Апофеоз человеческого муравейника в своё время был изображён Г. Уэллсом в «Первых людях на Луне» (1901), где «каждый гражданин знает свое место … и благодаря искусной тренировке, воспитанию и соответствующим операциям в конце концов так хорошо приспосабливается к нему, что у него нет ни мыслей, ни органов для чего-либо другого … Если, например, селенит предназначен стать математиком, то его с рождения ведут к этой цели. В нем подавляют всякую зарождающуюся склонность к другим наукам … его мозг развивается только и исключительно в этом направлении … те его части, которые нужны для математики … как бы высасывают все жизненные соки и силу из остальных частей организма», и в итоге «его голос выкрикивает одни математические формулы, он глух ко всему, кроме математических задач»

Даже у Хаксли в его «Дивном новом мире» чаяния Платона не выводились с такой завершённостью — ведь именно этого наш философ и алкал, полагая, что «каждый отдельный человек должен заниматься чем-нибудь одним из того, что нужно в государстве», убеждённый, что «заниматься своим делом и не вмешиваться в чужие — это и есть справедливость». Тогда как «вмешательство этих трех сословий в чужие дела и переход из одного сословия в другое — величайший вред для государства и с полным правом может считаться высшим преступлением».

Сюда же он относит и попытку заниматься чем-либо, помимо узкой специализации своего класса, «когда один и тот же человек попытается все это делать одновременно». Ведь «усердно … предаваться двум занятиям … не способен, пожалуй, по своей природе ни один человек», а значит, подобное ради эффективности следует попросту запретить.

Подобное стремление к узкой специализации, занятию только одним ремеслом, как и само его как понятие, а также вообще любое умение или искусство, греки именовали словом τέχνη, противопоставляя ему явление «мастера на все руки», самодостаточности, иначе αὐτάρκεια. Консервативное греческое отношение, выраженное софистами, было склонно презирать первое, похваляясь своими успехами во втором, Платон же с ними на эту тему активно спорил, что мы и видим.

В то же время в СССР царил совсем иной настрой, там и от последнего из трудящихся ожидалось, что он будет занят, например, собственным интеллектуальным просвещением (точнее, тем, что там под этим понималось). Ещё вернее это было на бытовом уровне, где приходилось крайне туго без умения чинить многие вещи самому, в первую очередь сантехники, что я бы назвал «советской бытовой автаркией».

Среди аргументов, которые Асмус приводит против сходства СССР и платоновской утопии, есть чуть ли не единственный, который не только не кажется издевательским, но и является весьма веским. Как отмечает В. Ф., Платону целиком чужда идея построения сколько-нибудь эгалитаристского общества; освобождать массы от «угнетения» ему и в голову не приходит. Более того, к «пролетариату» философ относится с презрительным равнодушием, а «к самому труду, как таковому, отношение Платона не только безразличное, но даже пренебрежительное … в глазах Платона … на душу он действует принижающим образом. В конце концов, производительный труд — удел тех, у кого способности скудны и для кого нет лучшего выбора».

Действительно, уже Аристотель замечал, что Платона нисколько не интересует трудящееся население, он обеспокоился описанием быта одних только высших сословий, и, «хотя остальные граждане составляют, как оказывается, почти все население государства … относительно их ничего определенного не сказано». От них требуется одно: работать, обеспечивая тем возможность существования лучших, последним же Платон строго запрещает подражать тем и тому, «что несвойственно свободному человеку и что вообще постыдно», в частности женщинам, рабам и ремесленникам. Он убеждён, что уподобляться «кузнецам, различным ремесленникам … вообще тем, кто занят чем-нибудь в этом роде» столь же неразумно, сколь и безумцам, или воспроизводить ржание коней. Им «не позволено даже ничему этому уделять внимание».

#sovdeputopia
⬅️⬆️ «Социалистическая „Республика“: правда ли, что СССР был воплощением утопии Платона?», 11/19 ⤴️➡️