ О КЛУБЕ I. Как это работает 1. Клуб существует в двух параллельных формах: регулярные встречи онлайн и постоянно действующий чат его членов. 2. Встречи проходят ориентировочно раз в месяц, сезонами по 3-5. Программа сезона объявляется заранее.…»

Игра слов pinned «Знаете ли вы, что мы живем в пору взрывного неконтролируемого размножения книжных клубов, охватившего всю планету? А если не можешь остановить общественное движение, постарайся его возглавить – или хотя бы влейся в него и беги вместе со всеми, чтобы не затоптали.…»

#книжныйклубазарт

Вчера провели тренировочную встречу Клуба – обсудили на Круглом Экране рассказ Брета Энтони Джонстона «Встречи с неожиданными животными» (Bret Anthony Johnston, Encounters With Unexpected Animals). Прошло вроде бы неплохо, но об этом позже. А сейчас о другом: когда я перечитываю в процессе подготовки свои переводы, сделанные больше десяти лет назад, иногда происходят любопытные диалоги между мной теперешним и мной тогдашним – а третий я это наблюдаю и вот попробовал один такой диалог записать. (Для понятности: Ламбрайт, с точки зрения которого излагаются события, питает сложные чувства к новой подружке сына.)

Я теперь (читая перевод): «У нее были незавидная репутация, завидное тело и татуировка на шее в виде штрих-кода. Ламбрайт замечал ее, когда девушка завязывала свои зеленые волосы в конский хвост». Эй! У тебя тут ошибка!

Я тогда: Да что ты! Какая же?

Я теперь: Сколько раз, по-твоему, эта девушка могла при нем завязывать волосы в хвостик? Наверно, один раз только и завязала. Значит, надо было написать «заметил».

Я тогда: Умный, да?

Я теперь (скромно): Просто внимательный.

Я тогда: А ты посмотри в оригинал.

Я теперь (читая оригинал): «She had a reputation, a body, and a bar code tattooed on the back of her neck. Lambright sometimes glimpsed it when her green hair was ponytailed.» И правда, sometimes… Кстати, с артиклями в первой фразе ты ловко разделался, респект.

Я тогда: Не лаптем щи хлебаем.

Я теперь: Но все равно, вторая фраза вышла двусмысленной. Понятно, что ты имел в виду: что иногда девушка приходила с хвостом, и тогда он замечал татуировку. Но можно понять и иначе: что он замечал ее тогда, когда девушка завязывала волосы у него на глазах. Чтобы избежать этой двусмысленности, надо было написать так: «когда волосы девушки были забраны в хвостик».

Я тогда: Умный, значит?

Я теперь (скромно): Просто опытный.

Я тогда: Посмотри получше на предыдущую фразу.

Я теперь (читая): «У нее были…» Черт! Там уже есть «были»!

Я тогда: По-твоему, приличный переводчик может позволить себе две фразы подряд со словом «были»?

Я теперь: Определенно нет. Ну что же, тогда надо было плюнуть на sometimes и все равно написать «заметил, когда завязывала». Получилось бы неточно – пусть один раз и у него на глазах, – зато чисто.

Я тогда: Э, брат, так нельзя.

Я теперь: Почему это?

Я тогда: А потому, что одного раза маловато. Потому, что он не напрасно на нее все время пялится, это важно для сюжета.

Я теперь: Ах вот оно что!

Я тогда: По-твоему, я обо всем этом не думал? Думал, конечно. И выбрал из нескольких зол то, что мне показалось меньшим.

Я теперь: Ну извини, брат.

Я тогда: Критиковать-то вы все горазды, а ты поди-тко попереводи…

Я теперь: Ну ладно, ладно, не брюзжи. Уж и покритиковать нельзя…

Уходят в обнимку, распевая: «Травы, травы, травы не успели… тихо сам с собою, тихо сам с собою…»

#книжныйклубазарт

Всю последнюю неделю в связи с форсмажорными внешними обстоятельствами поддерживать удается только самые необходимые производственные процессы (это я так убого извиняюсь за то, что плохо сейчас веду канал). Таковых два: перевод (давненько не брал я в руки шашек, но это наконец случилось) и подготовка к запуску – нет, слава богу, не ракеты, а безобидного книжного клуба. Вот о ней расскажу чуть подробнее.

