Впрочем, кое-что мы рассмотреть забыли: как уже упоминалось, Коровкин формально бы не ошибся, если бы сказал, что греки использовали рабов, и речь тут идёт вовсе не о вышеописанных исключениях. Ведь в состав афинской корабельной черни, как замечала уже Сарджент, могли по минимуму входить рабы. Из тех, кто пришёл наниматься гребцами, иные и правда вполне могли быть рабами: всё дело в том, что античные рабы нередко участвовали в рынке труда, нанимаясь туда, где больше платили. Вестерманн замечает, что разницы в оплате между ними и свободными не было.

Речь, таким образом, идёт практически об обычном трудовом населении. Такое положение дел возмущало, например, Старого Олигарха: «Что касается рабов и метеков, то в этом отношении в Афинах царит величайшая распущенность … простой народ похож на рабов и обывателей … всем своим обликом. Если кого-то удивит, что рабы в Афинах жиреют и живут на широкую ногу, то, по-моему, и это допущено не спроста, и я готов объяснить, в чём дело. В морской державе необходимо держать рабов на денежном оброке: приходится предоставлять им свободу действий и ограничиваться лишь получением с них прибыли … Вот почему мы завели свободу слова даже для рабов в совершенно равной мере со свободными, и для метеков точно так же, как и для граждан». И действительно, о рабах, живущих отдельно от хозяина и лишь делящихся с ним частью заработка (ἀποφορά), сообщают и другие авторы, хотя в остальном заявления Олигарха и представляют собой во многом риторическое преувеличение.

Впрочем, так говорят многие. Так, Платон в «Государстве» жалуется, что рабы в Афинах «ничуть не менее свободны, чем их покупатели», а Демосфен отмечает: «Часто у нас можно увидеть рабов, обладающих большей свободой слова, чем в других полисах у граждан». Наконец, персонаж Плавта предлагает не удивляться, что рабы делают, что хотят, ибо «в Афинах так можно». Для нас сейчас не важно, насколько верно сообщаемое здесь обо всех афинских рабах в целом (о чём будет особый текст), но лишь то, что оно, безусловно, справедливо для тех из них, кому хозяева сами предоставляли возможность выбирать, куда наниматься — а именно такие и шли в гребцы.

Это тем менее удивительно, что для греков, как отдельно исследовалось, особой разницы между простым трудящимся и рабом и не было. Знаменитая фраза Аристотеля о том, что раб есть «одушевлённое орудие» означает лишь то, что тот, кто «работает на дядю», является производящей силой для другого человека и сим не может иметь подлинной свободы. Свободный на бумаге ремесленник, согласно философу, всё же «находится в состоянии некоего ограниченного рабства», и, конечном итоге, «для кормчего руль — неодушевленное орудие, рулевой — одушевленное».

#grebcy
⬅️⬆️ «Кто и зачем выдумал ложь, что античными гребцами были прикованные рабы?», 15/16 ⤴️➡️