Итак, искомый пушкинский намёк призван научить, как совершить переход в новое состояние, рассказав о том, «как оно бывает» в тех условиях, в которые предстоит оказаться. В его функции входит «„переключение“ базисных, зачастую взаимоисключающих моделей поведения при переходе из одной культурной зоны в другую», сообщает Михайлин. В частности, множество мифов и легенд посвящено маргинальному пространству, «Дикому полю».

В этом смысле особенно выделяются сказки, где имеются персонажи-волки, функция которых для знатока компаративистики довольно очевидна. Как уже было подробно исследовано, наука эта убеждена, что волками себя осознавали члены индоевропейских юношеских союзов, проходивших инициацию в том самом пространстве: их договорились именовать *kóryos. Как пишет А. И. Иванчик (1988: 40), «все члены союза … считались псами-волками. Инициация молодых воинов состояла в их магическом превращении в волков». Это — те самые оборотни, которых так до неузнаваемости изуродовало современное фэнтези.

Интереснее же всего в данном контексте скрытые смыслы сказки, известной как «Красная Шапочка». Наиболее она известна в вариантах Ш. Перро (1697) и братьев Гримм (1812). У них у всех, напомню, речь идёт о девочке, которая была проглочена волком, который имперсонировал её бабушку, прежде серым разбойником также съеденную.

У Перро на этом всё и заканчивается, никакого счастливого конца не предполагается. Посыл же им предлагается поучительный в самом простом смысле, который он не преминет привести в послесловии: «Дети, не следует разговаривать с незнакомцами». То же и у Гримм — правда, у них к таким выводам Шапочка приходит при жизни, — а точнее, после добавленного братьями хорошего финала, когда охотники выпускают и девочку, и её бабушку на волю из чрева волка, набивая оное камнями, из-за которых волк потом гибнет, или, в иной вариации, тонет.

Народных же, необработанных версий этой истории П. Деларье собрал целых 35, среди которых особенно интересна «История бабушки», которую, как сообщает А. Ю. Мельников (2015), впервые записал А. Мильен в 1885 г.; именно на неё опирался Перро. Там ни разу не упоминается слово «волк», но говорится, что девочка, войдя в лес, «на перекрестке двух дорог … встретила bzou». Кто это, пишет А. Ю., «непонятно … было и … Мильену … Рассказчики объяснили, что это волк-оборотень (loup-garou)».

Тут уже нет нужды сомневаться, что перед нами представитель *kóryos, который был волком лишь концептуально, понарошку. Ведь всякий из их числа не только осознавал себя таковым, но и, согласно П. К. Кершоу (1997), пытался соответствовать внешне: носил волчью шкуру, а голову покрывал шлемом, сделанным из головы зверя так, чтобы его лицо виднелось как бы из пасти, подобно римским велитам или героям «Илиады». Вот почему тот факт, что Шапочка столь без труда с этим «волком» общается, объясняется не сказочной условностью, но тем, что, как пишет Мельников, «она уверена, что это обычный мужчина».

Перро, сообщает А. Ю., оборотня заменил на простого волка намеренно, поскольку стремился устранить элемент волшебного из обрабатываемого им фольклора. Зачем? Всё дело в том, что старина Шарль был далеко не простым человеком, и менее всего будут правы те, кто его себе представлял эдаким тихим и мирным сказочником, простодушным добряком вроде Г.-Х. Андерсена. Совсем напротив: то был влиятельный и хваткий политик, первый заместитель небезызвестного Ж.-Б. Кольбера, главы правительства Людовика XIV.

По заданию начальника, собственно, он и занимался «искоренением» «крестьянских предрассудков», мешающих, на его взгляд, строить во Франции единое культурное пространство, объединять нацию. Впрочем, замечает А. Ю., эффективность этой деятельности была минимальна: исправленная Перро версия очень долго мало кого интересовала, и «в традиционалистской крестьянской среде преобладала классическая фольклорная», а «массовая вера в оборотней сохранялась до XIX в.»

#red
⬅️⬆️ «Экзорцизм кулака. Подлинная история Красной Шапочки», 3/6 ⤴️➡️