Я уже говорил, что первый сезон, если он состоится, будет посвящен рассказам, переведенным с английского. Обсуждать будем русскоязычные варианты (мои), а самые дотошные смогут прочесть и оригиналы и прикопаться к моим переводам, хотя бы из чистого любопытства. Рассказы я потихоньку выбираю, и пока они все почему-то оказываются из «Нью-Йоркера» – ну и ладно, не худшее место, откуда их можно взять. А кроме того, вырисовываются еще два любопытных обстоятельства.

Первое: по большей части это рассказы малоизвестных у нас писателей, плохо (или совсем не) представленных на русском. Заодно можно будет познакомиться с этими авторами поближе, они того стоят. И второе: вдруг обнаружилось, что кое-какие из их переводов по разным причинам даже не добрались до публикации (некоторые добрались, но едва ли попались многим на глаза). Считать ли это плюсом – неизвестно, но я бы скорей посчитал.

Глобальную стратегическую линию, в которую укладывается как минимум первый сезон, можно определить как

Short Story As Art,

а в подзаголовки для первого сезона просится

Great American Short Story,

но поскольку это подозрительно напоминает один дурацкий лозунг, который уже навяз в ушах, да и вообще звучит чересчур высокопарно, лучше изменить его на более скромное

Good American Short Story.

В ближайшее время мы с первым составом Круглого Экрана обсудим еще кое-какие технико-тактические моменты, а потом можно будет напрямую приступить к организации первой онлайн-встречи в Клубе – или, чего уж там, его торжественного открытия. Обо всем, что касается клубных дел, буду подробно писать здесь со специальным тегом, чтобы те, кого эта затея интересует, ничего не пропустили. Вообще постараюсь, чтобы Клуб был максимально прозрачным для всех, не только для его членов.

В июле, надеюсь, начнем.

Представьте, что вам нужно отредактировать перевод и он лежит перед вами вместе с оригиналом. Вы справедливо считаете, что прежде чем сверять их друг с дружкой фразу за фразой, неплохо было бы составить себе мнение обо всей книге (говорю условно: это может быть рассказ, повесть или роман, что угодно) в целом, а вы ее еще не читали и автора, для чистоты экперимента, тоже не знаете. Что вы прочтете сначала – оригинал или перевод?

Как ни странно, от этого выбора может зависеть и результат редактуры, особенно если вы не слишком опытный редактор. Если первым вы прочтете оригинал, вам будет труднее «поверить» в перевод, даже хороший, и вы будете больше к нему придираться. Это как с экранизацией прочитанной книги: много ли шансов на то, что фильм вам безусловно понравится и вы сочтете, что режиссер попал в точку и с трактовкой, и с кастингом? А перевод – это ведь тоже интерпретация, и она никак не может полностью совпасть с той, которая невольно складывается у вас, когда вы читаете оригинал. (Читатель – точно такой же интерпретатор, как переводчик, только менее внимательный.) Есть еще и объективная разница в восприятии текстов, написанных на разных языках; именно поэтому в начале работы над новой книгой переводчику бывает трудно нащупать верный тон (я это знаю и по своему опыту, и по словам коллег).

Это явление объясняет многое: и излишнюю суровость некоторых неопытных редакторов, и излишнее возмущение (хорошим) переводом книги некоторых читателей, сумевших прежде одолеть ее в оригинале. Вернемся к ситуации, описанной в первом абзаце: казалось бы, тогда напрашивается вывод, что сначала надо читать перевод, но и у этого варианта есть свои минусы, которые, возможно, превосходят минусы первого. Все-таки оригинал родился раньше, и если перевод вам понравится, но окажется от него чересчур далеким (да еще и вправду неудачным по духу), это сильно усложнит вам задачу его редактуры.

Так что куда ни кинь – всюду клин. Но не все так плохо; просто не надо забывать, что перевод и оригинал отличаются друг от друга принципиально, и переводчик всегда интерпретирует текст по-своему не потому, что он глуп и косорук, а потому, что иначе ни одну книгу ни прочесть, ни перевести невозможно.

Полюбовавшись на хорошо знакомые очертания кривой Гаусса в результатах опроса, напишу о еще кое-каких выводах и открытиях, сделанных по мере прохождения курса для модераторов книжных клубов (он, кстати, еще не кончился, но скоро).

