Согласно С. В. Волкову, «специфика политики большевиков 1917–1922 гг. состояла в установке, согласно которой люди подлежали уничтожению по самому факту принадлежности к определенным социальным слоям … фактически речь шла об уничтожении культурного слоя страны», т.е. самых лучших людей. Причём это истребление должно было происходить без суда и следствия, в массовом порядке, о чём порой безо всякого стеснения сообщалось весьма в открытую.

Достаточно привести следующие слова М. И. Лациса, главы ВЧК: «Не ищите в деле обвинительных улик о том, восстал ли он против Совета оружием или словом. Первым долгом вы должны его спросить, к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, какое у него образование и какова его профессия. Вот эти вопросы должны решить судьбу обвиняемого. В этом смысл и суть красного террора».

И действительно, пишет Волков, хотя «в абсолютном исчислении большая часть жертв террора приходится … на рабочих и крестьян … в процентном отношении (по отношению к собственной численности) наибольшие потери понесли именно образованные слои». «Из примерно 4 млн. человек, принадлежащих к элитным (и вообще образованным) слоям в 1917–1920 гг. было расстреляно и убито примерно 440 тысяч и ещё большее число умерло от голода и болезней, вызванных событиями», повлияла и «эмиграция представителей этих слоев, исчисляемая не менее чем в 0,5 млн. чел.». В случае же дворянства относительно тех, кто был жив на момент большевистского переворота, «доля погибших в 1917–1922 годах и эмигрировавших … среди мужчин часто составляет до 100%».

В то же время для Платона подобные дерзновения просто немыслимы, истребления καλὸἱ κἀγαθόί он не только не планирует, но и стремится к ровно противоположному. Ключевую цель его государства, то, ради чего оно, собственно, организуется, Виппер ёмко обозначает так: это — «большой питомник и университет аристократии», стремящийся «вырастить и воспитать чистую расу» при помощи «расовой дисциплины, заимствованной из области животноводства». Для этого будут осуществляться контролируемые «случения самцов и самок, находящихся под строгим надзором предержащих властей, которые будут обладать высшими антропологическими сведениями». Всё «Государство», согласно исследователю, в конечном итоге — лишь «трактат о воспитании и обучении высшей породы людей».

Сам Платон в первую очередь обращает внимание, что у птиц, собак и лошадей порода крайне портится, если позволять им спариваться как попало, а ведь «и c человеческим родом дело обстоит так же … [вот почему] лучшие мужчины должны большей частью соединяться с лучшими женщинами», при этом «потомство лучших мужчин и женщин следует воспитывать, а потомство худших — нет, раз наше небольшое стадо должно быть самым отборным». Должна производиться выбраковка, при которой «младенцев, родившихся от худших родителей или хотя бы от обладающих телесными недостатками … [специальные люди] укроют», иначе говоря, умертвят. Тут Платон планирует подражать Спарте, где на тот момент якобы уже давно поступали так. Что следует, в частности, из Плутарха, уверяющего, что спартанцы по поводу такого ребенка полагали, что «его жизнь не нужна ни ему самому, ни государству». 

Итак, Платон предлагает выводить чистую расу, в процессе умерщвляя неполноценных. Всё это напоминает уже совсем не СССР, а некое другое государство XX в., которое, впрочем, считается ничуть не менее тоталитарным, а кроме того, там также находилась у власти социалистическая и рабочая партия. Причём там нашли своеобразную имплементацию и другим идеям философа: к примеру, его ключевая мысль о том, что в идеале каждый должен «заниматься своим делом и не вмешиваться в чужие», у Ульпиана принявшая вид «[следует] каждому своё (suum cuique) воздавать», обнаружилась затем в виде лозунга на вратах концлагеря Бухенвальд.

Пожалуй, допустимо сказать, что два этих чудных государства в некотором роде поделили между собой утопию Платона как бы пополам, реализуя его идеи избирательно, в той мере, в какой они отвечали их собственным тенденциям. А известную прибаутку Р. Рорти по поводу философского диспута правогегельянцев и левогегельянцев, разрешившегося в ходе события, известного как битва под Сталинградом, легко в контексте переделать в правоплатоников и левоплатоников. И наоборот: если смотреть ретроспективно, государство Платона представляет собой как бы смесь этих двух режимов, подобно тому, как ею является карикатурная Галактическая империя из «Звёздных войн».

#sovdeputopia
⬅️⬆️ «Социалистическая „Республика“: правда ли, что СССР был воплощением утопии Платона?», 13/19 ⤴️➡️