Ibicus Press

В последних известиях говорилось о предполагаемом увеличении импорта экзотических фруктов с острова Гаити. В качестве ответной меры правительство предлагало пересмотреть свои взгляды на отдельные положения культа Вуду.

– Все-таки заграница, – сказала вчера Дина в ответ на замечание Жернова, что чего ей здесь сидеть. – Можно дополнительно еще там окультуриться. Конечно, не Капри или, например, Сафари, но все-таки не наша дикость. <...>

Отчет по выполнению за предыдущий месяц оказался непростым. Некоторые данные приходилось пересматривать в свете отложенного укрупнения. <...>

Спустя некоторый промежуток времени почувствовал какое-то, как бы исходящее от конторских напряжение. Жернов поднял лицо от документа и от неожиданности едва не опрокинулся со стулом. Вместо слабо отличимых друг от друга конторских лиц на него глядели какие-то размалеванные африканские маски в их жутком многообразии.

+++
Борис Дышленко, «Жернов и общественные процессы»
(~1983-2000-е)
520 р.

– Если бы моё ремесло не заставляло меня ходить в церковь, – сказал Газ Пламинг, – я передушил бы всех священников, это скопище лжи…

– О! – воскликнула сестра Агатист. – Если бы не церкви и храмы, я бы не прожила так долго. Девочкой я вставала в четыре часа утра. Мне приходилось бегать, как бесёнку, пока я не согревалась. Я простаивала всю службу, пока не валилась с ног. А преподобный Грозошляпкинс в порыве невероятной страсти пинал подножие кафедры, отрывал рукава от рясы, поджигал свой парик, а затем швырял его в толпу. Он кричал, топал ногами, бил себя в грудь, пот катил с него градом – и всё это ради спасения душ своей паствы.

– Я уверена, он был отъявленный мошенник и негодяй, – заявила миссис Нанни Весёлый Горшок. – Если бы я была мужчиной, я бы подкараулила его у подножия кафедры, пнула хорошенько и убежала!

– Ты бы пнула его, невежественная шельма? Посмотрела бы я, как ты пнешь хотя бы одного священника и как тебя потом отдерут за уши!

+++
Уильям Блейк, «Остров на Луне»
(1784)
640 р.

В сети столько вирусов! Вчера вирус, а сегодня – самостоятельная система принятия решений, искусственный интеллект. И он, например, предпочитает блондинок. Если менеджер – джентльмен, то почему бы не напечатать армию дронов ради саморазвития на досуге. ИИ все равно, какая у кого система ограничений, перераспределения власти среди финансистов, плутократов, чиновников и просто глупых людей. Он существует независимо в параллельной реальности.

А что если оно строит корабль, пока где-то составляются копролиты «взвешенных» решений? Матрица изгнана глубоко во внешние сумерки, в нору кафкианского зверя... Желеобразная и тягучая, как слайм, Москва-река-2.

Солнце садится в марево, оранжево-красное от смога и пыли мегаполиса. В центре мегаполиса – чёрное озеро. Огромный провал, заполненный темной водой, с прозрачными белёсыми существами. Провал растет, размывает берега, и здания сползают вниз, в чёрную воду, там теперь – «Новая Москва».

+++
Альберт Солдатов, "Джилл Валентайн должна умереть"
(2024)
200 р.

Богоматерь улицы нашей
17 сентября

В тот момент, когда лондонское солнце касается сумрачных лавок своей грязноватой палитрой – состаренным золотом и багрецом развешанных мясных туш; металлической зеленью спелой капусты; коричневатой желтью картофельных залежей; яркой белизной криво наклеенных рекламных объявлений – тогда-то и наступает время повстречать ее. Увидите ее растрепанной, с непокрытой головой; задрипанная, с острыми углами шаль укрывает ей спину, а спереди раздувается грязный фартук; она перегораживает собою тротуар; царит в своем углу улицы, где не смолкают детские крики и под гулким топотом копыт бьется припадочный пульс асфальта.