Книжный клуб – это живое существо. Модератор – его важный орган, что-то вроде сердца, или мозжечка, или чего-то менее заметного, но необходимого, например селезенки. Но все остальное – это его участники. И они либо образуют живой организм, способный к росту и развитию (если не количественному, то уж обязательно качественному), либо нет. Это проверяется только практикой.

И вот, слушая наших замечательных наставников и приглашенных ими гостей и общаясь с другими участниками курса в чате и на семинарах, я вдруг обнаружил, что все необходимое для того, чтобы попытаться создать свой клуб, у меня уже есть – а это большая редкость. Есть идея, довольно необычная: читать и обсуждать книги как арт-объекты (других клубов, делающих это так, как мне хотелось бы, я пока не встречал; кроме того, и клубов, которые вели бы переводчики или даже писатели, я тоже пока не знаю, хотя мне кажется, что они должны где-то быть). Есть курс «Как писать с(т)ильно», на котором мы примерно этим и занимались и результатом которого стали две статьи о Бабеле и Чехове на «Горьком», и есть отличная группа друзей, с которыми можно начать эксперимент. Есть я со скромным тридцатилетним опытом обсуждения литературных текстов в компаниях как раз нужного размера и тараканами, которых я все это время (а впрочем, и дольше) заботливо выкармливал. Есть Школа с ее отлаженными за десять лет административно-организационными механизмами и прекрасными преподами, которых можно подбить на участие в той или иной форме. Есть и вообще очень приличный круг знакомств в среде литературных профессионалов – почему бы не позвать в гости и кого-нибудь из них? Есть, наконец, самое главное – комьюнити, где наверняка отыщутся люди с тараканами похожей на мою породы: Клуб выпускников «Азарта» и более широкая и разнообразная компания подписчиков моего канала. Так почему бы не рискнуть?

Когда я берусь переводить книжку, я примерно представляю себе, что у меня получится. Тут – не очень. Но когда мы создавали Школу – первую на этой пустой тогда поляне! – мы тоже не понимали, что из этого выйдет, а что-то вдруг раз – и вышло. Так что вскрытие покажет.

Теперь насчет денег. Экономика КК – довольно хитрая вещь. Есть прямые затраты, есть кривые. В любом случае, создание и поддержание КК – сложное, очень трудо- и нервозатратное дело. Модераторы КК выгорают с такой же легкостью, как сибирские леса. А я уже трачу и собираюсь тратить на это львиную долю времени и сил, которых и так-то с гулькин нос (львиная доля гулькина носа звучит не очень внушительно, но тут уж чем богаты). И смотрю на это как на работу (да, приятную - так бывает). Цену за участие выбрал ровно ту, какая выглядит исходя из имеющейся у меня информации самой скромно-необходимой. И результатами опроса я доволен: кажется, есть с кем начинать. То, что многим Клуб и даром не нужен, нормально. Клубу не нужны те, кому не нужен он. Единственное, что меня слегка расстроило, – это гы-гы под опросом. Слабо было молча мимо пройти? Впрочем, ладно – все это тоже давно знакомо.

Вот так как-то, дорогая моя кривая Гаусса.

УСТАВ ОТ МЫСЛЕЙ О КЛУБЕ

I. Как это работает

1. Клуб существует в двух параллельных формах: регулярные встречи онлайн и постоянно действующий чат его членов.
2. Встречи проходят ориентировочно раз в месяц, сезонами по 3-5. Программа сезона объявляется заранее.
3. Продолжительность одной встречи в условном зуме – от 2 до 2½ астрономических часов.
4. Встреча состоит из двух примерно равных частей. В первой группа не более чем из 10 человек (далее – Круглый Экран) обсуждает очередную книгу. Остальные участники молча слушают и наблюдают за кадром, в так называемом Зале.
5. После маленького перерыва к обсуждению подключается Зал – через вопросы в чате программы и, при желании, с выходом участников из Зала по очереди в видеорежим.
6. По окончании встречи разговоры продолжаются в чате – закрытой группе в Телеграме.
7. Видеозапись каждой встречи рассылается всем членам Клуба.

