Так зачем же Карпюк продвигает столь маргинальную версию? Ларчик открылся проще некуда: её доказательством занималась… его сестра, М. Финкельберг (2001). Она убеждена в наличии «высокой степени сходства между … минойским и ликийским [языками]», последний же как раз является индоевропейским. Ну и что перед нами, как не непотизм, a.k.a. кумовство, в его худших проявлениях? Довольно характерный момент, уже многое говорящий нам о личности консультанта. И это при том, что 19 годами ранее, в лекциях для МГУ, Карпюк утверждал совсем иное, а именно что «знаменитый Фестский диск написан на языке до-индоевропейских обитателей Средиземноморья».

Далее не раз ещё можно будет заметить, сколь его мнение того времени куда более взвешено, нежели то, с которым позднее так не повезло познакомиться «Постнауке» и «Арзамасу», а через них — и простым трудящимся.


Ошибка №3: «[На Крите] совсем нет крепостных стен. Похоже, критяне живут относительно спокойно» (1:10–1:13), тогда как позднее у греков-микенцев «города уже прячутся за шестиметровыми стенами. Жизнь тут совсем не мирная» (2:16–2:21)

Всегда было печально наблюдать, как этот сомнительный силлогизм некритично и совершенно бездумно повторяется из раза в раз, поскольку лично мне в первый же раз, когда я его услышал, пришло в голову простейшее и вместе с тем наилучшее возражение. Ведь если бы отсутствие стен действительно прямо коррелировало с мирностью, то самыми большими пацифистами из всех оказались бы спартанцы, чей город, как известно, вообще никак не был укреплён. Согласно Плутарху, когда «кто-то спросил его, почему у Спарты нет городских стен, Агесилай показал на вооруженных граждан и сказал: „Вот — спартанские стены“». Что со всей очевидностью не так, ведь воинственность Лакедемона, напротив, является притчей во языцах, а (не)укреплённость, таким образом, сама по себе слабо с ней связана.

Всё это, впрочем, и не важно, поскольку стены на Крите ещё как имелись, что не было секретом уже для Эванса, который ок. 1895 г., сразу же, как получил разрешение вести раскопки, пишет Гир, натолкнулся «на серию древних сооружений, которые … были интерпретированы как крепости». Тогда он писал о множестве «фортов», «бастионов», «насыпей» и «башен», рассуждал о «городе замков», упоминал «группу „циклопических“ укреплений», из чего делал вывод о том, что общество тех, кого он решил назвать «минойцами», было довольно воинственным (warlike, belligerent).

Лишь к 1897 г. он по идеологическим причинам передумал, и принялся выставлять древний Крит беспрецедентно мирным обществом, а к 1901 г. уже заявлял, что Кносс не знал «и следа сложной системы укреплений, характерных, например, для Тиринфа и Микен». Именно под влиянием подобной риторики со временем сложилась тенденция видеть минойцев и микенцев как некую дихотомию мира и войны.

С сер. XX в. и по 80-ые его годы, пишет Гир, археологи, занимавшиеся вопросом, и камня на камне не оставили от прежнего тезиса сэра Артура о «минойском пацифизме», а к концу века восприятие этой цивилизации и вовсе «совершило полный оборот». Тогда «воинственные … минойцы Эванса из его ранних интерпретаций были уже готовы вернуться» на страницы академических изданий, и это при том, что основаны они были «на тех же самых свидетельствах … которые Эванс же и обнаружил в 1895, только чтобы позднее отвергнуть».

Как мы видим, концепция Pax Minoica, названная так по очевидной аналогии с Pax Romana, но совсем в другом смысле, не имеет ничего общего с реальностью, основана буквально на подтасовках, на сокрытии фактов, в результате чего интерпретация стала представлять собой отражение реальности с точностью до наоборот. Для научного сообщества всё это не отнюдь не секрет: уже «к кон. 90-ых», заключает Гир, «минойский пацифизм был более или менее изгнан из уважаемой археологии». Из чего следует, что «Арзамас» так охарактеризовать трудно.

#arzamas
⬅️⬆️ «Апофеоз безграмотности: 25 ошибок видео „Арзамаса“ „Древняя Греция за 18 минут“», 5/18 ⤴️➡️