У нее всегда на груди ребенок; ее обнаженные предплечья размерами не уступают мужским; она смотрит упрямо и сердито; когда смеется, делает это с резкой, суровой веселостью. Она всегда несет свою нищенскую солидность с твердым и вызывающим достоинством, что превращает ее в безусловный символ кокни-материнства.

+++
Хьюберт Крэкенторп, «Виньетки»
(1896)
400 р.

Клеветники, валяться им дохлыми, так и не смогли убедить никого в том, что добрый могучий Южанин Ирвикер-Уховерт, как его прозывал один набожный автор, совершил неприличный поступок более тяжелый, нежели, о чем трепался какой-то парковый сторож либо просто прохожий, не посмевший отрицать, что в тот день вкусил души кукурузной, неджентльменское поведение в отношении парочки изящных служанок в прозелени камышовой лощины, куда, как утверждает парочка платьепередничков, госпожа природа во всей невинности своей спонтанно и примерно в то же время воспослала их обеих, но исходя из чьих опубликованных показаний, каковые в местах где они не сомнительно чисты, заметно расходятся в мелких деталях касаемо интимной природы всего вышепроисшедшего по статье первого правонарушения на лоне природы проходящего, <...> явилось частичным оголением со смягчающими обстоятельствами в виде ненормально жаркого бабьего лета и поспелой оказии, его спровоцировавшей.

+++
Джеймс Джойс, «Отель Финна»
(1923)
525 р.

Литературные критики продолжают интенсивно осмыслять книгу Андрея Бычкова «Наконец-то не конец»:

рецензия Дарьи Тоцкой «Дух и элементарные частицы» – в электронном литературном журнале АТМА:

А что есть любовь? Я отвечу самыми простыми словами из биологии: не посягать на место другого в пищевой цепочке, не поглощать его, не умерщвлять, с точки зрения живых организмов. Но Бычков снова идет еще дальше, приготовьтесь к погружению в мир античных трагедий… и физики элементарных частиц, чтобы добраться, наконец, до какой-то еще неизведанной сознанием истины.
<…>
… интересен сплав бычковской симуляции «потока сознания» с античной трагедией. Было бы странно обращать на это внимание, будь это просто перемежающиеся вставки, подобно нашинкованному салату; нет, взаимопроникновение жанров и эпох гораздо глубже и интереснее. Если вспомнить хоры античных трагедий, которые то занимаются самоанализом вместо персонажей, то смакуют злой рок, то как раз все это и можно найти в отдельных частях романеллы. Ученые разгоняют частицу чтобы что – пойти наперекор времени, погрузить ее в воспоминания, в прошлое? Этим и занята частица-Антигона, блуждающая между двух миров.

Что же касается иных перипетий сюжета и языковых особенностей, то здесь безумие Бессознательного наравне с бесстыдством и копанием в основах эроса и витальности – вот как это все можно бы воспринимать, как экспириенс воли, забредшей в Бессознательное, чтобы вынести некую идею, урок; как Путь, подобно древним образчикам литературы времен эпосов, возвышенных и серьезно настроенных на Поиск, как бы ни прикрывался автор-физик мнимой легковесностью абсурда.

Полный текст рецензии

+++++
«Наконец-то не конец» на сайте издательства

Video-talk накануне каменного века:

боулинг коньяком, «Антигона» и «Улисс», книга-хронология модернизма, «трансгрессия как норма вечера», дрожание формы, катастрофа-спутник Земли, визит к минотавтору и прочие эксцессы литературы и свободного общения:

писатель, критик, издатель и другие в беседке книжной ярмарки «Черный рынок», 4 июля сего года, 78 мин.:

<диджитал пьеса: видеоформат>:

youtube.com/watch?v=0ZcED_NBVwk&feature=youtu.be

В том же номере «Волги» - текст Елены Севрюгиной о книге Андрея Бычкова «Наконец-то не конец» и особенностях творческой философии автора, в целом:

Вроде перед нами все та же неустойчивая, дробящаяся на осколки, неизменно ускользающая сюрреалистическая реальность, все то же ощущение тревожности и все те же «хулиганские выходки» языка, которому неведомы законы формальной логики и элементарного здравого смысла, но… Все же что-то неуклонно поменялось, заставило несколько сместить фокус зрения в область еще большего абсурда и бессмыслицы бытия. Больше жесткости, больше цинизма и жутковатого юмора, проваливающегося в трагизм, больше непреклонности к читателю, который может и не выдержать бремени авторского замысла – так, пожалуй, можно охарактеризовать новое творение Бычкова.