II. Особенности организации

1. Общественный строй Клуба – мягкий авторитаризм с элементами жесткого тоталитаризма, переходящего в полный беспредел.
2. Правила поведения отдельно не формулируются, поскольку и так всем понятны.
3. Состав Круглого Экрана на сезон формирует модератор, он же организатор, он же я. Желающие влиться в эту группу сообщают о своем желании, каковое удовлетворяется по возможности.
4. Если все пойдет хорошо, Круглых Экранов – и, соответственно, параллельных циклов встреч – появится больше одного. Возможно, это будут ветки по интересам.
5. Клуб платный – стоимость одной встречи с дальнейшим обсуждением составляет 1000 руб или ее эквивалент в любой разновидности тугриков. Подписка покупается на сезон.
6. При возникновении любых вопросов, касающихся разрешения спорных и неординарных ситуаций, см. п.1.

III. Что и как обсуждаем

1. Самое разное, но обязательно хорошо написанное. В основном худлит, но возможен и нон-фикшен. Пока ограничимся прозой. Если перевод – непременно с оценкой и обсуждением его качества. Если перевод не с английского – непременно с приглашением на экран переводчика, знающего язык оригинала, в роли эксперта.
2. Главная фишка Клуба – повышенный интерес к форме. Мы смотрим на книги в первую очередь [сейчас будет немножко пафоса] как на произведения искусства (см. девиз Клуба) [все, пафос кончился]. Стиль автора всегда находится в фокусе нашего внимания.

IV. С чего начнем

1. Состав первого Круглого Экрана образован из участников курса «Как писать с(т)ильно» в Школе «Азарт», поскольку идея этого курса имеет много общего с идеей Клуба. С ними и пройдет первая – пробная – встреча в Клубе. Количество желающих попасть в Зал определится путем специального опроса.
2. Материал пробной встречи и первого сезона – рассказы разных авторов, переведенные с английского и отобранные модератором, то бишь мной, с одобрения Круглого Экрана.
3. Первая же встреча будет платной: по бесплатной ничего не поймешь.
4. Тем, как она пройдет, определится все дальнейшее.

V. А смысл?

1. У каждого могут быть свои причины для вступления в Клуб.
2. Предполагается, что это будет хорошее интеллектуальное и эмоциональное развлечение.
3. Страдающие биполярным расстройством смогут благодаря Клубу легко переходить (а может быть, перейти раз и навсегда) из депрессивной стадии в маниакальную.
4. Вступив в Клуб, вы окажетесь в тесном сообществе людей, многие из которых профессионально занимаются литературой и языками, а это круто и полезно.
5. В том числе и переводчиков в Клубе будет немало, а переводчики знают книги, можно сказать, на тактильном уровне, на ощупь. И это помогает совершать неожиданные открытия.
6. Еще предполагается приглашать в гости самых разных интересных людей из литературных сфер.
7. Вообще у любых книжных клубов уйма плюсов, потому они и растут сейчас как грибы после дождя. А наш еще и особенный.
8. Да что я вас уговариваю, в конце концов. Не маленькие небось, сами разберетесь. Есть, конечно, и поприятней занятия. Например, книжку почитать.

А теперь пройдите, пожалуйста, опрос 👇

Знаете ли вы, что мы живем в пору взрывного неконтролируемого размножения книжных клубов, охватившего всю планету? А если не можешь остановить общественное движение, постарайся его возглавить – или хотя бы влейся в него и беги вместе со всеми, чтобы не затоптали. Так что имею удовольствие объявить, что открывается новый

КНИЖНЫЙ КЛУБ «АЗАРТ»

(за названием, как видите, далеко ходить не пришлось) с девизом, соответственно,

Reading as Art,

что можно считать сокращением более развернутой и в некотором роде программной установки

Reading and Talking about Books as Art.

Все соображения насчет того, какой эта организация видится мне сквозь розовый туман моих заблуждений и предрассудков, вошли в единый документ, который я, следуя популярному ныне тренду называть литературные произведения деепричастными оборотами (а также в полном согласии с действительностью), озаглавил

УСТАВ ОТ МЫСЛЕЙ О КЛУБЕ

(сокращенно просто «Устав»). Он будет опубликован ниже, а настоящий пост просьба развеять по просторам Телеграма, дабы все любопытные могли заглянуть на этот канал за дополнительной информацией. Дальнейшие планы таковы:

1. Публикация Устава
2. Опрос общественности с целью выяснения ее намерений
3. Торжественные похороны эмбриона Клуба, скончавшегося до родов, или
4. Назначение даты и темы первой встречи, комплектация личного состава, рассылка материалов, и
5. Вперед с неясными, но вдохновляющими перспективами.

