… Шуль благородно старомоден, эрудирован, выучен тонкостям обращения с публикой и её ожиданиями, – и в то же время достаточно безрассуден, чтобы творить персональное, умеренно переносное ненастье. Это проза киношника, выпендрёжника, злого ребёнка, но тем она и проворачивает чудеса. Удивляетесь, видя, как много на этих страницах Фассбиндера, прогоревшего, выгоревшего кометой? Да ни разу: Шуль знает в нём такого же собрата, туземца, дикаря с обязательствами провидца: европейского по традиции, но совершенно неизвестного художника, tamam shud.
<…>
Понимая, что нормальный роман – классический, от рождения к смерти, – ему уже, видимо, не написать, не избыть личным прошлым, Шуль делает понятный, объяснимый ход: превращает собственную память в музей, передвижную ярмарку имени Песочного Клоуна. «Явление призраков» чувствуется как чтиво, которым перебивается большой режиссёр в отрыве от импровизации (Жан Эсташ, там, или Франсуа Трюффо), этакие маргиналии, но в маргиналиях этих объяснён и каталогизирован европейский метод, додуман, наверное, принцип докучливой эстетизации всего и вся: от барных коктейлей до барочных спектаклей.
<…>
… Шуль и не преследует цель раззадорить читателя, спеленать его воспоминанием. Патрик Модиано, чью близость этой книге, несколько иронически, я утвердил в самом начале рецензии, раз за разом соображал одну конкретную историю – подбирал к ней отмычки, будто не представляя до конца, как и почему хочет её рассказать. Необыкновенный писательский фатум; редко встретишь такую последовательность, такую верность однажды призванным декорациям. Но Модиано призывал их не из-за бедности слога, не из-за дряхлости опыта; просто верил, что всё это достойно магических итераций в полутьме кафешантана.
<…>
Несомненно грустный, отчасти трагический роман «Явление призраков» был написан поздним художником в час солнечного затмения, и диск этой паузы, этой тяжёлой, но ласковой прямоты, определённо заслуживает читательского комментария: внутри головы, молчанием или риском презрения. После Годара и Товарищей случилось многое, и культура не встряла. Французы учинили cinéma du look, вернулись к барокко и громыханию, но и эта манера себя исчерпала, когда Жан-Жак Бенекс снял не «Диву» (Diva, 1981) или «Луну в сточной канаве» (La Lune Dans le Caniveau, 1983), но «Приключения трупа» (Mortel Transfert, 2001).
<…>
Потому что большое время уходит, и за ним приходит нечто большее.
Полный текст рецензии
+++++
Купить «Явление призраков»