Аристотель отношения мужчины и женщины в семье описывает так: «Первый по своей природе выше, вторая — ниже, и вот первый властвует, вторая находится в подчинении». При этом менее всего верной будет версия, что речь идёт о чём-то вроде рабского подчинения, что Аристотель отмечает отдельно, утверждая, что «женщина и раб по природе своей два различных существа» и только «у варваров … [они] занимают одно и то же положение».

Тем не менее κύριος οἶκος, аналог римского pater familias или отечественного большака, был неоспоримым главой семьи. Как пишет Л. Фоксхолл (2013), эту роль обычно занимал самый взрослый мужчина рода, как правило, отец семейства. К его домочадцам у всего внешнего, существующего за пределами домохозяйства, не было никакого иного доступа, кроме как через него, представляющего их интересы во всех смыслах. Греки, замечает Фоксхолл (1989), «нашли бы немыслимым существование индивида, не принадлежащим к какому-либо домохозяйству, а те немногие, кто всё же были такими исключениями, без сомнения, полагались аномалией».
 
Естественно, эмансипация женщины слабо осуществима в таких условиях, вот почему мало удивительного в том, что Платон заодно предлагает полную отмену института семьи. Прекрасно понимая, как его предложение будет звучать для современников, платонов Сократ пытается упомянуть оное как бы мимоходом, опасаясь останавливаться подробнее. Этого, однако, сделать ему не позволяют собеседники, хором затребовав объясниться. Что он и вынужден сделать: итак, в его утопии «все жены … должны быть общими, а отдельно пусть ни одна ни с кем не сожительствует. И дети тоже должны быть общими, и пусть отец не знает, какой ребенок его, а ребенок — кто его отец».

Отвратительно? Тем сильнее, пожалуй, что как-то очень уж близко мы все к этому сейчас подошли и безо всяких СССР… С другой стороны, Платон грезит об учреждении подобного не то, что бы «со зла», но из очень по-своему понятой заботы о людях. Ведь им, как он верит, при такой реформе не придётся тратить силы на свой οἶκος, направив их взамен на пользу государству, предлагает подумать «о разных мелких неприятностях, от которых они избавятся, например … о трудностях и тяготах воспитания детей, об изыскании денежных средств, необходимых для содержания семьи … словом, друг мой, тут не оберешься хлопот». По-видимому, он недолюбливает институцию уже на личном уровне, что видно по его следующей ремарке, что «не стоит говорить о таких низменных вещах». Ведь сам философ, что не было характерно для его времени, женат никогда не был и детей не имел — при том, что дожил где-то до 80 лет.

В известном смысле он хочет даже не уничтожить семью, а как бы даже совсем наоборот, жаждет распространить её на всё общество. Так, предлагаемая им ранее «благородная ложь» из нужна в т.ч. затем, чтобы мотивировать людей «к другим гражданам относиться как к братьям». Как верил Платон, если никто не будет знать своих родственников, он станет в них подозревать любого встречного: такой «с кем бы … он ни встретился … будет признавать в них брата, сестру, отца, мать, сына, дочь или их детей либо дедов». Весьма наивное, разумеется, мнение, которому исчерпывающе возражал уже Аристотель, заметивший, что в реальности вышло бы ровно наоборот.

Будучи поклонником узкой специализации, Платон хотел и воспитание детей перепоручить вместо их родителей, являющихся по определению любителями, специальным профессионалам, замечая, что в его государстве «всё рождающееся потомство сразу же поступает в распоряжение особо для этого поставленных должностных лиц», которые выращивают весь молодняк коллективно. Впрочем, понятие родителей всё же не упразднено при этом целиком, и «всякий будет называть своими детьми тех, кто родился на десятый или седьмой месяц от дня его вступления в брак, а те будут называть его своим отцом».

#sovdeputopia
⬅️⬆️ «Социалистическая „Республика“: правда ли, что СССР был воплощением утопии Платона?», 16/19 ⤴️➡️