А пока, если вам не совсем безынтересна эта затея, поставьте здесь 🆒, сейчас покажу как:

Успехи наших школьниц на одном из самых трудных переводческих конкурсов вдохновляют нас - а главное, чтобы вдохновили и вас - на новый летний курс перевода французской поэзии с Еленой Баевской. Те, кто уже у нас занимался, знают, насколько это увлекательно, а тем, кто еще не, предлагаем попробовать. Условия приема на сайте https://perevodasart.ru/i-course. Присылайте заявки с тестовыми переводами до 20 июня.
И кстати, можно строить планы на осень, если вас заинтересуют другие курсы

Тут неожиданно летний курс намечается - кажется, впервые у нас такое, но для поэтов сезон подходящий

С большим удовольствием послушал вчера лекцию Ольги Велавичюте, филолога по образованию, все о том же – как обсуждать книги в клубах. Опять задумался про то, как смотрят на книги ученые – филологи и литературоеды. Попытался подытожить свои ощущения, и вышло такое:

Было исключительно интересно (и вполне параллельно последнему ролику Армена Захаряна). Ольге огромное спасибо. Но все-таки это чисто филологический подход. Ольга совершенно права: она предложила набор оптик, с помощью которых можно взглянуть на книгу с разных сторон. Но все их объединяет одно: они предназначены для взгляда извне.

Представьте себе, что вы зоолог и изучаете зайца (скажем, дюреровского). Вы можете описать его происхождение начиная с самой первой бактерии. Можете распотрошить его и объяснить, как работает каждый его орган. Можете определить его место в общей классификации животных. Можете сосредоточиться на его среде обитания и повадках. Можете выяснить, чем он отличается от антилопы и почему не поет, как соловей (по-моему, это ужасно глупо, но некоторые чудаки, особенно французы, выбирают этот вариант). Но чтобы понять зайца, надо стать зайцем. По крайней мере, попробовать в него превратиться. Собственно говоря, это в какой-то мере и происходит с каждым неравнодушным читателем – а уж с переводчиками и подавно.

Когда я слушаю ученых, пепел убитых переведенных авторов стучит в мое сердце, и все они говорят: ребята, но мы же не для того книжки пишем, чтобы вы нас так…

А с другой стороны: извини, заяц. Ты попал.

ИИ жжет. Думаю теперь, то ли попросить одолжение, то ли потребовать. А может, использовать должок?

Предыдущую загадку раскусили быстро, да и кто бы сомневался. Действительно, скелет у Ремарка оживает на глазах – и благодаря смене местоимения с es на er, и с помощью превращения черепа, Schädel, в голову, Kopf. И чтобы не заскучали те, кто не знает немецкого, зато знает английский, подкину вам еще примерчик того, как ловко играет на смене местоимений теперь уже Стейнбек (перевод «Заблудившегося автобуса» есть, и он прекрасен, но я его цитировать не стану: тут даже Голышев ничего не смог поделать), с помощью того же приема – и не только его – очеловечивая муху, которая, впрочем, тоже почти что восстает из мертвых:

Pimples was washing his hands in a flat pan of gasoline in the garage. The sun warmed a brown leaf left by the past year and blown into a corner of the garage doorframe. After a while a little night-laden fly crawled heavily out from under the leaf and stood in the clear sun. Its wings were muddily iridescent and it was sluggish with night cold. The fly rubbed its wings with its legs and then it rubbed its legs together and then it rubbed its face with its forelegs while the sun, slanting under the great puffed clouds, warmed its juices. Suddenly the fly took off, circled twice, fluttered under the oaks and crashed against the screen door of the lunch room, fell on its back and buzzed against the ground, upside down for a second. Then it righted itself and flew up and took its position on the frame beside the lunchroom door.

Alice Chicoy, haggard from the night of sitting up, came to the door and looked out toward the bus. The screen door opened only a few inches, but the fly flung himself through the opening. Alice saw him come through and whacked at him with the dish towel she carried in her hand. The fly buzzed crazily for a moment and then settled under the edge of the counter. Alice watched the rear wheels of the bus idly turning in the air and then she went in back of the counter and turned off the steam valve of the coffee urn.