И еще больше смысловых и тематических скреп, превращающих книгу в «целостную интеллектуальную антиутопию», где герои вынуждены стоять на «шоссе смысла якобы все той же вынужденной трагедии» и где их неизменно губит «посредственность реализма, которая случается на каждом шагу». Своеобразным рефреном всего происходящего становится тема рока, «наезжающего» на человека, становящегося поперек его высшего предназначения, его истинного «я», оторванного от прочих судеб и жизней.

Рок у автора весьма причудлив и своенравен. И, как это и свойственно року, поведение его непредсказуемо. Он то является в облике зеленого чумазого дядьки, опоздавшего на поезд, то стучится в дверь как грозный работник НКВД, то мчится на всех скоростях гигантским бензовозом, от которого невозможно уклониться.
<…>
Ну, и конечно, не стоит забывать о том, что главное мы извлекаем из удивительного языка Андрея Бычкова. Это и самостоятельный герой прозы, и единственно возможный сюжет, и единственно состоявшаяся реальность, позволяющая услышать голос бессознательного, для которого законы формальной логики не существуют, да и не могут существовать. <…> Он саморазрушается и самовоспроизводится, создает новые смыслы и тут же их нейтрализует.

Полный текст рецензии

+++++
«Наконец-то не конец» на сайте издательства

В сдвоенном номере 7-8 толстого литературного журнала «Волга» – блестящая, как всегда, рецензия начитанного и насмотренного Кирилла Ямщикова на «Явление призраков» (с вертмюллеровским названием «Прогулка вдоль полночи с переносным ненастьем за плечами»):

… Шуль благородно старомоден, эрудирован, выучен тонкостям обращения с публикой и её ожиданиями, – и в то же время достаточно безрассуден, чтобы творить персональное, умеренно переносное ненастье. Это проза киношника, выпендрёжника, злого ребёнка, но тем она и проворачивает чудеса. Удивляетесь, видя, как много на этих страницах Фассбиндера, прогоревшего, выгоревшего кометой? Да ни разу: Шуль знает в нём такого же собрата, туземца, дикаря с обязательствами провидца: европейского по традиции, но совершенно неизвестного художника, tamam shud.
<…>
Понимая, что нормальный роман – классический, от рождения к смерти, – ему уже, видимо, не написать, не избыть личным прошлым, Шуль делает понятный, объяснимый ход: превращает собственную память в музей, передвижную ярмарку имени Песочного Клоуна. «Явление призраков» чувствуется как чтиво, которым перебивается большой режиссёр в отрыве от импровизации (Жан Эсташ, там, или Франсуа Трюффо), этакие маргиналии, но в маргиналиях этих объяснён и каталогизирован европейский метод, додуман, наверное, принцип докучливой эстетизации всего и вся: от барных коктейлей до барочных спектаклей.
<…>
… Шуль и не преследует цель раззадорить читателя, спеленать его воспоминанием. Патрик Модиано, чью близость этой книге, несколько иронически, я утвердил в самом начале рецензии, раз за разом соображал одну конкретную историю – подбирал к ней отмычки, будто не представляя до конца, как и почему хочет её рассказать. Необыкновенный писательский фатум; редко встретишь такую последовательность, такую верность однажды призванным декорациям. Но Модиано призывал их не из-за бедности слога, не из-за дряхлости опыта; просто верил, что всё это достойно магических итераций в полутьме кафешантана.
<…>
Несомненно грустный, отчасти трагический роман «Явление призраков» был написан поздним художником в час солнечного затмения, и диск этой паузы, этой тяжёлой, но ласковой прямоты, определённо заслуживает читательского комментария: внутри головы, молчанием или риском презрения. После Годара и Товарищей случилось многое, и культура не встряла. Французы учинили cinéma du look, вернулись к барокко и громыханию, но и эта манера себя исчерпала, когда Жан-Жак Бенекс снял не «Диву» (Diva, 1981) или «Луну в сточной канаве» (La Lune Dans le Caniveau, 1983), но «Приключения трупа» (Mortel Transfert, 2001).
<…>
Потому что большое время уходит, и за ним приходит нечто большее.

