Снова удивился тому, какой живой интерес – и какие горячие споры – вызывает эта тема, имя переводчика на обложке. Так что надо, наверно, еще раз по ней высказаться, чтобы уж все прояснить.

Какая разница, что написано на заборе? Важно, что за ним лежит. Все мы пользуемся, например, мобильными телефонами. А ведь кто-то их спроектировал, кто-то написал для них программы. Почему на корпусе не выбиты золотыми буквами их имена?

Или вот ученые. Сильно надо какому-нибудь большому математику, чтобы его фамилию знал каждый встречный? Нет – ему надо, чтобы у него было хорошее место с хорошей зарплатой, чтобы он мог спокойно заниматься тем, что ему нравится, чтобы его уважали и ценили те, кто понимает, что он делает и как хорошо это у него получается.

Давайте посмотрим, что значит имя переводчика на обложке для всех вовлеченных сторон.

Для издателя – это декларация его внимания к качеству перевода и, скажем так, модным издательским трендам. Имеет ли она отношение к реальности? Такое же, как любая реклама – к качеству рекламируемого продукта. Кроме того, издатель этим еще льстит самолюбию переводчика, но этой лести цена даже не грош, а ноль. Ценишь – заплати. Извини, бро (или сис), говорит он, мне самому мало. Ну так и не вешай тогда лапшу на уши.

Читателю это имя не дает ровным счетом ничего. Кто разбирается в переводе, найдет его и внутри книги (там оно должно быть обязательно, причем на достаточно видном месте – тут спору нет). А кто в этом вообще ни уха ни рыла и раньше думал, что книги как-то сами переписываются с одного языка на другой, тот, конечно, совершит для себя маленькое открытие, но все равно будет считать, что переводчик – это такой чувак, который берет словарь, находит там все слова оригинала по порядку и аккуратно набирает на клавиатуре их русские аналоги, при необходимости применяя свое знание падежов и артиклев. Это, знаете ли, так себе просвещение.

А переводчику его имя на обложке дает – ура! – видимость. Но если вы хотите, чтобы вас знали и любили все, вам лучше пойти в актеры или, еще вернее, превратиться в червонец. Известность – ну или, ладно, видимость – важна в профессиональной среде. Пусть нас знают и уважают (не на обложке, а в кассе) издатели, пусть о нас рассуждают и спорят критики (хотя про них Пушкин, кажется, уже все объяснил), а главное – пусть о нас скажут доброе слово те наши коллеги, чье мнение ценно для нас самих – если, конечно, мы это слово заслужим. А если переведенная нами книга вдруг прогремит и все лавры за нее достанутся автору, жалко нам, что ли? Лавровый лист в магазине три копейки стоит. А кому надо, те и тогда нас заметят и скажут спасибо.

В сухом остатке я вижу от этой практики мало толку (хотя и не возражаю против нее). Сам я хоть и не Карл Маркс, но ничто карлмарксово мне не чуждо: я тоже тщеславный, у меня тоже есть амбиции и мне тоже хочется, чтобы меня иногда погладили по головке и сказали, какой я молодец. И какой-то части меня действительно приятно видеть на обложке хорошей книги и мое имя. Но это точно не лучшая моя часть. И если она начнет много о себе понимать, я очень надеюсь, что у других моих частей хватит решимости на то, чтобы собраться с силами и дать ей хорошего пинка.