The brown fluid in the glass pipe on the side of the urn looked thin and pale. She ran her towel over the counter and in doing so noticed that the big white coconut cake in its transparent plastic cover was ragged on one edge with a "V" cut out of it. She took a knife from the silver tray, lifted the cover, trimmed the cake's edge, and put the crumbs in her mouth. And just before the cover went back into place the fly lunged under the edge and flung himself on the coconut filling. He clung under a slight overhang so that he was not visible from above, and he dug and struggled hungrily into the sweet filling. He had a high, huge mountain of cake and he was very happy.

Такая вот маленькая история про исполнение желаний. И мораль: если не свернешь с избранного пути и сумеешь увернуться от полотенца - будет тебе счастье. Вам завидно? Мне да.

Вы знаете немецкий? Ну хоть немножко? Сейчас покажу вам одну интересную вещь. И даже если вы по-немецки совсем ни бум-бум (почти как я), оцените ее потом, когда разберемся во всем вместе. Вот начало одной хорошей книжки всем известного писателя:

Das Skelett 509 hob langsam den Schädel und öffnete die Augen. Es wußte nicht, ob es ohnmächtig gewesen war oder nur geschlafen hatte. Zwischen dem einen und dem anderen bestand auch kaum noch ein Unterschied; Hunger und Erschöpfung hatten seit langem dafür gesorgt. Beides war jedes mal ein Versinken in moorige Tiefen, aus denen es kein Auftauchen mehr zu geben schien.

509 lag eine Weile still und horchte. Das war eine alte Lagerregel; man wußte nie, von welcher Seite Gefahr drohte, und solange man sich unbeweglich hielt, hatte man immer die Chance, übersehen oder für tot gehalten zu werden – ein einfaches Gesetz der Natur, das jeder Käfer kennt.

Er hörte nichts Verdächtiges. Die Wachen auf den Maschinengewehrtürmen waren halb am Schlafen, und auch hinter ihm blieb alles ruhig. Vorsichtig wandte er den Kopf und blickte zurück.

А вот два его перевода (фамилии переводчиков легко найти гуглом, но я их давать не буду, чтобы вы могли сравнить переводы максимально беспристрастно):

1. Скелет № 509 медленно поднял голову и открыл глаза. Он не знал, был ли он все это время в обмороке или просто спал. Впрочем, между тем и другим состоянием едва ли еще существовала какая-нибудь разница: голод и истощение давно позаботились об этом. И сон, и обморок каждый раз были погружением в какую-то бездонную трясину, из которой, казалось, уже нет возврата.

509-й полежал еще некоторое время неподвижно, прислушиваясь. Это была старая лагерная привычка. Никогда не знаешь, с какой стороны грозит опасность, и пока ты неподвижен, всегда есть шанс, что тебя не заметят или примут за мертвого — простой закон природы, известный каждой букашке.

Он не услышал ничего подозрительного. Часовые на пулеметных вышках пребывали где-то посредине между сном и бодрствованием, позади тоже все было спокойно. Он осторожно поднял голову и посмотрел назад.

2. Скелет номер 509 медленно приподнял голову и открыл глаза. Он не знал, что с ним было – обморок или просто заснул. Между сном и обмороком давно уже почти не было разницы, голод и истощение стерли эту грань. Сон ли, обморок ли – всякий раз тебя засасывала черная болотная муть, откуда, казалось, возврата уже нет.

Какое-то время пятьсот девятый лежал тихо – он прислушивался. Это было старое лагерное правило: покуда ты не движешься, остается надежда, что тебя не заметят или сочтут мертвецом, ведь никогда нельзя знать, с какой стороны грозит опасность; старый как мир закон природы, известный любой букашке.

Но ничего подозрительного он не услышал. Часовые на пулеметных вышках замерли в полусонной неподвижности, да и за спиной вроде бы тихо. Он осторожно повернул голову и посмотрел назад.

И теперь у меня к вам два вопроса. Первый: какой перевод лучше? И второй: какой замечательный художественный прием, использованный (или скорее даже изобретенный для этого отрывка) Ремарком - а вы, конечно, уже угадали, что это написал он, - не удалось перенести из оригинала ни в один из двух переводов?

Итоги Международного конкурса художественного перевода INALCO RUSSE OPEN 2025, блестящие результаты наших школьниц:
Елена Савина - I место;
Маргарита Литвиненко - III место;
Наталья Бухтоярова вошла в топ-десять участников.
💐💐💐💐🥂
https://inalco-russe-open.webnode.ru/rezultaty-de-mandiargues-2025/