Полный текст рецензии

+++++
Купить «Явление призраков»

В прошлые выходные в Москве прошла книжная ярмарка «Черный рынок» — кочующий фестиваль, направленный на кооперацию, взаимовыручку и восстановление социальных связей между людьми, инициативами и проектами. 

Было заявлено более 30 независимых издательств, и я с интересом залетела посмотреть на книги, которые часто выпадают из фокуса внимания в силу своей нишевости. 👀 Ну и подсветить некоторые, само собой! (Блогер я или где?)

К сожалению многие участники оказались не готовы рассказывать о книгах в видео формате. (Было максимально неловко. 👉👈) Тем сильнее я признательна издателям, кто все же не побоялся и озвучил свои рекомендации на камеру.😍

Традиционно, задала всем один и тот же вопрос: какую одну книгу, самую яркую и интересную на стенде, вы бы посоветовали читателям.

Список рекомендаций получился своеобразным, но любопытным. 👌

📚 Издательство «Ad Marginem»

📖 Флорен Иллиес «Когда заходит солнце. Семейство Томаса Манна в Санари»

📚 Издательство «НЛО»

📖 Светлана Бойм «Другая свобода. Альтернативная история одной идеи»

📚 Издательство «Бослен»

📖 Назаров Иван Александрович Адреса Михаила Булгакова. «Факт: в Москве тесно»
📖 Сергей Капков «В Союзе с мультфильмами. О связи времени и кино, о судьбах и мультипликации»
📖 Сесиль Вейсброт «Музейный остров»

📚 Издательство магазина «Циолковский»

📖 Алексис де Токвиль «Воспоминания»

📚 Издательство Музея современного искусства «Гараж»

📖 Александр Дуднев, Константин Гудков «Москва на стройке. Полный каталог архитектуры 1917-1941»

📚 Издательство «Носорог»

📖 Гомер «Одиссея» пер. Г. Стариковский

📚 Издательство «Ibicus Press»

📖 Андрей Бычков «Наконец-то не конец»
📖 Леонид Александровский «Сны четвертого года»

Чем интересны эти книги, и почему стоит обратить на них внимание — смотрите в коротких роликах. 📸

Ну и отдельно стоит упомянуть книгу, вокруг которой была выстроена концепция и общая тема фестиваля.

📚 Издательство «Ad Marginem»

📖 Маршалл Салинз «Экономика каменного века»

Это одна из важнейших книг по современной антропологии, которая сразу после первой публикации в 1972 году принесла ее автору репутацию мэтра. Предприняв амбициозную интерпретацию природы экономической деятельности как культурного феномена, Салинз радикально пересмотрел традиционные представления не только об охотниках и собирателях, но и о первобытном обществе и так называемом натуральном хозяйстве в целом. Именно здесь Салинз обнаружил «первоначальное общество изобилия» — концепцию, которая стала его визитной карточкой в антропологии и на десятилетия вперед определила горизонт дискуссий, давно преодолевших академические рамки. Но, как и полвека назад, гипотеза о том, что первобытные люди, возможно, жили лучше без благ современной цивилизации, сохраняет свою провокативность и заставляет искать ее новые подтверждения или опровержения.

✅️ Кстати, одну книгу из рекомендованных я сразу же купила! 🤪

Угадаете какую?

#читайтебольшехорошихкниг
#гделучшиетусовкиунасвклубе

⚡️УЖЕ СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ!🎙